-Ладно, я тебя поняла, знаток этикета, — улыбнулась женщина, — вас тут сколько, двенадцать? Вот и хорошо. Тогда товарищи, пройдемте к выходу, там нас машины ждут.
На улице их действительно ожидали. Большой черный посольский "Ровер" и двенадцатиместный минивен "Бэдфорд".
-Грузимся товарищи, — продолжила командовать Лунькова, — вы все в микроавтобус, а ты Игорек со мной поедешь, расскажешь мне, какие у нас нынче ветра дуют, а то мы тут с мужем немножко отстали от жизни.
Иванов чуть виновато развел руками, как бы извиняясь перед коллегами. Но спорить не стал, а послушно полез в посольскую машину.
Суббота 1 июля. Лондон. Район Блумсберри. Западное крыло Международного зала. Пятый этаж. Время ближе к вечеру.
Андрей с удовольствием вытянул ноги на удобной койке. Номер, где его разместили, явно был одноместным, но кто-то решил не заморачиваться или просто сэкономить. Поэтому поставили дополнительную кровать и всё. Так что всё просто, две кровати, две тумбочки, узенький письменный стол, вешалка с тумбочкой, а ля прихожая и всё. Хотя нет, есть еще один приятный момент, раковина для умывания в узенькой нише при входе. А остальные удобства на этаже, общие, это туалет и душевая, плюс небольшая кладовка с холодильником и микроволновкой. В общем, сервис как говорится ненавязчивый, особенно по меркам двадцать первого века. Но для неискушенных советских людей это все выглядело очень комфортным. А какие виды из номера через широкое панорамное окно открывались! Все-таки центр Лондона есть центр Лондона, ни убавить, ни прибавить.
Товарищ Лунькова действительно не просто довезла их до общежития, но еще долго и весьма обстоятельно беседовала со смотрителем данного заведения, который сначала не воспринял эту даму всерьез, но после нескольких довольно небрежных упоминаний в разговоре царствующих особ, с которыми женщина, как оказалось, была очень даже неплохо знакома, смотритель проникся и обещал всяческое содействие для организации комфортного проживания советской делегации. И действительно, мгновенно появился дежурный по их этажу, всё показал, всё рассказал, объяснил, что и как надо делать в конкретных случаях. И только после этого, жена посла уехала, пожелав всем на прощание хорошего отдыха и успехов на олимпиаде. И как заметил Андрей, только после её отъезда, обычно невозмутимый Иванов смог спокойно выдохнуть.
-Интересно, — подумал парень, — вот что-то крутится в голове у меня по поводу товарища Лунькова, а что именно, никак не могу вспомнить.
-Вам помочь, сэр? — чуть язвительно произнес внутренний голос.
-Чем это, интересно? — удивился Андрей, — если я не могу вспомнить, то ты-то, откуда знать можешь?
-Вы забываете, сэр, — продолжил язвить тот, — что я вообще-то живу у Вас в голове, и гораздо лучше некоторых знаю, что и в каком углу здесь валяется. Поэтому докладываю, что господин, точнее товарищ Лунев будет послом в Лондоне до следующего года, ровно до того момента, когда ИРА взорвет одного местного крутого лорда, который, кстати, был хорошим другом нашего нынешнего посла.
Он еще что-то хотел добавить, но тут в номер с круглыми глазами вошел Сашка Разборов, нынешний сосед Соколова по комнате, — Андрюха, вставай, пошли скорей, Игорь Андреевич всех зовет, срочно!
-А что случилось то? — удивился парень, вроде только заселились, не должны были еще успеть накосячить.
-Некоторые успели, — усмехнулся Саша, — лицеисты мгу-шные отличились. А ведь их предупреждали. Да пойдем скорее, сам увидишь. И еще вроде нам деньги сейчас должны выдать, командировочные.
-Что же ты сразу не сказал, — вскочил с койки Андрей, — командировочные это же наше все. Пошли скорее.
