— Это точно, — пластает жесткий бифштекс ножом Котов. — Наш кок начинал еще на "эсках"*, и у него за кормой два десятка автономок.
— Интересно, а откуда взялся этот гребаный "Орион"? — интересуется кто-то из офицеров и все смотрят на штурмана.
— Не иначе с острова Вознесения, — чуть подумав, отвечает Мельников. — Там американская военно-морская база Кэт Хилл.
— Натыкали курвы их по всему миру, — недовольно цедит минер, — поднять бы ее на воздух.
Потом скучный голос вахтенного офицера объявляет о заступлении очередной вахты.
Боевое патрулирование продолжается.
Морской словарик:
Лаг — корабельный прибор измерения скорости.
Разлом Романш — подводный разлом океанского дна у Африканского континента.
Леера — съемное ограждение палубы.
Штерт — пеньковая веревка.
Фрегат — в данном случае, крупная морская птица.
Метрист — специалист радио — метрической службы.
БИП — боевой информационный пост.
"Орион" — морской разведывательный самолет НАТО.
"эска" — средняя дизель-электрическая подводная лодка.
"ПДСС"
Над Кольской землей полярное лето.
Серебристого цвета шар солнца круглые сутки бродит по небу, окрашивая в причудливые тона угрюмые фьорды, высящиеся над ними сопки и искрящееся марево далеких тундр.
По астрономическому времени полночь.
Сонно шуршит отлив, с берега наносит запахом йода, на застывшей водной глади сонно покачиваются островки уснувших чаек.
На пятом этаже высящейся на выходе из залива казармы, в одной из холостяцких кают "припухает" компания мичманов.
Воздух сиз от табачного дыма, на столе корабельный графин с "шилом", несколько распатроненных банок тушенки "братская могила" алюминиевая миска с моченой клюквой и нарезанный крупными ломтями кирпич черняшки.
— Ну, за тех, кто в море! — зажав в волосатой лапе наполненный на треть граненый стакан, гудит здоровенный старшина команды торпедистов Олег Ксенженко, и в него звякают еще три.
Спирт пьют по — поморски, не разбавляя водой и закусывая алой клюквой.
-Уф-ф! — по моржовьи выдувает из-под усов краснорожий старшина команды ракетчиков Виктор Каламбет и отправляет в рот насаженный на конец финки, золотистый шмат тушенки.
— Словно боженька голыми ножками по душе пробежал, — сипит, высосав свой стакан, второй торпедист — Саня Порубов и тянется цепкими пальцами к Москве с клюквой.
Четвертый участник честной компании, боцман Василий Муромцев, завершив действо, молча щурит рысьи глаза, прислушивается к чему-то внутри себя, потом крякает и с удовольствием нюхает ноздреватый ломоть хлеба.
— Ну, и че с тем жмуром? — продолжая прерванную травлю, дует ракетчик в мундштук выщелкнутой из пачки беломорины, потом прикусывает мундштук и щелкает зипповской зажигалкой.
— Да ничего, — пожимает широченными плечами Ксенженко, — приехал командующий с начштабом, прокурором и начальником особого отдела, составили как положено акт, а потом того парня на разъездном катере отправили в штаб флота.
— Оживлять, что ли? — наваливается на стол боцман.
— Что б потом передать американскому морскому атташе в Мурманске, Вася — наклоняется к боцману Порубов. — Это ж международное дело! — тычет он пальцем в потолок и делает страшные глаза.
— Ну, давайте за упокой его души, — жует беломорину ракетчик и снова тянется за графином.
В этот раз пьют молча, хмурятся и, закусывая, тяжело ворочают челюстями.
Накануне, с утренним приливом, с моря в базу занесло утопленника. Был он в надувном оранжевом жилете, американской морской униформе и с выклеванными чайками глазами.
Первым труп заметил верхневахтенный одной из лодок, находку быстренько извлекли из воды, и Ксенженко принимал в том участие.
— М-да, — тоже закуривает боцман. — В нашем Баренцевом долго не поплаваешь. И откуда, интересно, он взялся?
