Он не мог больше слушать это, он не мог больше слушать рыдания Эммы. Ему казалось, что если еще немного он задержится здесь, то просто сойдет с ума. Черт побери, если бы он знал, что произойдёт, он бы никогда не отпустил Эмили одну! Впервые в жизни он не смог увидеть то, что стало так важно для него. Впервые в жизни он почувствовал себя невероятно беспомощным и ненужным. Впервые в жизни он готов был с радостью воспользоваться своим проклятием, но по непонятной причини оно подвело его.
Он сжал небольшой перстень, который носил на мизинце. В котором спрятал локон рыжих волос. Рассеянно проведя рукой по своим золотистым волосам, он посмотрел на Тони.
— Мне... мне пора уехать, — проговорил он бесцветным голосом. — Я пойду собирать свои вещи.
Тони вдруг резко встал и вышел из-за стола.
— Я хотел бы прежде поговорить с тобой, Габриел, ты не возражаешь?
Он уже не возражал. Он уже ничего не хотел.
* * *
Алекс стояла возле большого, такого непривычного для нее рабочего стола в оранжерее Пембертона, когда услышала приближающиеся шаги, а затем знакомые руки обняли ее, а над ухом раздался до боли любимый голос:
— Ты ведь станешь моей женой? — Тони почувствовал, как она замерла у него в руках, и, медленно опустив голову, прижался губами к нежной шее. — Когда мы уезжали из Клифтона, муж твоей сестры Кейт сказал мне одну странную вещь, будто у вас в семье есть негласная традиция обручаться в Гретна-Грин. Это правда?
Положив на стол блокнот и карандаш, где она делала записи и примечания, Алекс медленно повернулась в его руках и посмотрела на него, чувствуя, как колотиться сердце.
— Да, — выдохнула она, не веря в то, что всё это происходит с ней на самом деле. — Неужели он сказал тебе такое?
Тони быстро поцеловал ее в губы, бессовестно отвлекая и разжигая в ней желание которое могло совсем скоро поглотить их обоих.
— Представь себе, — пробормотал он, схватив губами мочку ее уха и посылая сладкие импульсы по всему ее телу. — Отсюда до Гретна-Грин всего день в пути, если ехать без остановок, но если... — Он вдруг поднял голову и с мукой посмотрел на нее. — Но если ты захочешь подождать официального оглашения и большого венчания...
— Тони, — прошептала Алекс, обхватив его шею своими руками.
Он застонал и прижался любом к ее любу, почувствовав прикосновение тоненьких очков к своему лицу.
— Ох, Алекс, я не смогу ждать так долго, — сокрушенно покачал он головой. — Или я сойду с ума, или что еще более вероятно, снова выкраду тебя из твоего дома. И на этот раз за тобой пошлю не Марка.
Алекс мягко погладила его по щеке, а потом с величайшей любовью, какую только испытывала к нему, осторожно поцеловала его, заставив его дышать быстрее.
— Я ведь не была нигде, кроме нашей деревни и единственного раза в Лондоне, — прошептала она ему прямо в губы. — И всегда мечтала прокатиться до этой таинственной деревушки, где уже успели побывать мои сёстры.
Тони почувствовал, как у него кружится голова. Господи, он ожидал от нее только такого ответа! И крепче обняв ее, он до самого предела вжал ее в свое тело.
— Как думаешь, наши цветы не обидятся на нас, если мы на несколько дней оставим их?
Она подарила ему самую свою очаровательную улыбку.
— Если только по доброте душе своей ты не отпустишь на целый день своих слуг, и некому будет ухаживать за ними.
Ее слова удивили Тони. Приподняв голову, он хмуро посмотрел на нее.
— Что значит отпустить слуг на целый день?
Какой странный разговор, подумал он, вспомнив один единственный раз, когда слугам Пембертона был дан отдых на целый день.
Алекс вдруг вздрогнула и убрала руки от его шеи.
— Возможно... — запинаясь начала она. — Возможно, тебе захочется дать им выходной на целый день...