Идти было недалеко. В угловом, гораздо более просторном, чем у ребят номере, собрались все. На небольшом письменном столе у окна стояли три баночки с черной икрой. Рядом со столом, стояла троица виновников, ученики восемнадцатой школы-интерната при МГУ — Хлебутин Сережа, Ляховец Андрей и Лысёнок Игорь. И если первый и последний, только молча пялились в пол номера, то на лице Ляховца застыла вся скорбь еврейского народа.
-Ну что молодые люди, — начал свою речь второй воспитатель, — вас же ясно предупреждали, ничего с собой на продажу или обмен без разрешения Анатолия Павловича не брать. Или он Вам дал такое разрешение?
Провинившиеся молчали, и только Ляховец, упрямо наклонил голову и ответил, — вывоз одной банки икры правилами не запрещен.
-Согласен, — коротко ответил Сафонов, — кстати, там правилами и водку еще можно с собой взять. Не догадались прихватить? Вижу, не догадались, — после короткой паузы продолжил он. — И вот, что нам теперь с Вами делать?
-У меня есть предложение, — неожиданно весело произнес Иванов, — насколько я понимаю, ребята эту икру ведь не на продажу сюда везли, ведь так же? — он с легкой усмешкой посмотрел на провинившихся.
Те дружно закивали головами.
Вот и правильно, — продолжил Игорь Андреевич, — а раз не на продажу, значит, чтобы съесть. Ну, встречаются у нас иногда такие товарищи, которые без нее проклятой не могут. Кусок в горло совсем не лезет.
Парни заметно покраснели, при этом, явно ещё не понимая, куда клонит старший.
-Вот только не учли они один момент, — с насмешкой в голосе продолжил тот, — нет у них в номере персонального холодильника. И ни у кого нет, даже у меня и Анатолия Павловича. Поэтому, если баночку открыть, то хранить ее просто негде будет. Из общего холодильника местные студенты наверняка сопрут, они ведь черную икру кроме как в кино или в рекламе нигде не видели. Везти назад глупо. Поэтому есть у меня такое предложение, а давайте мы сегодня наш приезд отпразднуем. Чаем или кофеём из кофематов, на нашем этаже их полно. С бутербродами с черной икрой. Возражающие, есть? — он обвел насмешливым взором окружающих.
Возражающие, конечно были. Но вслух свое недовольство никто выразить не решился.
"Вот это он завернул! — с восхищением подумал Соколов, — лихо разобрался в очень не простой ситуации".
Но долго восхищаться, ему не дали.
-Андрей, Соколов, — позвал его Сафонов, — ты вроде нормально здесь ориентируешься, спустись на первый этаж, там есть буфет. Купи сливочного масла и багеты, на всех.
-Вот деньги, — он протянул парню две однофунтовые купюры. — Сдачу не забудь вернуть.
-Хорошо, Виктор Васильевич, сделаю, — кивнул парень, взял деньги и уже собрался было выйти из номера, как в мозгу у него зашипело, — придурок, это же проверка! Сказано же Вам было, по одному не ходить! А ты куда поперся?
Андрей остановился, внимательно посмотрел в глаза сопровождающему, — можно, Разборов со мной пойдет? Я ему заодно и покажу, где тут буфет и как лифтом пользоваться. Наука, конечно, нехитрая, но есть нюансы.
-Молодец, — сдержано похвалил его Сафонов, — вспомнил, что я Вам говорил. Еще раз для всех, — повысил он голос, — по одному за пределы нашей части этажа не ходить, всегда предупреждать нас, я имею в виду руководство делегации, куда и с какой целью направляетесь. А теперь идите. И не задерживайтесь. Придёте, мы Вам деньги выдадим и объясним, где их в этом здании можно потратить, а где не стоит.
Соколов кивнул и они с сокамерником, тьфу ты, с соседом по палате, конечно! Нет опять, что-то звучит не очень благозвучно. Значит, просто пошли они к лифту, где Андрей, конечно, ничего новому приятелю объяснять не стал. Да и чего там было объяснять, лифт он и в Африке лифт, а уж в Лондоне тем более. К тому же Разборов владел английским, хотя и гораздо хуже Соколова, но прочитать надписи на языке Шекспира, даже написанные мелким шрифтом, как на табличке внутри лифта, вполне себе мог. Внизу они прошли через холл, где располагалась стойка регистрации, и вошли в крохотный магазинчик самообслуживания. Быстро набрали багетов, взяли полфунта очень неплохого сливочного масла " Country Life English". Всё удовольствие обошлось парням всего в 15 пенсов, что сильно удивило даже видавшего виды Соколова. Таких цен он в своей жизни и представить себе не мог, хотя в Лондоне бывал неоднократно.
