— Что. ТЫ. ТАКОЕЕЕЕЕ?! — голос призрака срывается на визг, он дрожит всем своим призрачным телом, отпрыгивает на противоположный конец комнаты и смотрит на меня с таким ужасом, как будто это я — призрак, а он — изуродованная девочка-подросток, неспособная даже пошевелиться.
Ещё раз ухмыляюсь в его сторону, обнажаю зубы, и панический визг призрака одновременно усиливается и... затихает? Да, он затихает и растворяется, пропадает из моего восприятия, и одновременно с этим утихает жжение на лбу.
— Убей! Убей! Убей её! Немедленно! Немедле....
— Учитель? — Хин стоит с кинжалом в руке, готовый к бою — но сражаться, понятное дело, не с кем. Недоумённо смотрит на то место, где стоял призрак. — Учитель, что происходит? Она настолько опасна? Хорошо, если вы настаиваете, сейчас я убью её, — его голос полон непонимания и сомнений.
К сожалению, они явно не помешают ему осуществить приказ "учителя", а я никак, совершенно не в силах ему помешать.
Но я всё равно буду сопротивляться до последнего! Душу свою мне спасти удалось, с телом такой же трюк не провернуть, но я собираюсь осложнить Раджендраварману задачу настолько, насколько это возможно!
Начинаю молоть языком всё что в голову приходит. Говорить больно, всё больно, слова какие-то длинные и непослушные, но я всё равно не собираюсь задирать лапки и сдаваться!
— А ты-то свой перстень... видел?..
— Перстень? — кажется, мне удалось огорошить Хина. Всякое он от меня в последние мгновения ожидал, но такого — точно нет. Аж останавливается и опускает кинжал.
— Знак Инь и Янь... Взаимная связь между Светом и Тьмой... Но во Тьме нет капельки Света... Только чистая инь. Дисбаланс. Символ преобладания Зла.
— И когда ты только рассмотрела? — парень недоумённо глядит на перстень. — Да, и впрямь. Не замечал раньше. Но ведь... это ничего не значит?.. — теперь его голос звучит сильно неуверенно.
— Ты ведь сам... в глубине души... понимаешь что это значит... — понятия не имею, что он там понимает или не понимает, но пока я несу что попало, он меня не убивает! — Твой учитель... говорил, что не прибегал к запретному... Не длил ложное существование... Но призрак и есть ложное существование... Или, скажешь, истинное?
— Но Учитель же использовал для этого ортодоксальные методы! Учитель? — парень замолкает, явно прислушиваясь к словам Раджендравармана, пока я пытаюсь перевести дыхание. — Вот, да, именно! Призраки бывают и у ортодоксов, и даже у праведников!
— А пожирание души... тоже у праведников? А жертвы в демонической секте? Твоя карма загрязнена, Хин... как и моя... но я-то не собираюсь "ломать баланс". А вот ты... навсегда привязан к демоническим методам... и на престоле... сможешь сломать баланс только в пользу демоничества.
— Но, но... — теперь он уже не просто "не уверен", теперь он действительно сомневается, — но существуют и универсальные методы!
— Существуют... У Сурьявармана... и демонистов. Ортодоксы... которые их используют... скатываются в демоничество... обязательно... неизбежно.
— Нет. Нет, нет, нет, этого не может быть, тут какая-то ошибка! — Хин, спрятав кинжал, начинает бегать по комнате туда-сюда. — Нет, нет, это не так, я хороший, мне можно ненадолго окунуться в демоничество, скажите, Учитель, вот, вот, всё так, я исправлю всё как только взойду на престол, я вновь присягну Ци Шихуанди, ты врёшь, ты всё врёшь!
Не помогает. Совершенно не помогает.
Значит, мне нужно не просто лгать, а лгать нагло, с размахом, с фантазией!
— За свои девять жизней... я видела множество демонических культиваторов... но Ци Шихуанди... был самым страшным из всех!
— Дааа?! — истерически кричит парень. — И чем же, лгунья?!
