Мне едва удалось подавить непроизвольный жест: прощупать, для надежности, зеленый свиток. Как там звал его Айхерн — Ключ Арината? Зуб даю, из-за него и разгорелась нынешняя заваруха.
Конечно, то была лишь игра воображения, но мне показалось, что артефакт сделался просто раскаленным. Если Безухий хоть заподозрит, что его вожделенный "шанс" завернут в тряпицу у меня за пазухой, никакая магия меня не спасет. В конце концов, за деньги вполне можно купить что-то вроде ящеролюдовых блокирующих наручников!
В следующее мгновение я поймал себя на мысли, что просчитываю собственные шансы благополучно уйти, свернув князю шею для пущей надежности. По всему выходило, либо драться голыми руками с несколькими десятками разъяренных бандитов, либо, воспользовавшись магией, столкнуться нос к носу с боевой пятеркой. Так, спокойно, сорняк! Наследить ты еще успеешь. Да и вообще идея убрать Безухого не устраивала меня в корне. Наверное, не дело для такого, как я, рассуждать о безнравственности того или иного поступка, но убийство князя выглядело на редкость скверным решением. Если кто-то и способен вытащить Стрелку из дерьма, то южанин был единственным подходящим претендентом на десятки ближайших лет. Не то чтобы мир и процветание для всех поганых местечек под звездами входили в первую сотню моих жизненных устремлений, но провалиться за Врата, я буду рад, если действием (или бездействием) помогу кому-то избежать лиха, что пришлось хлебнуть на бандитских улицах мне самому.
— Вот мое тебе предложение, — сказал Безухий, уставившись на меня тяжелым, исподлобья, взглядом. — Не бежать нишим в никуда. Связи — я знаю полезных людей не только в Ниране. Не лишним будет и чародею. Деньги — сколько надо, в разумных пределах. Это я дам тебе. А мне нужна информатсия. Все, что касаетса магов и школ.
Падучие звезды! Перед моим мысленным взором промелькнули вереницей самые заманчивые картины. Передний план занимал накрытый стол с таким же вот барашком... Нет, не барашком — бычком. Запеченным молодым бычком. Говорят, где-то в Садах есть специальное место, где их откармливают пивом, разминают бока, что тем магам, и лишь потом режут и отправляют на вертел. Мне безумно хотелось попробовать — хотя бы ради того, чтобы заявить во всеуслышание, какая не стоящая железного луча чушь все эти церемонии. И запить это дело той самой малассой, которую все расхваливают, а я и во рту не держал! Уверен — та еще кислятина! А еще я найму фехтовального мастера. И буду упражняться со всеми неизвестными доселе видами оружия — не на собственной шкуре, не в грязной подворотне, залитый своей и чужой кровью, а в чистом светлом зале с теплым бассейном по соседству. На заднем фоне моих мечтаний маячило что-то воздушное, мягкое, вроде шелковых занавесок Тианары, а среди них заманчиво мелькали изгибы женского тела с холеной бархатистой кожей, нежной, как шкурка одного из неведомых плодов со стола чародеек. Всего-то и надо рассказать о свитке и найти, кому его выгоднее вручить...
"Дурак!" — разозлился я на себя. Будут тебе и бычки с малассой, и девчонки с фехтованием! В очереди перерождения! Может, регия и способна сменить хозяина, если предыдущий крепко сплошал. А вот мне от печати не избавиться никак. Пока держится ринская школа, есть хороший шанс выдать себя за посвященного хотя бы перед чужими, незнакомыми с тонкостями печатей различных ветвей. Но стоит школе пасть, как я пойду на дно вместе с ней. Сколь бы заманчивым ни казалось предложение, отказываться надо всеми возможными способами. Потому что договориться с Безухим и надуть его — такой же верный способ отправиться к Небесным Родителям, как прийти в Зачарованную долину, объявив себя наследником и продолжателем дел великого учителя Далаара. В том, что южанину хватит сил и упрямства раздобыть должника хоть из-за Врат Семи Братьев, можно было даже не сомневаться.