— Подожди! — прервал ее Тони, едва дыша. Он пристально посмотрел ей в глаза. — Почему ты заговорила про слуг и выходной для них?
— Мы... мы обычно так делаем, когда у нас происходит...
— Нет! — резко оборвал он ее, крепко держа ее в своих руках. Правой рукой он приподнял ее голову за подбородок и заставил посмотреть на себя. — Слугам Пембертона никогда не давали выходной на целый день, потому что у каждого есть свой оговоренный выходной. И их отпускали всех вместе только однажды... — Когда Алекс попыталась отстраниться от него, пряча свои глаза, Тони взволнованно застыл осознав один невероятный факт. — Ты... ты знаешь об этом? — едва слышно молвил он, потрясённый до глубины души, когда она не стала ничего отрицать и густо покраснела. — Господи, Алекс ты знала о том дне? Но как?
Она, наконец, повернула к нему свою голову и виновато посмотрела на него, ругая себя за то, что так опрометчиво проговорилась.
— Я потребовала, чтобы Марк рассказал мне об этом, — осмелилась признать Алекс и затаила дыхание.
Глаза Тони расширились.
— Когда это произошло?
— Еще в Клифтон-холле, в тот день, когда вы уехали гулять по деревне.
Какое-то время Тони изумлённо смотрел на нее, не в силах произнеси ни слова. Когда же дар речи вернулся к нему, он тихо спросил:
— Всё это время ты знала о том, что произошло, и всё же поехала со мной?
Алекс вдруг выпрямила спину и снова обхватила его шею руками, прижав его к себе.
— Я бы поехала с тобой, даже если бы ничего не знала.
Его глаза медленно закрылись, и он осторожно прислонился к ее лбу своим.
— Почему, Алекс?
— Потому что я не могла позволить тебе пройти такое испытание одному. Потому что я должна была знать, где твои раны, чтобы вылечить их. И потому, — она закрыла глаза, ощущая его теплое дыхание на своей щеке, — что я не смогла бы жить без тебя после того, как полюбила тебя всем сердцем.
— Боже, — простонал Тони, чувствуя, как сжимается сердце. — Я так боялся, что ты никогда не сможешь полюбить меня, если узнаешь правду!
— Невозможно, — с мягкой убеждённостью возразила Алекс, положив руку ему на щеку. — Я полюбила тебя, даже не зная, кто твоя семья и как твоя фамилия. Ты помнишь тот день, когда я тебе рассказала про гибель своих родителей? Я ведь не стремилась переложить на тебя бремя своих страданий. В твоих объятиях они стали намного легче, и я смогла отпустить их. Я хотела, чтобы и ты, рассказав мне о своём прошлом, обрёл такую же свободу. Нам нужно отпускать прошлое, чтобы не испортить будущее. Прошлое нас учит, чего не должно быть в будущем. И наоборот, чему там самое место.
Тони медленно открыл глаза и смотрел на нее долгим взглядом, не в силах поверить в то, что это происходит с ним на самом деле. Он не мог поверить, что ему довелось обнимать самую невероятную девушку на свете!
— Я люблю тебя, Алекс, — выдохнул он, прижавшись к ее губам. — Никогда не забывай об этом.
— Не буду, — шепнула она, крепче обняв его. — Только я хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня.
— Всё что угодно! — тут же выдохнул Тони, готовый ради нее на все.
Она снова лукаво улыбнулась ему.
— Ты сможешь найти нашего фикуса, который остался в том коттедже?
И к их общему удивлению Тони вскинул голову и громко рассмеялся, ощущая невероятное, ничем не замутненное счастье.
— Когда мы поженимся, я сам отправлюсь на поиски этого бедолаги. — Сказав это, Тони, наконец, улыбнулся ей. — Ну что, теперь ты счастлива?
Глаза ее медленно потемнели.
— Нет.
Тони застыл и поднял голову.
— Что? Ты несчастна со мной?
Она вдруг тихо рассмеялась.