-И зачем, мне целых 2 фунта дали? — подумал Андрей, — непонятно.
-Не о том ты думаешь и не туда смотришь,— неожиданно раздалось у него в голове,— осторожно поворачиваем голову налево. Видишь парочку у входа в музыкальный зал? Знакомые всё лица, не правда ли?
Соколов осторожно взглянул в указанном направлении. И замер. Рядом с музыкальным залом стоял один хорошо ему знакомый милиционер, да еще и с напарником, в котором Андрей без труда узнал одного из тех двух парней, которые были вместе с Александром, когда они провожали его в эту Лондонскую командировку. Но больше всего его удивил не сам факт, что они так быстро пересеклись с ним в этом городе, а то чем парни занимались. А занимались они тем, что довольно беззастенчиво кадрили двух весьма симпатичных молодых девчонок, которые тоже были явно не против этого знакомства.
-Все Софье расскажу, — неожиданно подумалось Андрею.
-Совсем спятил? — удивился внутренний голос, — ребята тут явно не просто так оказались. А то, что совмещают полезное, так сказать, с приятным, так это они вообще молодцы. И, кстати, правильно, что они именно с девушками знакомятся! Или может быть ты хотел, чтобы они это с парнями делали? Так здесь это быстро, если что!
Соколов ничего не успел ответить этому ехидне, потому что его внезапно затрясли за руку, — Андрей, ты чего застыл, как истукан? Нам идти надо, все только нас и ждут.
Парень кивнул, и они быстро отправились к лифту. По дороге Андрей осторожно оглянулся и встретился взглядом с Николаевым. Тот украдкой подмигнул ему, подхватил одну из девушек под руку и они, вместе с другой парочкой, скрылись за дверью музыкального зала.
Наверху их действительно ждали. Большая банка с черной икрой была уже открыта, поэтому народ сразу же кинулся нарезать бутерброды. Андрей вернул сдачу руководителю и присоединился к остальным.
-Внимание, молодые люди,— неожиданно произнес молчавший всю дорогу "Чапай". Так ребята еще в Москве прозвали за глаза заместителя Савина. Прозвали, конечно, за имя и отчество. Василий Иванович, именно так звали методиста-преподавателя из МГПИ Мишина.
-Прошу минутку внимания, — продолжил он,— я понимаю, что вы все голодные после перелета, но постарайтесь не объедаться слишком уж сильно. Через двадцать минут должен подойти местный стюард, и вы сможете заказать себе ужин, в соответствии с меню, конечно. Ужин привезут прямо сюда. С завтраком будет то же самое, а вот обедать мы с вами будем в ресторане самообслуживания на первом этаже.
-Ресторан, мне кажется, это слишком сильно сказано, — усмехнулся Иванов.
-Согласен, — кивнул Мишин, — но хозяева называют его именно так, так что не будем их обижать, тем более в таких мелочах. Дальше, после ужина собираемся все здесь, и я Вам более подробно расскажу об этой гостинице, точнее общежитии. Потом обещал подойти один из их, так называемых надзирателей. Он расскажет о существующих здесь правилах и ответит на ваши вопросы. Ну, а теперь, кушайте на здоровье. А потом я вам выдам ваши деньги. Кстати, в этот раз, они вполне приличные. По 25 фунтов стерлингов на брата. Но сразу скажу, не вздумайте покупать что-нибудь домой здесь или рядом. Этот район очень дорогой. А после олимпиады у нас будет время и возможность купить то, что Вам нужно, гораздо дешевле.
"Целых двадцать пять фунтов, — иронично подумал Соколов, — да это вам не Рио де Жанейро! На эти гроши особо и не разгуляешься"!
Суббота 1 июля. Охотхозяйство Завидово. Послеобеденное время.
