«Царские люди» владели имуществом, заключали торговые сделки. Зависимость их была не личной, а пообщинной; царская власть попользовала связь земледельцев с общиной для организации взимания податей и повинностей. В эллинистический период можно говорить о прикреплении к общине, поскольку центральному аппарату было удобнее иметь дело с «организованными» подданными и взимать подати сразу с целых коллективов. Деревни, по-видимому, имели общинное самоуправление. Так, сохранилось совместное постановление двух деревень, принятое на собрании их жителей. В этом постановлении чествуются люди (один из них — крупный чиновник Селевкидов — назван «господином этого округа») за то, что они выкупили жителей деревень, попавших в плен к галатам.
Значительную часть царской земли Селевкиды передавали своим служащим, приближенным, родственникам. Земли, полученные за службу, но были собственностью их владельцев и могли быть царем отобраны: так, в одной надписи говорится о сирийской деревне Байтокайка. которую царь передает храму и которой раньше обладал некий Деметрий. В ряде случаев владелец участка царской земли собирал денежную подать с деревень и выплачивал ее в царскую казну; земледельцы, кроме того, были обязаны в пользу владельца денежными податями и трудовыми повинностями. Существовали крупные вельможные владения, которые были фактически независимы от царской администрации.
В этом отношении характерна переписка царя Антиоха III со стратегом Южной Сирии Птолемеем (перешедшим на сторону Селевкидон); Антиох оставил за ним вес его прежние поместья и добавил новые. Царь дает распоряжения своим чиновникам, чтобы все торговые сделки внутри владений Птолемея производились под контролем его агентов, освобождает его деревни от постоя, запрещает накладывать штрафы на имущество его людей и выводить их на работы из его владений. Среди царских приближенных числились люди, не занимавшие определенных должностей, но носившие почетный титул «друг царя» или «друг и родственник» царя. Иногда они были гражданами городов и через них осуществлялась дополнительная неофициальная связь между царем и полисом, Таких приближенных царь также наделял землей, причем они имели право приписать свою землю к какому-либо полису, т. с. полностью изъять со из-под контроля царской казны. Этим способом Антиох II вознаградил свою жену Лаодику, с которой он разошелся для того, чтобы вступить в брак с дочерью Птолемея II. Он продал Лаодике в Малой Азии деревню, укрепленный дом и прилегающую к деревне землю; под власть Лаодики перешли и люди (лаой), происходившие из этой деревни, но переселившиеся в другие места. Лаодика была освобождена от налога в царскую казну и получила право приписать землю к любому полису.
Кроме того, Антиох II передал Лаодике и своим сыновьям от неё земли в Вавилонии, которые были приписаны к вавилонским городам. Чтобы осуществить свои права собственников, люди, получившие земли у царя, должны были включить их в территорию самоуправляющихся городов. О положении земледельцев на приписанных к городу землях ничего не известно. Термин «лаой» в городских документах не встречается. Вероятно, их положение приближалось к положению других земледельцев-неграждан, а зависимость от владельца земли выражалась в уплате подати.
На землях, переданных частным лицам, кроме земледельцев-общинников работали рабы; они могли жить в тех же деревнях, что и земледельцы, в отдельных домах. Используя рабов в своих хозяйствах, землевладельцы приспосабливались к господствующей форме организации труда на своих землях. Землевладельцу не было смысла создавать дорогостоящий аппарат контроля и принуждения (содержать надсмотрщиков, учетчиков и т. п.): живя в деревне, рабы подчинялись общинному распорядку и контролю. Рабы использовались также в царском хозяйстве, в частности в хозяйство Атталидов, пергамскпх царей. Владея компактной территорией. Атталиды имели возможность наладить более четкую систему управления, чем
Селевкиды, хотя и пергамские цари опирались на греческие полисы и местные храмовые организации. Сплошные массивы царских земель (в Пергамском государство было меньше, чем у Селевкидов, крупных городов, землп которых вклинивались бы в царские), сосредоточенность ремесла главным образом в одном центре — г. Пергаме — позволяли царям осуществлять постоянный контроль над трудом рабов. Вероятно, за долги государству крестьян обращали в царских рабов, а не продавали с аукциона частным лицам, как в птолемеевском Египте.