— Я дикий маг, — сообразил я первую правдоподобную отговорку. — Это даже хуже, чем не маг вообще. Открою себя — убьют, не открою, так и информации никакой не будет. Я последний, кого стоит посылать шпионить за магическими школами.
— Ошибаешься, — сказал князь. — Этот мастер Талдиан прямо сожалел, что упустил способного ученика. Не врал, точно. Такие люди — особые.
Хвостатые звезды! Все дальнейшие извороты будут натянуты и неправдоподобны. Значит, нужна правда. Не вся, разумеется. А такой ее кусок, что бывает хуже любой лжи.
— Он кое-чего не знает. В катакомбах я грохнул одного типа. Тоже ринского мастера. Наследил, магически. Я же не умею прятать такие штуки. И когда это всплывет... В общем, мне лучше держаться подальше от ринской школы.
Безухий огорченно вздохнул.
— Вижу, ты правда горазд влипать по уши.
— Если добуду что-то полезное, найду способ тебе передать. Этих уродов давно пора извалять в их собственной грязи, — сказал я. — Но обещать ничего не могу. Потому никаких сделок.
Обязательно найду. Как только обнаружу способ вырвать Стрелку из зоны интересов Ниранской Академии, не подставляя ринскую школу. Если обнаружу, точнее. Тут бы собственную шею уберечь!
Что-то блеснуло в куче не до конца прибранных осколков на захламленном полу, привлекая мое внимание. Непонятным порывом я протянул руку, чтобы разглядеть странно переливающийся кусок стекла, и руку обволокло ощущение слабой магии. Очень знакомое и крайне редкое. Мой собственный дар чувствовался холодком. Все защитные и маскирующие конструкции были холодными. Боевые контуры — просто ледяными. И лишь от этого осколка шло приятное тепло. Как раньше — от целой вещи.
Никто и никогда под звездами не полюбуется больше бокалом с танцующим журавлем, сложнейшим творением неизвестного мага. Потому что другие маги столкнули лбами две банды головорезов, ни мгновения не заботясь, кто или что окажется на их пути. Я сам не заметил, как порезался об острую грань битой стекляшки. Кровь побежала сразу, шустро и обильно, марая алыми потеками изящный изгиб птичьего крыла, прорисованного до мельчайшего перышка. Забросив осколок в сумку, доставшуюся вместе с одеждой арбалетчика, я облизал пораненные пальцы. Время предаваться философии еще не пришло. Безухий открыл мне глаза на многое, за одно это стоило радоваться нашей случайной встрече. Но я собирался выжать из нее всю возможную пользу.
— Кстати, у меня есть кое-что интересное... Если ты собираешься остаться в этом логове.
Безухий кисло скривился:
— А я имею выбор? Везунчик один согласился быть посредником в обмене. И тот не годен. Остальные сидят трясутса. Так подумаешь, хорошо ли быть князем.
— Есть подземный ход. Ведет в старые катакомбы ринской школы. Там магические охранки, простой человек не пройдет. Но средний маг — откроет или взломает.
Ходить кружными путями Безухий не стал.
— Что ты хочешь за это? — спросил он.
— Кирия Аларо. Я дал слово, что вытащу ее из скверной истории, куда впутал ее папаша, и хочу сдержать обещание.
Князь покачал головой.
— Красивая женщина — много бед. Нет. С этим помогать не стану. Сунусь, покажу интерес, и чародеи придут сюда без всяких подземных ходов. Сведения нужные, но это не цена, которую готов платить.
Непроницаемая темень в глазах южанина дала мне понять: решение твердо, и дальнейший торг относительно Кирии лишь уронит мое положение, без того не самое выигрышное. Но оставалось кое-что еще, способное облегчить участь девушки.
— Она влезла в это дело из-за детей. Угорь шантажировал ее, заставляя работать на себя. Устрой их в безопасное место — и я выполню хотя бы половину обещания.