-Ну что, Саша, и поохотились мы с тобой сегодня славно, и пообедали неплохо, теперь можно и поговорить, по душам, если не возражаешь! — Брежнев был настроен вроде благодушно, но глаза его смотрели на старого соратника внимательно и чуть напряженно.
-Можно и поговорить, вот только о чем? Что тебя так заинтересовало в профтехобразовании, что ты меня не к себе в Кремль вызвал, а сюда, для конфиденциальной беседы? — во взгляде Шелепина сквозила неприкрытая усмешка.
-Ершист ты Саша, как всегда впрочем, — покачал головой генсек, — но в этом случае ты, наверное, прав. Ведь это мне твоя помощь нужна, а не наоборот.
-Помощь говоришь, тебе нужна. А когда нужда уйдет, опять в отставку отправишь, как в прошлый раз? — прищурился Александр Николаевич.
-Были у нас с тобой разногласия. Были, есть и будут, — вздохнул Брежнев,— но так уж получилось, что мы снова в одной лодке. Не перебивай, а просто послушай. Потом свое мнение скажешь.
Шелепин согласно кивнул и устроился в плетеном кресле поудобнее. Леонид Ильич некоторое время помолчал, не спеша, собираясь с мыслями, и начал, — старый я стал Саша, и болячки меня сильно замучили. Думаю два — три года я еще протяну, а дальше все. Поэтому нужен преемник, кто бы смог дальше наше дело продолжить. Сразу предупреждаю, это будешь не ты, да ты и сам это прекрасно понимаешь. А вот опорой для него ты можешь стать. Вот такое мое к тебе предложение.
-Интересно девки пляшут, — усмехнулся Шелепин, — и кого ты на роль преемника планируешь, если не секрет?
-А я и не знаю пока, надо нам будет очень внимательно посмотреть, кто как со своей работой справляется. Тогда и решение принимать будем. Время у нас еще есть, хотя и не слишком много, — ответил генсек.
-Интересно это у тебя получается, предлагаешь мне присягнуть непонятно кому! — слегка вспылил Александр Николаевич.
-Мы с тобой Саша одну присягу давали, партии и стране! — резко ответил генсек. — Я поэтому и все разногласия наши с тобой в сторону отринул. Потому, что ты, как и я солдат партии. И не имеешь ты никакого права сейчас в стороне остаться в нашей нынешней ситуации. Иначе нас сомнут. Да и тебе тоже мало не покажется, если наши противники к власти придут!
-Леня, а ты можешь мне конкретно мою задачу обрисовать, — неожиданно спокойно произнес Шелепин, — чтобы я понимал, на что ты мне подписаться предлагаешь?
-Я предлагаю тебе заняться тем, что ты умеешь делать лучше всего, это подбором и воспитанием новых кадров, фактически созданием новой гвардии. — Брежнев встал с кресла и стал прохаживаться вокруг кресла, — у нас полно талантливой и энергичной молодежи, но ей практически перекрыта дорога во власть. Номенклатура заблокировала все социальные лифты, в том числе и в ВЛКСМ. Пастухов явно не тянет. Вместо работы одна говорильня. Но сейчас есть возможность с этим вопросом пусть частично, но разобраться. Михаил Андреевич скоро это болото хорошо так взбаламутит, будет серьезная переаттестация партийных кадров. И вот этот момент нам упустить никак нельзя. Я понятно все излагаю?
-Понятно. Ты хочешь, чтобы я на освобождающиеся места в партийной иерархии нормальных людей подобрал. Непростая задача, сразу скажу. И полномочия мне для этого будут нужны очень серьезные. Иначе все бессмысленно! — тоже поднялся со своего места Шелепин.
-Будут тебе полномочия, и помощь не только от меня, но и от Суслова с Пельше тоже будет! Они хоть тебя и недолюбливают, но понимают, что к чему! — решительно рубанул воздух рукой генсек, — если согласишься, то мы тебя не только в ЦК восстановим, но и кандидатом в Политбюро тоже. Причем сделаем это буквально послезавтра, на Пленуме. А если все у нас нормально пойдет, то на ноябрьском Пленуме партии и в Политбюро тебя снова введем, есть там, кого заменить!
