На стремление к обособленности республик влияли пропагандистские кампании, в ходе которых лидеры на местах обвиняли центр в неэквивалентности межреспубликанского обмена. Так, выступая 14 августа 1990 года в Уфе, Б. Ельцин заявил: «Россия подкармливает всех. Россия всем все время жертвовала. Россия все время отдавала». В Украине широко распространялись данные о самодостаточности ее экономики в случае получения независимости, прибалтийские республики предъявляли иск руководству СССР, требуя компенсировать ущерб от их оккупации Красной армией в 1940 году.
Между тем в стране усиливался дефицит товаров массового потребления. 28 августа 1990 года Политбюро ЦК КПСС отмечало острую нехватку мяса, масла и других продуктов во многих регионах, невыполнение планов поставок животноводческой продукции семью республиками, включая УССР. За семь месяцев года население недополучило овощей и фруктов на миллиард рублей, промтоваров — на 15 миллиардов.
Дни существования СССР подходили к концу, ведь в союзном референдуме не участвовали республики Прибалтики, Грузия, Армения, Молдавия, Татарстан, Тамбовская область, Северная Осетия, Чечено-Ингушетия и Тува. Но даже неистовый З. Гамсахурдия в ноябре заметил, что Грузия выйдет из состава Советского Союза не ранее чем через пять лет.
Попытка группы заговорщиков, куда вошли, в частности, вице-президент Г. Янаев, премьер-министр В. Павлов, председатель КГБ В. Крючков, министр внутренних дел Б. Пуго, министр обороны Д. Язов, сорвать подписание нового союзного договора, назначенное на 20 августа, коренным образом изменила ситуацию. Неудача путча 19—21 августа 1991 года дискредитировала КПСС, зато шансы сторонников независимости Украины резко возросли. 24 августа деморализованное большинство Верховной Рады под напором оппозиции приняло Акт о государственной независимости Украины, вынеся его на референдум 1 декабря. 30 августа президиум Верховного Совета, обвинив структуры Компартии республики в поддержке ГКЧП, запретил деятельность КПУ. Несмотря на призыв М. Горбачева, Б. Ельцина, руководителей семи союзных республик к Верховному Совету УССР в конце октября 1991 года об участии представителей Украины в заседаниях обновленного Верховного совета СССР, киевские лидеры фактически игнорировали высший законодательный орган разваливающейся державы. Такая позиция только подтверждала окрепшее намерение Л. Кравчука и его сторонников избавиться от надоевшей опеки московского центра. Вовсе не случайно будущий первый президент Украины находился в апреле 1991 года в Германии с официальным визитом, когда в Новоогарево шли консультации представителей девяти республик с центром о реформировании СССР. Наконец, в конце ноября Л. Кравчук заявил, что Украина не заинтересована в сохранении Советского Союза даже в форме конфедерации, поэтому в переговорах по данной проблеме участвовать не будет.
Хотя 18 октября 1991 года Б. Ельцин и утверждал, что Россия никогда не выступит инициатором развала Союза, менее чем через два месяца Верховный Совет РСФСР объявил о выходе России из состава СССР (из 247 депутатов только три голосовали против, а девять воздержались). К 1 ноября в Советском Союзе осталась только Компартия Российской федерации, все остальные 15 компартий оказались распущенными. Реально с августа по 26 декабря 1991 года в работе Верховного Совета СССР принимали участие лишь представители семи республик. Политика нового руководства Российской федерации определялась меморандумом Г. Бурбулиса «Стратегия России в переходный период». В нем утверждалось, что союзные республики стремятся сохранить ресурсопотоки и финансы экономического пространства СССР, чтобы реконструировать экономики за счет природных богатств России.
1 декабря 1991 года подавляющее большинство граждан (90,3 %), участвовавших в референдуме, поддержали Акт о независимости Украины (даже в Крыму за него высказались 54,1 %). 7—8 декабря в Беловежской пуще президент Украины Л. М. Кравчук, России — Б. Н. Ельцин и председатель Верховного Совета Беларуси С. Шушкевич заявили: СССР прекращает свое существование, а для сотрудничества самостоятельных держав создается Союз Независимых Государств (СНГ).
Тема 13. Независимая Украина (24 августа 1991 — конец XX века)
В канун XXI столетия во всем мире наблюдается тенденция перехода от смешанного традиционно-обычаевого порядка к урбанизированному гражданскому правовому обществу. В этой связи в Украине, находящейся на границе между традиционно общинным Востоком и либеральным Западом, в условиях глобальных интегральных процессов, имеет место конфликт обеих видов цивилизаций. Распад СССР стал новым этапом выбора общественной философии, призванной сочетать рост культурно-духовного своеобразия, национального самосознания с тенденцией сохранения единого оборонного и экономического пространства, общего информационного поля. Но из-за мощного остаточного влияния социальной идеологии прошлого народные массы нередко рассматривают либеральные ценности и позитивные мероприятия власти как негативные, а та в свою очередь видит в традиционной культуре и менталитете народа препятствие для реформирования.