Большинство своих рабов Атталиды получали из среды местного населения Пергамского царства, я эти рабы, занятые в сельском хозяйство и ремесле, находились в лучшем положении, чем рабы-иноплеменники, В 133 г. до н.э., когда Пергам был охвачен восстанием рпбов и бедноты, специальным постановлением были освобождены городские (принадлежавшие г. Пергаму) и царские рабы, «за исключением купленных при царях Филадсльфе и Филометоре и конфискованных из частных владений, ставших царскими.». Здесь четко проводится разница между основной массой царских рабов, с одной стороны, и рабами, купленными в царствование последних Атталидов или полученными у частных лиц, — с другой, т.е. в худшем положении оказываются рабы, которые не были связаны наследственными узами с царской землей и вообще с царским хозяйством. Царские рабы применялись в сельском хозяйстве и в ремесленных мастерских, которыми руководили специальные надзиратели, подчиненные царю, и в царстве Селевкидов, и в Пергаме значительная часть царской земли использовалась для организации военно-земледельческих поселений воинов-катеков. Земля выделялась поселению в целом, а затем уже распределялась между поселенцами в зависимости от их положения в армии.
Катеками в царстве Селевкидов были в основном греки и македоняне. С течением времени ряд военных поселений получал статус полиса, при этом иногда происходило объединение с местными самоуправляющимися коллективами. Так, в Гирканской долине в Лидии жили гирканцы, переселенные туда персами с берегов Каспийского моря; они образовали самоуправляющееся объединение вокруг храма Артемиды. С этим объединением слилось македонское военное поселение: объединенная гражданская община стала называться «полис македонцев-гирканцев».
Из военного поселения, по всей вероятности, вырос и полис на берегу Евфрата, известный под двойным (местным и греческим) названием Дура-Европос. Греко-македонские воины, составившие первоначально основное население Дура-Европоса, были наделены землей. Они могли продавать свои наделы, хотя эти участки формально считались собственностью царя: в случае отсутствия наследников клер (надел) возвращался в царскую казну. Дура-Европос представляла собой крепость, контролировавшую торговые пути по Евфрату. В крепости находились представители центральной власти: стратег — начальник гарнизона, опистат (чиновник, «надзиравший» за внутренней жизныо города), царские служащие, следившие за торговлей и взимавшие пошлины в пользу царской казны. На земле, приписанной к Дура-Европос, как это видно из более поздних документов, были также и деревни с местным населением. Во II в. до н.э. Дура-Европос перешел под власть Парфии.
Пергамские цари наряду с греками и македонянами в качестве воинов привлекали выходцев из местных народностей (например, мисийцев). Согласие письму одного из пергамских царей, военным колонистам (катекам) за службу давались участки необработанной земли и виноградники. За эту землю катеки платили 1/20 с зерна и 1/10 с остальных плодов. Взимая часть урожая, а не твердую плату, царь делил с катеками убытки в случае стихийных бедствии. Кроме того, желая поощрить разведение нужных сельскохозяйственных культур, царь жаловал колонистам свободную от налогов землю для разведения оливковых деревьев. Помимо клеров, полученных за военную службу, катеки могли покупать землю у царской казны. Бездетные катеки имели право завещать свои наделы. Впоследствии земли в пергамских катекиях, как и в военных поселениях Селевкидов, стали покупаться и продаваться.
В целом на протяжении III — II вв. происходит постепенное сокращение собственно царского земельного фонда — не только за счет передачи земли в частные руки, но и за счет перехода царской земли к городам.
Полисы и гражданско-храмовые общины в период эллинизма.
Город как организация свободных граждан, обладавших определенными экономическими и политическими привилегиями, играл важную роль в общественной структуре стран Передней Азии периода эллинизма. К старым греческим и восточным городским центрам преемники Александра прибавили много новых. Есть сведения, что Селевк I основал 33 города. Разумеется, большинство городов было выстроено не на пустом месте. Обычно выбиралось какое-либо местное поселение, удобно расположенное в военном и торговом отношении, его расширяли, перестраивали, объявляли полисом и переименовывали в честь царя-основателя пли его родственников: так появились Селевкип, Антиохии, Апамея, Стратоникея (две последние названы по имени цариц) и т.п. В этих городах солились македонские ветераны, греческие колонисты, гражданами их становилось местное население — или жившее здесь раньше, или переселенное из окрестных местечек. Наиболее развитые гражданско-храмовые общины (например, в Вавилонии, Палестине) сохраняли свою структуру, а их положение по отношению к царской власти приравнивалось к положению полисов.
Развитие городов не было только результатом государственной политики. Этот процесс начался в доэллинистический период и продолжался в течение ряда последующих веков; царям чисто приходилось признавать существующее положение, даруя тому пили иному выросшему городу статус полиса, Такие названии полисов, как «Лошадиная деревня», «Священная деревня», показывают, что некоторые города возникли из деревень. Каждый самоуправляющийся гражданский коллектив имел под своим контролем определенную территорию. С большинства городов, которые входили в состав эллинистических монархий, цари взимали налоги — денежные или натуральные (традиционно они составляли десятину). Кроме полисов и гражданско-храмовых общин внутри эллинистических монархий существовали территории, находившиеся под управлением наследстве иного жречества; цари признавали внутреннюю обособленность таких территорий (например, Пессинунта в Малой Азии), но взимали с них налоги в царскую казну и в известной степени контролировали их деятельность. Полисы стремились включить соседние храмовые территории в свою округу, и царя способствовали им в этом. Так, известен длительный спор Миласы с жрецом храма в местечке Лабраунда: каждая из сторон претендовала на управление этим местечком. Наконец Селевкиды (а затем и вторгшийся в эти районы македонский царь Филипп V) утвердили присоединение Лабраунды к Миласе.