— Вот оно как, — хмыкнул Безухий. — Хорошо. Если никто не заинтересован ими, я могу это сделать. Завтра узнаю о детях Кирии, потом ты покажешь ход и уйдешь. А я забуду, что видел тебя, знал и о чем-то договаривался. Сунешься — пеняй на себя.
Я усмехнулся:
— Ясно. Без сведений о промахе ринской школы я к тебе ни ногой.
Князь кивнул, выставляя на стол очередную откупоренную бутылку.
— Ты все правильно понял. А пока будь моим гостем.
Логово Безухого я покинул на закате следующего дня, прошедшего под знаком головной боли. Гадство, чтоб я еще раз когда-нибудь сел пить с ардаем! Казалось, где-то внутри этого жилистого смуглого тела скрывается уменьшенный вариант Врат, время от времени сбрасывающий излишки хмельного к ящеролюдам, возвращая хозяину трезвость и здравомыслие. Только южный акцент, то усиливающийся до полной неразборчивости, то исчезающий почти целиком, свидетельствовал, что вино все же действует на князя. Не умей я теперь хоть как-то управляться с даром, сомневаюсь, что вообще пережил бы этот вечер, конец которого помнил весьма условно. Последним, что отложилось у меня в голове, были ардайские песни, причем незнание языка и мелодии ничуть не мешало мне подтягивать Безухому и находить в исполняемом смысл, потрясающий до глубины души.
Утро ознаменовалось раскалывающимися висками и невыносимой сухостью во рту. Магия помогала ровно до тех пор, пока занимала все мое внимание. Стоило чуть отвлечься, как невидимый обруч стискивал башку до хруста в черепе.
Безухий же без всякой магии выглядел таким бодрым и здоровым, что страстное желание его грохнуть переставало казаться подлостью, а наоборот, выглядело самым что ни на есть восстановлением правды и справедливости.
Где-то здесь, в этом логове, находились сейчас Подсолнух, Змейка и все остальные ребята. Я не искал встречи. Точнее, избегал всеми возможными путями. Разговаривать нам было не о чем.
Чтобы страдать головой не бесцельно, а с толком, я выпросил напильник, кусок шнурка и принялся зашлифовывать острые грани подобранного осколка. Отверстие в стекле я проделал с помощью тонкой магической нити, и образовавшийся кулон повесил на шею. Хорошее напоминание о том, на что способны маги — во всех смыслах.
Закончив с кулоном, я отправился искать Костыля, единственного, с кем стоило побеседовать. Стрелок обнаружился в дальнем закутке просторной общей комнаты, любовно полирующим арбалетную дугу.
— Спрятал я твою чародейку, — сообщил он, даже не оборачиваясь в мою сторону.
— Где?
Гадство, мне совершенно не стоит этого знать, вопрос вырвался сам собой, одним коротким слогом сметая все преграды, что я выстраивал в мыслях между собой и Тианарой Астеш.
Размеренно трясущиеся плечи дернулись в последний раз и замерли. Костыль отложил тряпицу, отложил арбалет и наконец-то поднял на меня глаза, пятерней откидывая с лица засаленные волосы.
— Ты уверен?
Получив утвердительный ответ, стрелок пожал плечами:
— У тетки моей.
Даже так? Если Костыль вспомнил о родне, это говорит о многом.
— Это шанс, — пояснил он. — Такое выпадает раз в жизни. Готов рискнуть и поставить на то, что девчонка выпутается.
Похоже, за Тианару и правда можно не волноваться. Слишком заманчива награда: благодарность наследницы магического рода. Костылю это интереснее любых денег. Он в лепешку разобьется, чтобы уберечь чародейку в негостеприимных кварталах Стрелки.
Дольше поговорить нам не дали. Меня разыскал телохранитель Безухого, сообщив, что дети Кирии уже в доме.