Так, так, срочно нужно что-нибудь придумать, точно!
— В своей пятой жизни, — начинаю врать просто напропалую, и колоссальным усилием воли заставляю говорить себя, не задыхаясь, — я угодила на континент. В окрестностях суперконтинента Му. И там меня сожгли заживо, — так, хорошо, но нужно больше леденящих душу подробностей! — В возрасте пяти лет. В клетке. Меня, моих сестёр, мою мать и десять тысяч иных матерей и дочерей. Ты думаешь, у меня сейчас боль? Ха. Медленно сгорать заживо гораздо, гораздо больнее, — всё ещё недостаточно, ну, что бы ещё придумать, ещё, ещё! — И всё то время. Что я горела. Я совершенно искренне радовалась. Каждой секунде боли. И мечтала умирать как можно дольше!
— Что? — ага, моя ложь его проняла!
— Да. Я была в эйфории от этого. Знать, что жизнь пойдёт топливом для чужого прорыва. И что тот культиватор. Когда-нибудь. Может быть. Своей смертью. Повеселит Вечного Императора Ци Шихуанди. Ради мимолётной возможности войти в Вечность. Таким извращенным образом. Я страстно желала. Чтобы моё тело дало ему каждую каплю боли. На которую оно только способно.
— Это, это, это какой-то абсурд! Чушь, нелепица, быть такого не может! Как настолько мучительная смерть может быть пропуском в "вечность"? Что за мотивация такая, "повеселить Ци Шихуанди"?!
— Я была уверена в этом. Я сгорала со смехом. Я мечтала, чтобы мои страдания. Хоть косвенно. Хоть когда-нибудь. Хоть и неточно. Повеселили бы Шихуанди. Потому что его сияние славы. Порабощает смертных и культиваторов на сотнях континентов. Не давая им ни малейшей возможности хотя бы осознать весь ужас той ситуации. В которую они угодили.
— Нет, нет, это невозможно, ни один культиватор, сколь угодно могущественный, не способен обладать такой силой!
Извергаю из себя смешок.
— Сказал человек. Который собирается. Платить дань Ци Шихуанди. За сотни континентов. О нет, дитя. В мире возможно и не такое. И в мире не просто возможен, а существует Шихуанди — потрясающе, неописуемо могущественный демонический культиватор, причиняющий мучения и смерти невиданно, невообразимо огромному количеству смертных и культиваторов на протяжении исполинского, непредставимо долгого времени. Он принуждает квадриллионы человек на протяжении миллионов лет жить и умирать в мучениях, отбирая у них саму возможность осознать весь ужас ситуации. Квинтиллионы жертв за всё время. Скорее, секстиллионы... — тело, пришпоренное волей, сдаёт. Длинные и связанные фразы без единого перерыва оказались для него слишком большим испытанием. Чувствую, что сваливаюсь на грань беспамятства. Кажется, это были мои последние в жизни слова...
Затуманенным зрением вижу, как Хин напрягается и начинает говорить с невидимым призраком:
— Учитель? Учитель, это правда? Нет? Точно нет? Ложь до единого слова? То есть Ци Шихуанди — это не демонический культиватор? И никакого сияния славы нет? И люди не счастливы, умирая в мучениях? И окрестностей суперконтинента Му тоже нет?
Выражение лица Нол Хина меняется. Трудно выразить, как именно, но ощутимо.
— Учитель, но ведь во втором разговоре про Шихуанди вы сами говорили про "великий суперконтинент Му", я запомнил! Да, да, я понимаю, вы оговорились, хорошо. И понимаю, что она могла это где-то вычитать, да. Сейчас, я просто всё это обдумаю. Да, да, я обязательно прикончу реинкарнаторшу, обязательно, просто обдумаю её слова, хорошо? Буквально минуту, Учитель. Никуда она за минуту не денется.
Кажется, я уже вообще никуда не денусь...