В целом переходный период, который ныне переживает Украина — страна со слаборазвитым обществом и развивающейся экономикой полурыночного типа, — характерен, в отличие от западной модели капитализма, наличием гибридных, смешанных форм собственности, нивелирующих разницу между государственным и частным секторами. Чтобы преодолеть прошлое, следует учесть, что основное его содержание коренится в специфических типах менталитета, формах коммуникации и культурном генотипе. Наложение парламентской системы на общество, которому не хватает предпосылок демократии, — честной бюрократии, среднего класса, прочных морально-этических устоев, уважения к законам, приводит к беззакониям и анархии.
В течение 1992—1997 годов в Украине шел не всегда удачный демонтаж номенклатурных механизмов формирования и функционирования властной элиты на местах. Пик формально-демократических реформ государственного управления направленных на ослабление политической власти центра, приходится на 1991—1994 годы. При этом политическая ткань общества неоднократно взрывалась противостоянием двух сил: правые считали, что Украина должна быть только президентской республикой, что альтернативы нет, а крайние левые не желали видеть никакой иной Украины, кроме советской. Не способствовали единству и раскол правящей элиты на три основные фракции: бывшую советскую и партийно-государственную номенклатуру, «новых» украинцев и представителей этно-национальной группы. Хотя языковой политике и усвоению исторического опыта придан государственный статус, возможности для объединения населения, нации на основе идентификации в рамках этнической культуры лишь титульной национальности в Украине более чем проблематичны (на этом поле проиграл выборы во втором туре 1994 года Л. М. Кравчук). Ведь индустриализация в УССР происходила на классовой основе, этнос утратил в большинстве случаев чувство национальной самобытности. Этнические лидеры современности не обладают в Украине, как правило, политическим опытом, а господствующая прослойка не консолидирована должным образом и не может эффективно контролировать госаппарат, к тому же пользуется лишь минимальным доверием населения. Пока в Украине доминирует идеология протеста, у граждан наблюдается смещение многих понятий, общественный азимут ощутимо склонился влево, а все это не способствует задачам достижения экономического роста, без которого независимость Украины не может быть прочной. Общественная мысль Украины распорошена на 50 партий, 15 религиозных конфессий, массу обществ и фондов. Поражала амплитуда лозунгов: от теории лидера УНА — УНСО О. Витовича об «украинской сверхнации» до призыва «Назад к Центральной Раде!»
В 1994 году С. Хантингтон охарактеризовал Украину как раздвоенное государство, так что не случайно Л. Д. Кучма 13 февраля 1995 года во Львове говорил об опасности распада Украины на части, особенно учитывая длительный процесс достижения ею соборности.
Действительно, в стране нет четких тенденций внутренней эволюции, отсутствует прочный общенациональный выбор пути развития, вопрос о цивилизационной принадлежности Украины либо вызывает споры, либо для части населения не представляет интереса. Пока имидж Украины в мире невысок, а по степени коррумпированности чиновников она находится на втором месте после Нигерии в списке 48 стран мира. Не исчезла опасность распространения неконструктивного национализма или левацки-ортодоксальных взглядов, хотя сфера их влияния в последнее время сузилась. Но именно неопределенность в принципиальных вопросах политической экономии послужила причиной того, что основные положения Закона «О предпринимательстве» претерпевали десятикратные изменения.
Для Украины 90-х годов стали характерными просчеты в разработке экономической стратегии и тактики, отсутствует достаточно глубоко проработанная политика трансформационного этапа, вместе с идеей коммунизма был выброшен важный компонент социальных достижений. Не следовало столь бесконтрольно рушить государственный сектор экономики, целиком отказываться от планирования из центра. Страна не имеет соответствующей данному периоду налоговой, денежно-кредитной, социальной, жилищной политики. Огромный урон сельскохозяйственному производству нанесло неконтролируемое прекращение дотаций, ведь в конце 80-х годов более 60 процентов его затрат компенсировались из госбюджета.
В течение сентября 1991 — февраля 1992 года Украина приобрела все основные атрибуты государственности, включая символику: 15 января 1992 года утверждены музыкальная редакция государственного гимна «Ще не вмерла Україна», 28 января — сине-желтый национальный флаг, а 18 февраля — трезубец как малый герб страны. Не оправдал себя новый орган центральной власти — Державная Дума, и в конце 1992 года ее пришлось распустить. Но до принятия Конституции 1996 года так и не были решены проблемы распределения полномочий между законодательной и исполнительной властью, что делало властные структуры бессильными при решении многих вопросов.