На поиски у бандитского князя ушло ровно полдня. Как я и думал, до незаконнорожденных потомков бастарда опального рода в поднявшейся кутерьме дела не оказалось вообще никому. На первое время их приютила няня, но слухи об аресте Угря и незавидном положении рода Астеш заставили женщину усомниться в верности подобного решения. Люди Безухого явились как раз вовремя, чтобы избавить мелюзгу от неприятностей еще больших, нежели те, в которые они успели влипнуть за два дня на улице.
Подоспел я далеко не к самому началу общения — и, похоже, пропустил немало веселого.
— Это почему я должен идти в ваше "безопасное место"? — возмущался парнишка лет десяти-одиннадцати. — Пусть сестры туда идут! А я останусь. Вы ведь бандиты, правда? И я тоже хочу! Как дедушка!
Две девчонки помладше, предпочитающие держаться за спиной брата, испуганно прижались друг к другу. Уличные приключения без еды и крыши над головой явно нагнали на них страха и симпатии к дедову ремеслу не способствовали.
Круглым глазам, состроенным Безухим, позавидовал бы любой площадной балаганщик.
— Тебе нравятса люди, которые грабят, убивают, обманывают других людей? Ты хочешь стать таким?
Малец призадумался.
— А нельзя, чтобы не убивать и не грабить? — с надеждой осведомился он.
Князь, которого эта беседа явно забавляла, лукаво сощурился:
— Значит, обманывать ты не против?
— Ну, соврать — это не так страшно. Я вот иногда вру. А взрослые врут все постоянно. Вот ты говоришь, что друг, но не хочешь спасать маму... — Тут малец явно сообразил, что сболтнул не то, и спешно заявил: — Но если грабить надо, я согласен! Я хочу стать бандитом!
— Я не говорил, что друг, — объяснил Безухий с подкупающей серьезностью. — Я говорил, за вас просил хороший парень, с которым мне выгодно дружить. И он согласился, маму спасти слишком сложно. Видишь, я не вру. А вот ты мне — врешь. Чего ты хочешь правда?
Парнишка окончательно повесил голову. Но кулаки при этом — сжал.
— Хочу научиться драться, — в голосе мальца дрожали злые слезы, которые тот с трудом сдерживал. — По-настоящему, а не как у этих дурацких учителей. И сам спасу маму. Или отомщу. И пусть сложно! Я не стану таким, как вы, чтоб только все выгодно! А из твоего безопасного места сбегу, так и знай!
Безухий поглядел на парня со странной задумчивостью в глазах:
— Сколько тебе лет?
— Одиннадцать, — заявил малец, громко шмыгнув носом.
Князь поскреб пальцем щетинистый подбородок:
— Хм, в тринадцать я ушел из дома искать другую жизнь. Пусть будет так. Когда тебе станет тринадцать, день в день, доберешься до меня, повторишь просьбу. Драться сам учись, банда тебе не школа. Но храбрые парни мне нужны. Сможешь сделать — возьму. Только учти, до меня добраться только чуть проще, чем до твоей мамы.
Судя по торжествующе вспыхнувшим глазам мальца, тот постарается претворить условие в жизнь всеми возможными способами. Н-да, а Кирия так боялась, что Угорь окажет на внука губительное влияние! Похоже, он отлично справляется без дедовой помощи, с горящим взором выбирая из всех путей тот, что ведет на улицы Стрелки. Впрочем, то уже не мои проблемы. Парнишка прав — наверное, это и обозначает стать взрослым. Когда горячее желание немедленно восстановить порушенную справедливость уступает место продуманному расчету и заведомо безнадежное дело отвергается в пользу других, более реальных.
Реальное дело у меня было. Я не просил Безухого об этом, и понятия не имею, откуда тот узнал. Но отыскал князь не только детей Кирии.
— Командира пятерки, бравшей Угря, зовут Арниас Эдейро, — сообщил он, когда мы шли вдвоем по коридору, ведущему к библиотеке. — Несколько дней назад снял дом в Нижнем городе. Говорят, привез туда девицу редкой красоты. Люди болтают, вырвал из лап страшных бандитов. Горбатая улица, шестой дом, если тебе интересно. С красной черепицей.