— А то ты не знаешь, — криво улыбается ракетчик. — Мы пасемся у ихних берегов, ну а они у наших. Помните, с год назад неподалеку от Западной Лицы "овровцы" засекли перископ? Чья то была лодка так и не установили, но что не наша, факт.
— Это точно, — кивает русым чубом Порубов. — Наверное и тот америкос с такой. Смыло где-нибудь при всплытии в море и каюк.
Некоторое время все молчат и тупо пялятся в большое, широко распахнутое окно.
За ним спящий залив, застывшие у пирсов черные туши ракетоносцев и редкие всплески створного огня, установленного на треноге на небольшом островке рядом с фарватером. А несколько дальше, к выходу, за закрытым боновым ограждением, неподвижно застывший на воде серый тральщик брандвахты.
— А я слышал на лекции от нашего флагманского врача, что в ту войну моряки с северных конвоев, когда их торпедировали немцы, даже летом помирали в воде через пять минут, от переохлаждения, — значительно говорит боцман и обводит всех глазами.
— Херня все это, — басит Ксенженко. — Я, например, продержусь хоть час. — Хочешь на спор, сплаваю к тому вон створу — кивает на снова мигнувший за окном металлический проблеск, — и вернусь назад.
— А че, давай? — флегматично кивает бритой башкой ракетчик. — Спорим, — и протягивает минеру руку.
— На что? — медведем наваливается тот на стол и азартно блестит глазами.
— Твоя "Омега", — кивает ракетчик на золотой, виднеющийся из-под обшлага кителя Олега браслет, — против моей "гайки". И любовно дышит на нацепленный на палец литой перстень.
— Идет, — скрипит стулом Ксенженко и две руки сцепляются в традиционном жесте.
— А может не надо, а Олег? — нерешительно говорит Порубов. — Потонешь нахрен.
— Надо Шура, надо, — хлопает приятеля по плечу Ксенженко. — А ну плесни еще по лампадке!
Вся компания оживляется, слышатся довольное кряканье, сопенье и хруст потрескивающей на зубах клюквы.
А через десять минут, заперев дверь каюты, вся четверка целеустремленно топает через матросский кубрик, в котором в синем свете храпит команда ракетоносца, в сторону выхода.
Там ракетчик, стоящий ответственным дежурным, дает леща задремавшему у тумбочки дневальному, и вся компания гремит ботинками по крутым маршам лестницы.
Раскинувшийся на берегу залива казарменный городок спит здоровым сном, только где-то далеко в сопках чуть слышно жужжат бульдозеры, да по горному, тянущемуся слева серпантину, изредка беззвучно проплывают тяжело груженные базальтом "камазы" военных строителей. Там созидается подземное, для лодок, укрытие.
Обойдя казарму с тыла и оскальзываясь на розоватом мхе, искатели приключений спускаются меж замшелых валунов к самому урезу воды, там Ксенженко разоблачается и со словами "готовь гайку!" монолитно входит в отлив.
— Хорошо пошел, — ежится от ночной свежести боцман, наблюдая за исчезающим в легком тумане мускулистым телом. — Туда точно доплывет.
— А то, — протяжно зевает Порубов. — Тут всего — то метров двести, а Олег в прошлом призер Балтфлота. — Готовь, пушкарь, свою "гайку".
— Еще посмотрим, — недовольно бурчит ракетчик, присаживается на корточки и щупает ладонью прозрачную воду. — Холодная, курва!
... Хреново стоять на брандвахте. И не на берегу и не в море. На тральце сыро, холодно и скушно.
Основная задача — разводка бонового заграждения при выходе подводных лодок на боевую службу и наблюдение за водной акваторией.
Выйдя из боевой рубки, на стылую палубу, помдеж по кораблю старшина 1 статьи Гуляев привычно отстегивает клапан на штанах робы, пускает за борт упругую струю, а потом топает "подышать" на ют.