Цари — и Селевкиды, и Атталиды, и представители местных династий — увеличивали земельные владения городов путем дарений и продажи царской земли, а также путем присоединения более мелких городов к более крупным. Создание крупных городских центров облегчало взимание податей, поскольку с городских территорий подать собирали полисные должностные лица, которые затем часть ее передавали в царскую казну. Но поддержка царями городов объясняется не только финансовыми соображениями: традиционная городская гражданская община была наиболее удобной формой организации свободного населения в среде зависимых эксплуатируемых земледельцев. Эти организации в период укрепления эллинистических монархий (III в. до н.э.) служили опорой царя и проводником его воли. Цари стремились поставить внутреннюю жизнь города под свой контроль, методы которого были различны: помещение военных гарнизонов, непосредственный надзор с помощью специальных чиновников-эпистатов, находившихся в городах; письма-распоряжения царей, адресованные городам. Существовали и косвенные методы вмешательства: города даровали нрава гражданства македонским военачальникам, царским приближенным и даже самим царям. Еще при жизни Александра Антигон получил гражданство в Приене; г. Баргилии сделал своим гражданином Антиоха I; некоторые города даровали гражданские права «друзьям царя». Как правило, эти лица получали еще ряд привилегий: например, важной привилегией было право входа в буле (совет) и народное собрание первыми после совершения жертвоприношений. Используя ото свое право, «друзья царя» могли первыми выступать на собраниях, оказывая влияние на настроение граждан.
В эллинистических государствах Передней Азии в меньшей степени, чем в Египте, были распространены царские культы. Однако Селевкиды претендовали на то, что происходят от Аполлона — чтобы придать «божественный» характер своей династии. В некоторых полисах устанавливались за оказанные услуги культы отдельных царей; были и частные объединения почитателей царского культа (например, почитатели Евмена II): помимо политических мотивов в установлении таких культов играла роль вера в сверхъестественные способности правителей (особенно тех, кто одерживал победы над своими противниками), надежда обрести в них богов-покровителей вместо прежних, терявших доверие полисных богов.
В период расцвета державы Селевкидов, длившийся до начала II в. до н.э., сравнительно прочный союз центральной власти с городами, использование катекий для контроля над сельской территорией обеспечивали планомерную эксплуатацию масс сельского населения. В этот период мы можем проследить известный рост производительных сил на царских и городских землях, внедрение новых сельскохозяйственных культур. Селевкиды пытались культивировать индийский бальзам; в Вавилонии и Сузиане, по свидетельству Страбона, разводили рис и новые сорта винограда. Эллинистический полис представлял собой более сложную общественную структуру, чем полис классический. Эллинистический полис контролировал сельскую территорию, часть которой находилась в собственности граждан, часть составляла общественный фонд города (пастбища, которыми граждане могли пользоваться за плату; земли, сдаваемые в аренду); кроме того, к полису была приписана территория, где располагались деревни и различного типа поселения, жители которых не пользовались гражданскими правами, подчинялись должностным лицам города д уплачивали городу подати деньгами или натурой. Иногда крупный полис главенствовал над более мелкими, сохранявшими внутреннюю автономию, но платившими налоги господствующему городу. В зависимых полисах находились должностные лица, направленные туда из полиса господствующего.
Наиболее крупные города представляли собой независимые государства. В этом отношении показательна история малоазийских владений Родоса, по общей протяженности которых (включая и некоторые острова) он мог соперничать в начале II в. до н.э. с Пергамским царством. Колонизация родосцами малоазиатского побережья началась еще в VI—V вв. до н.э. Эти древние колонии Родоса представляли собой крепости, расположенные, как правило, на возвышенностях, с которых можно было вести наблюдение за береговой линией. После образования эллинистических государств, заинтересованных в союзе с Родосом — важным центром транзитной торговли по Эгейскому морю, он значительно расширяет свои владения. От Селевка II в награду за помощь в его войне с Птолемеем III Родос получил г. Стратоникею в Карий (на юго-западе Малой Азии) с прилегающими землями. Во II в. до н.э., воспользовавшись тяжелым положением стратегов, управлявших малоазийскими владениями