Опасные размеры приняла люмпенизация населения, особенно в Донбассе, где 80 % трудоспособных заняты тяжелым физическим трудом, 30 % жителей имеют неподобающие бытовые условия.
В целом по стране ухудшение уровня жизни большинства населения приобрело опасные размеры, причем именно теневые заработки не позволяло ему снижаться к катастрофическому уровню. Однако ситуация драматическая: для родившихся в конце XX столетия граждан Украины мужского пола предполагаемая продолжительность жизни не превысит 63 лет. Для сравнения — в Швеции этот показатель равен 76,7 годам, в Исландии — 76,4, даже в Португалии — 71,3 года.
Шел бурный рост партийных образований: если в начале 1993-го зарегистрировалось 18 партий, то через год — 30, а в 1998 году существовали уже 54 партии (для сравнения — в Румынии создано 200 партий). К середине 90-х годов в Украине сложилось пять основных политических блоков: консервативно-коммунистический, социал-либеральный, национал-демократический, национал-государственный, национал-радикальный. Но большинство партий представляли собой искусственные образования, чаще действующие не как политические организации, а как группы поддержки того или иного лидера, часть их носила региональный или корпоративно-клановый характер. Партийное мнение обычно определяли не глубокие социально-экономические интересы, а воля лидеров. Максимальную консолидацию проявили левые силы, что помогло им получить наибольшее количество голосов на выборах 1994 и 1998 годов. Однако ни одна из политических партий или коалиционный блок, представленные в парламенте, пока не могут создать парламентского большинства и взять на себя политическую ответственность за ситуацию, которая сложилась в народном хозяйстве и обществе. Характерно и то, что весной 1998 года опросы общественного мнения показали: только 7,7 процента взрослых граждан Украины желают быть членами каких-либо партий. Видимо, большинство населения не удовлетворено ни «иждивенцами от интернационализма», ни ревнителями этнической стерильности, ни партиями вообще — действует идиосинкразия к этим общественным институциям как реакция на крах 19-миллионной КПСС.
Украина сохраняет стабильность, сознательно или инстинктивно избегая конфликтов, и относительную упорядоченность — благодаря пассивности, инертности украинского общества, включая истеблишмент. Между тем после 1992 года в каждой третьей стране СНГ президентами распущены парламенты, а несколько глав государств узаконили свое пребывание на президентских постах путем референдумов. В Украине же политический кризис мая — июня 1995 года разрешился компромиссом — принятием Конституционного договора, разграничившего прерогативы президента и Верховной рады (судебная власть пока не сложилась в реальный противовес). Ослабление политических позиций России и поражение на президентских выборах 1996 г. в России кандидата коммунистов Г. Зюганова облегчило Украине нейтрализацию сепаратизма в Крыму. При этом характерно, что ликвидация ранее в марте 1995 года киевскими властями института президентства в Крыму (этот пост занимал бывший офицер ВДВ Ю. Мешков) была поддержана не только большинством населения Украины, но и третью крымчан.
Несмотря на неизбежное обострение ситуации в будущем, основные политические силы Украины и в дальнейшем намерены действовать по законам политической игры, предпочитая поиски консенсуса разрушительным действиям. О предопределенности такого развития событий свидетельствуют и характеристики наиболее известных лидеров.
В последнее десятилетие уходящего века основные трудности Украина переживает в экономической и финансово-денежной сферах. Спад производства, в отличие от ФРГ или Японии, происходил не по типу «творческого разрушения», а приобрел спонтанный, оттого крайне опасный для национальной безопасности характер. Из-за чрезмерного налогового пресса до 60 процентов экономики находится в теневом секторе, вне государственной инкассации вращается 48 процентов денежной массы, коррупция превратилась в социальную норму, а демократия часто имеет номенклатурный или показушный характер.
До обретения Украиной независимости более 72 процентов ее хозяйственных связей замыкалось на Россию, в уровнях социально-экономического развития регионов наблюдалось большое неравенство, территориальное разделение труда и межрайонная интеграция были малоэффективны, а местные ресурсы использовались ограниченно и однобоко. Существенно отставали в индустриальном развитии Волынская, Закарпатская, Ровенская, Тернопольская, Хмельницкая области. Если капитальные вложения в народное хозяйство Волыни в 1995 году составили в душевом исчислении 9414 крб., то в экономику Днепропетровщины — 24389 крб., то есть в 2,5 раза больше.