— Глупенький, я не просто счастлива. Я очень счастлива! По-настоящему. Впервые в жизни.
Он вдруг оторвал ее от пола и крепко прижал к себе.
— Как отрадно знать, что фикусы больше не будут стоять между нами.
На этот раз они вместе засмеялись, и счастливый смех впервые за долгое время заполнил большую светлую оранжерею.
Эпилог
Год спустя
Перед Алекс лежало три письма, которые вызвали в ней борю самых разных эмоций. Она не знала, какое из них расстроило ее больше, а какое обрадовало. Смешанные чувства однако не помешали ей ощутить на себе пристальный взгляд своего супруга, который, сидя недалеко на диване, читал утреннюю прессу.
— Что тебя так встревожило, любовь моя? -раздался голос Тони, который отложил газету и посмотрел на свою поникшую жену.
Вот уже год он был женат на самой удивительной девушке на свете, которая смогла сделать его счастливым, и которую он сам сумел сделать счастливой. Только благодаря ей он вернулся к жизни и занялся возложенными на него обязанностями, вернув Пембертону былое величие и процветание. Тони обожал работать в новом кабинете, где теперь повсюду стояли цветы Алекс, за которыми он сам иногда ухаживал, когда переутомлялся и хотел отвлечься. И мерные поглаживания зелёных листьев придавали ему еще больше силы и уверенности в завтрашнем дне, чем что-либо еще. Удивительно, но теперь он был зависим не только от Алекс, но и от ее цветов.
Но больше всего он любил ухаживать за тем самым фикусом, за которым тайно съездил Марк, и когда новоиспеченные супруги переступили порог Пембертона, вернувшись из Шотландии, Марк протянул им знакомый горшок и сделал самый первый и самый дорогой свадебный подарок. С тех пор фикус стоял на его рабочем столе, и всегда вызывал в Тони щемящее чувство, напоминая о том, какую роль бедолага сыграл в их с Алекс жизни. Вот только к радости Алекс это был уже не тот чахлый кус, а подросший и гордый представитель своего рода, семейства тутовых.
Внимательно вглядевшись в профиль жены, Тони понял, что какое-то послание очень сильно расстроило ее.
— От кого эти письма? — осторожно спросил он.
Алекс встрепенулась и рассеянно поправила свои очки.
— Первое письмо пришло от Тори.
— И что пишет твоя сестра? Надеюсь, у них всё хорошо?
— Да. — Алекс посмотрела на мужа. — Она пишет, что беременна.
Тони улыбнулся ей.
— Как отрадно это слышать! Передай им мои искренние поздравления!
— Обязательно.
Она снова взглянула на письма. И ни разу не улыбнулась, поведав ему о долгожданной беременности Тори. Это несказанно обеспокоило Тони.
— От кого второе письмо?
Увидев, как вздрогнули плечи Алекс, Тони медленно встал и направился к ней.
— От Амелии. — Она вдруг вскинула голову и с болью посмотрела на рядом стоявшего мужа. — Не могу поверить, что она вышла замуж за старого графа Рейвенса. Мне кажется она поступила так после того, как в прошлом году после нашей свадьбы гостила в Пембертоне. Она приняла ужасное решение.
Тони знал, как Алекс переживает за подругу, которая сразу же после отъезда из Пембертона так скоропалительно приняла предложение графа, который годился ей в дедушки. Алекс винили себя за то, что в отличие от Амелии нашла своё счастье, но Тони не мог позволить ей так думать. Он мягко положил руки ей на плечи.
— Что она пишет?
— Как всегда она пишет, что счастлива, но я знаю, что это не так! — в сердцах воскликнула Алекс, опустив голову. — Почему она поступила так? Почему лишила себя возможности быть по-настоящему счастливой?
— Может быть потому, что она искренне верит в то, что это и есть для нее счастье?
— Но это ведь неправильно!
-Люди иногда совершают ужасные ошибки, когда влюбляются, или когда обжигаются на любви.