— Учитель Раджендраварман, пожалуйста. Мне действительно это нужно, а потом я её зарежу, клянусь... Извините, учитель, но я настаиваю, — и парень берётся пальцами за перстень, собираясь его снять.
{КККККОМБО! Ещё более лихорадочная попытка заговорить зубы, КС 500, 1d100 + 400 (Учитель, что происходит?) + 13 (общение) + 13 (интриги) + 11 (наблюдательность) + 11 (проницательность) + 8 (осколки знаний) + 32 (воля, бонус доступен в связи с критуспехом предыдущего броска): 57 + 488 = 545. Успех. Заговорила.}
{Проверка воли Нол Хина: Избранный — автоуспех}
Раздавшийся крик даже меня выдёргивает из подобия забытья. Кажется, даже когда парень меня ломал, я так не кричала.
Нол Хин стоит, скрючившись, обхватив голову руками, и орёт. Орёт непрерывно, надрывно, истошно, громко, на одной ноте, и как только дыхания хватает?!
Замолкает.
Замолкает, распрямляется, кто взял верх — человек или призрак?
Судя по тому, как он пытается снять перстень — человек. Судя по тому, что он не может даже к нему прикоснуться — не до конца.
Хин, упрямо стиснув зубы, выхватывает кинжал и бьёт остриём себя в грудь!
Но оно замирает, замирает, не достигнув кожи буквально самую капельку. Зарычав, подросток подносит кинжал вверх, пытаясь перерезать своё горло, но результат тот же самый. С диким, нечленораздельным криком он подскакивает ко мне, хватает за подмышки, тащит к ванной, перекидывает внутрь.
Боль проясняет сознание, но не даёт новых сил. Я даже стонать, и то могу с трудом. Ну, я хотя бы попыталась, и что-то у меня получилось...
Перевалившись за край ванны, Хин подтягивает меня вверх, кладёт мою голову в специальное углубление на верхней кромке ванны и фиксирует шею металлическим кольцом. Эй, эй, что происходит?
На стене расположен ряд переключателей, от меньшего к большему. Парень хватается за самый большой и резко дёргает его вниз до упора, а сам съёживается на дне ванны рядом со мной.
С громким лязгом из другого конца ванны выезжает металлическая решётка и перекрывает её полностью, вплоть до кольца, удерживающего мою шею. Из труб начинает литься, нет, хлестать вода, нет, жидкость, аааа!
Мало того, что она горячая — не кипяток, далеко не кипяток, но ощутимо горячая. Так она ещё и жжётся!
Бьюсь — я не думала, что у меня ещё остались силы, но оказывается, ещё остались. И Хин тоже бьётся — кажется, призрак отчаянно пытается вернуть контроль, но у него это получается с трудом. Толчки по моим рукам, ногам, груди, животу ещё больше раскрывают раны, а жидкость хищно вцепляется в них, ест, разъедает, изменяет.
Но, как бы худо, погано, больно мне ни приходилось — Хин погибнет первым, ведь он под решёткой. Вода прибывает невероятно быстро, мне даже кажется, что она затопит меня с головой (что абсурдно, ведь голова удерживается кольцом выше кромки ванной). Но нет, поток останавливается так же внезапно, как и начинается.
Полностью покрывая решётку.
Скашиваю глаза. Кажется, борьба между человеком и призраком ещё идёт, парень лихорадочно пытается дотянуться до воздуха — а в следующий момент ныряет вниз и делает глубокий вдох.
Его тело начинает биться в предсмертных конвульсиях, но на фоне затопившей меня боли его удары практически неощутимы. Напротив: я чувствую, как будто... мне становится... лучше? Да, боль по-прежнему заливает меня океаном, от неё никуда не деться и не скрыться, но теперь я могу переносить её лучше. Самую капельку лучше. Капелюшечку.