Дососав зажатую в кулаке "приму" до губ (на берег не списывали уже неделю и курево на исходе), он ловко отщелкивает бычок в стаю дремлющих неподалеку бакланов, и привычно озирает надоевшую до блевотины акваторию.
В следующее мгновение его глаза выкатываются из орбит и челюсть непроизвольно отвисает. На далеком островке со створным знаком возникает какая-то неясная фигура, рысит вокруг треноги и беззвучно исчезает в воде.
— ПДСС, твою мать... — шепчет побелевшими губами старшина и с воплем "Тревога!!" гремит ботинками по скользкой палубе в сторону рубки.
Через несколько минут тральщик оживает, на нем гремят колокола громкого боя и в светлое небо взлетает серия ракет. Потом за его кормой вскипает молочный бурун, и, набирая ход, корабль несется в сторону островка.
... Давай Олег, давай! — сучат ногами на берегу перепуганные зрители, подхватывают выбредшего из воды синего Ксенженко под микитки, и, на ходу напяливая на него шмотки, дружно рысят в сторону от берега.
А в базе уже гудит ревун, в казармах вспыхивают многочисленные окна и из дверей в сторону режимной зоны, вываливают первые толпы поднятых по тревоге.
Весь остаток ночи вокруг мрачных тел ракетоносцев в воде хлопают швыряемые вахтой за борт взрывпакеты, вспучиваются пузыри выстреливаемого туда ВВД, а по заливу носятся катера ОВРА, с вооруженными до зубов группами захвата, отыскивая замеченного бдительным старшиной подводного диверсанта.
Но так и не находят. Не иначе утоп, сука.
Примечания:
— черняшка — (ржаной хлеб) жарг.
— жмур, жмурик — ( покойник) жарг.
— ОВР — подразделение охраны водного района в базах и соединениях.
— тралец (тральщик) жарг.
— ВВД — воздух высокого давления, до 400 атмосфер. Используется как одно из средств борьбы с подводными диверсантами.
— Брандвахта — корабельная вахта на входах в военно-морские базы и закрытые рейды.
— Боновое заграждение — специальное пловучее устройство, (металлическая сеть с буями) ограничивающее проникновение в базу вражеских подлодок и ПДСС.
"В полигоне"
Стоящее в зените солнце шлет свои яркие лучи на сверкающую безбрежность моря. У горизонта оно сливается с небом и порождает ощущение бесконечности.
Тихо постукивая дизелями и попыхивая синеватыми выхлопами перегоревшего соляра, по морю переменными галсами*, с раннего утра бродит средний рыболовецкий траулер.
— Да, Петрович, — недовольно зудит стоящий рядом с капитаном боцман. — Это не улов, а слезы, — и кивает на работающих в корме матросов, выбирающих из сети рыбу.
— Не то слово, — жуя мундштук беломорины, соглашается с ним капитан, сокрушенно крякает и приказывает готовиться к следующему замету.
Cудно снова набирает ход, сеть в очередной раз опускается за борт и тралит холодные глубины Баренцева моря. Потом наступает время обеда, и все свободные от вахты, стащив с себя прорезиненные робы, собираются в тесной кают-компании.
— Чем сегодня кормишь, Серега? — усевшись на узкий диванчик, интересуется у кока механик и, взяв со стола кусок хлеба, густо намазывает его горчицей.
— На первое консервированный борщ, на второе пюре из сухой картошки и чай — недовольно бубнит кок.
— Ты Серега того, сготовил бы чего путного, а то все консервы да сухая картошка, надоело, — хмуро говорит один из матросов и отодвигает от себя алюминиевую миску.
— Ага, — поддерживают его остальные, кормишь какой-то хренью, уже в рот не лезет.
— Что осталось в провизионке, тем и кормлю! — делает зверскую рожу кок. — Мы уже три недели в море, остались только консервированный борщ и сухая картошка.
Все тяжело вздыхают и вопросительно смотрят на капитана. Тот, сидя во главе стола, невозмутимо хлебает из миски и хмурит густые брови.