Алекс резко повернулась к мужу.
— Ты считаешь, что она любила кого-то и была предана?
— Я ничего подобного не говорил. — Он осторожно снял с жены очки и помог ей встать со стула, а потом мягко развернул к себе. — Я думаю, твоя подруга достаточно умна, чтобы потом исправить ошибки, которые так опрометчиво совершила.
— Как бы мне хотелось знать, что происходит с ней на самом деле!
Тони нежно привлек ее к себе.
— А от кого было третье письмо?
Глаза Алекс печально опустились.
— Это от Габби. Он интересуется судьбой подруги Эммы, Эмили. Его очень тронула история этой девушки, и он хочет знать, нет ли от нее каких вестей.
— Бедная девочка, — покачал головой Тони. — Я помню ее еще совсем крохой. В детстве она была настоящей непоседой в отличие от нашей Эммы, но с годами она сильно изменилась, стала более спокойной и не в меру рассудительной. Я поражался, как могут дружить такие противоположные девушки, но их дружба с каждым годом крепла всё сильнее. Помню, ей было тринадцать лет, когда я застал ее в нашей библиотеке. В отличие от детей, которые тогда играли во дворе, она сидела в углу и читала какую-то книгу. Не могу поверить, что с ней произошло такое...
— Габриел пишет о том же, хотя удивительно, что он проявляет столько участия к судьбе девушки, которую никогда не видел. Но кажется, он на самом деле переживает за нее. В каждом письме он спрашивает о ней, в надежде узнать хоть что-то. Я не хочу бередить раны Эммы и открыто спросить ее о подруге. Ведь она так и не свыклась с мыслью о том, что Эмили не будет больше писать ей.
— Она мне тоже ничего не говорила, лишь однажды сказала, что Эмили, вероятно, отослали к тетке по матери, которая живет в Ланкашире, и что никто не собирается вернуть ее домой, потому что отец отрёкся от нее.
— Боже, — вздрогнула Алекс, прижавшись к груди Тони. — Ей ведь всего семнадцать лет, а она уже потеряла всё! Я даже не представляю, что писать Габби.
— Напиши ему, что Господь никогда не оставляет такую милую девушку и обязательно поможет и позаботиться о ней.
Он вдруг мягко улыбнулся ей, и у Алекс перехватило дыхание, когда она увидела его ямочки. Подняв руку, она коснулась его щеки.
— Что бы я делала без тебя?
— Как тебе не стыдно думать о таком, когда мы, наконец, вместе? — Он наклонил голову и нежно поцеловал ее, заставив задрожать от сладкого томления, которое тут же охватило все ее существо. Она прильнула к нему, но он вдруг оторвался от нее и неожиданно заявил: — Я, наконец, закончил все свои дела, так что мы сможем спокойно отправиться в наше законное свадебное путешествие.
У Алекс от удивления округлились глаза.
— Отправиться куда?
Улыбка Тони стала шире. Он был одним из самых богатых людей в стране и мог позволить себе абсолютно всё, но не переставал восхищаться своей супругой, которая довольствовалась его садом и оранжереей. И его любовью, конечно. За это он готов был подарить ей абсолютно всё.
— Помнишь, как я однажды рассказывал тебе о садах Версаля?
Тоненькие бровки Алекс медленно поползли вверх, когда она поняла двойной смысл его слов.
— Конечно, помню, как ты хвастался, что видел дворец французских королей.
Тони рассмеялся и подхватил ее на руки.
— Позволь напомнить тебе, мой ангел, что я не хвастался, а лишь пытался подробно рассказать об этом творении. Но теперь у тебя появится возможность самолично оценить знаменитые сады и сравнить их с нашими. — Он быстро поцеловал ее и тихо добавил, шагнув из примыкающей гостиной своей супруги в их общую спальню: — Я купил два билета в первый класс на паром, который через два дня отплывает во Францию. Ты должна увидеть великолепие королевской резиденции.
Алекс долго смотрела на него, прежде чем ответить.