Используя энергию добровольного жертвоприношения, пытаюсь сосредоточиться, понять, что происходит. Жидкость всё-таки — не пыточный инструмент, а топливо для культивации. Она определённо как-то изменяет, перестраивает, улучшает моё тело, её влияние дотягивается до самой глубины моих потрохов, но я совершенно не понимаю, что мне нужно делать! Кажется, сосредоточившись, я могу что-то поменять, что-то изменить, но в лучшую или худшую сторону? Неважно! Я должна делать то, что кажется мне правильным, потому что "не делать ничего" в этой ситуации точно неправильно!
И я делаю. Сосредотачиваюсь, несмотря на боль. Направляю Ци... куда-то, и она преобразует... что-то. Когда изменения затрагивают что-то особо чувствительное, я издаю короткие, полузадушенные визги (всё, на что меня сейчас хватает), но не останавливаюсь. У меня почти получилось. Я почти совершила невозможное. Хин мёртв, а я жива и прохожу телесную культивацию. Я не могу сдаться в самом конце!
Но у меня не получается. Сознание плывёт. Изменения копятся и скручивают мою плоть. Боль, пусть и слегка приевшаяся, пусть и ослабшая от жертвы, всё равно заливает меня океаном. Но я стискиваю зубы и вспоминаю, что пообещала отомстить Толе, отомстить жутко и страшно, чтобы она сполна пожалела о каждом прожитом мгновении, и я собираюсь сдержать своё обещание! И я обещала Цао вернуться, вернуться собой, победить всех, выжить, прорваться на Накопление Ци и вернуться обратно, и это обещание я тоже намерена сдержать! Кем я буду, если начну нарушать данное мною слово?!
Цепляюсь за данные обещания обеими руками, держусь крепко, цепко, намертво, одновременно пытаясь сделать со своей Ци хоть что-то. Процесс идёт, процесс преобразует меня, и я, на одном упрямстве и двух клятвах, продолжаю цепляться за сознание, и боль отступает — нет, это не боль, это вода отступает, всё, ВСЁ!
С громким лязгом металлическая дверь распахивается внутрь, и в комнату заходит... мужчина? Зрение плывёт, всё плывёт, не могу разобрать его лица, даже фигуру и ту смутно, но понимаю, что он замирает в непередаваемом изумлении.
— Но... КАК?!
— Сссила... юносссти, — умудряюсь прошипеть сквозь сжатые зубы, и меня наконец-то захлёстывает тьма.
{Сеанс телесной культивации, 0/? прогресса, КС 30 (демоническая культивация), 1d100 + 7 (культивация) + 15 (стойкость) — 20 (не владеет методом/техникой) — 20 (не лучшее состояние для телесной культивации): 94 — 18 = 76. Успех. КС следующих попыток телесной культивации увеличивается на 10, продолжительность жизни уменьшается на 1 год (наступление старости в 74 года), из-за отсутствия метода/техники прогресс уменьшается в 4 раза, 19/? прогресса на стадии Закаливания Органов.}
Жизнь 9. Континент Исконного баланса. Часть 5. Последствия
Всё болит...
Но не так, как когда я была в ванне. И даже не так, как когда я валялась на полу. Так — ноет, а не болит. И всё тело какое-то онемевшее...
Разлепляю глаза.
Я лежу на самой мягкой постели, застеленной самым нежнейшим бельём и находящейся в самой роскошной комнате из всех, с которыми я сталкивалась в своей жизни. Не то что бы у меня был большой опыт в роскоши... да никакого не было, вообще. И окружающее кажется мне... потрясающим.
В комнату заглядывает женщина, немолодая, в одеждах служанки. Почтительно (почтительно!) спрашивает:
— Госпожа, хотите воды?
— Да... — до вопроса я и не осознавала, что действительно очень хочу пить.
Женщина поднимает меня в положение полусидя, подносит ко рту чашку с водой. С наслаждением тяну жидкость, одновременно пытаясь понять, что происходит и в каком состоянии я нахожусь. Всё тело замотано... нет, преувеличение, но руки, ноги, грудь, живот точно замотаны. И ноют, да. Но не сравнится с тем, что было.