— Иван Петрович, — в наступившей тишине нерешительно произносит помощник. — А может того, смотаемся на базу, догрузим свежих продуктов и снова вернемся?
Сутки туда, сутки обратно, всего и делов.
— Давай второе, — отодвинув от себя миску, бросает Сереге капитан. — Никаких баз, пока не возьмем груз, понятно? — и обводит тяжелым взглядом кают-компанию.
— Понятно, — после долгого молчания отвечает за всех боцман, на этом обед заканчивается, и все решительно лезут наверх.
— Слышь, Петрович, — говорит помощник капитану, когда они взбираются на мостик и закуривают. — А может все — таки рискнем и пойдем к Черным камням? Там рыба точно есть.
— Все верно, Алексей, рыба там имеется, — сосет тот зажатую в кулаке беломорину. — Но ты ж знаешь, что этот квадрат временно закрыт, там у вояк какие-то учения.
— А у этих героев всегда учения, швырнув за борт окурок, — недовольно брюзжит помощник. — Ползают курвы по дну, рыбу пугают.
— Не скажите, Алексей Андреевич, — басит от штурвала рулевой. — Я сам служил на лодках, и ничего они не пугают.
— Может и так, — легко, соглашается помощник. — Но все равно ползают.
Все это время капитан морщит лоб, пучит глаза в промысловую карту, а потом приказывает рулевому изменить курс и идти к Черным камням.
— Попробуем у самой кромки закрытого квадрата, — решает он. — Но заходить туда не будем. А то помнишь, что было с 49-м? — оборачивается он к помощнику.
— Еще бы, — отзывается тот. — Конечно помню.
С год назад, средний рыболовецкий траулер СРТ — 49, где капитанствовал их приятель Виктор Лебедев, проболтавшись неделю в море и не обнаружив ни одного стоящего косяка, решил "по тихому" зайти в такой вот, закрытый для мореплавания квадрат и попытать счастья. В результате его траулер едва не накрыла серия свалившихся откуда-то ракет и, потеряв трал, они едва выбрались с проклятого места.
Спустя час, придя в заданную точку, капитан с помощником уточнили необходимый курс и траулер, выкладывая в море сеть, пошел вдоль кромки закрытого квадрата.
Почти сразу же дело пошло на лад и один удачный замет следовал за другим.
— Вот она, где рыбка — то, — довольно потирает руки боцман, подгоняя веселыми матерками палубную команду. — Давай, шевелись, мухобои!
Внезапно слева по курсу, на расстоянии чуть больше кабельтова, море с ревом пучится, высоко в небо взлетают каскады воды, и из них рождается черная туша подводного ракетоносца.
— Право руля! Стоп машина! — вопит огорошенный капитан, а палубная команда застывает в ступоре.
— Ну и дура, — хрипит в наступившей тишине тралмейстер, а кто-то из матросов испуганно матерится.
Между тем на высокой рубке возникают две темные фигуры, затем в руках одной взблескивает металл и что-то гулко щелкает.
— Эй, на траулере, рыба есть!? — орет усиленный мегафоном голос.
По кивку капитана помощник выщелкает из штатива свой
— Есть! А в чем дело?!
— Предлагаем обмен! Вы нам рыбы, а мы вам паек подводников! — весело гавкают с лодки.
— Ну как, Петрович, соглашаемся? — отведя руку с мегафоном в сторону, косится на капитана помощник.
— Соглашайтесь, Иван Петрович, — вякает от штурвала рулевой. — Паек и них что надо, сам три года жрал.
— Три года говоришь? Молодца, — весело щурит глаза капитан.— Ну что ж, в таком случае добро, меняемся.
— Согласны! — с воодушевлением вопит в мегафон помощник и приказывает боцману организовать обмен.
Спустя непродолжительное время от борта траулера отваливает шлюпка и направляется в сторону чернеющей неподалеку громадины. В шлюпке боцман, два моряка и несколько рогожных мешков, доверху набитых отборной треской.
— Навались! — в такт гребкам взмахивает рукой боцман, и длинные весла пенят воду.
