— На какие перемены? — заинтересовалась Инфанта.
— Много лет тому, когда король Франции Луи XIII, отец вашего жениха, был еще юным шалопаем, он точно так же попытался домогаться герцогиню Мари де Роган, и защищая свою честь герцогиня ранила короля кинжалом. И это ранение пошло королю на пользу — он никогда более не пытался домогаться других женщин и не изменял вашей тетушке.
— Хмм....Вот как? Будем надеяться и молиться, что и сын его изменился так же.... А если нет? Что мне с этим делать?
— Только стать незаменимой. Незаменимой и непревзойденной во всем, и в государственных делах, и в страстях и в плотских утехах. Стать такой женщиной, лучше которой он не смог бы найти никогда и нигде. Такой, что даже если бы он попытался уйти от вас, то вскоре вернулся бы к вам навсегда, потому что лучше вас женщины в мире нет и быть не может, и потому он уже никогда не уходил бы.
— Вот значит как? Я подумаю об этом... А как у вас, как в вашей жизни?
— Мне с моим супругом несколько проще — мы были давно знакомы, мы полюбили друг друга, и более того, я призналась ему первой.
— Это невероятно! — воскликнула Инфанта.
— Да, может так казаться, но это так. И мы все еще любим друг друга. И я уверена мы будем любить друг друга всегда.
— Я рада за вас....
Инфанта замолчала, а после долгой паузы спросила:
— Помнится как-то раз, уже давно, одна из моих фрейлин говорила, что есть книги о том как поступать в опочивальне..., точнее на ложе страсти. Эти книги запрещает наша святая матерь католическая церковь, но... Но вероятно они полезны в чем-то, если их все же читают несмотря на запреты церкви?
— Я понимаю, о каких именно книгах вы говорите, Ваше Величество. Да, такие книги есть. Первая называется "Позы Аретино" (I Modi). Эта небольшая книжка с картинками была самым большим и громким скандалом более ста лет тому, в 1524 году. Художник Джулио Романо создал серию откровенных рисунков о позах для совокупления, а поэт Пьетро Аретино написал к ним эротические сонеты. Папа Римский приказал уничтожить весь тираж, гравера за это посадили в тюрьму, а книга сия попала в самый первый индекс запрещенных книг нашей церкви.
Вторая книга это французский роман "L'École des Filles", изданный недавно, в 1655 году. Это роман-диалог, в котором опытная женщина обучает наивную подругу тонкостям интимной жизни. Почти так же как я учу вас, но на много более распутно, нет, что там, абсолютно откровенно и совершенно развратно, если честно. Эту книгу тоже запретили и тираж изъяли.
— Вот как? Это интересно.... А эти книги можно купить?
— Да, если покупать за дорого и не очень быстро, то можно. Голландцы их печатают постоянно. Запретный плод всегда сладок и за него всегда платят большие деньги, и потому всегда есть желающие эти деньги заработать.
— Маркиза, — Мария Терезия смутилась и покраснела, — Я..., я..., я прошу вас, купите мне эти книги. Но только так чтобы никто не знал об этом.
— Слушаюсь Ваше Величество.
Через три месяца эти книги, в других обложках естественно, были доставлены Марии Терезии. Надеюсь, они хоть чем-то ей помогли. А я тем временем настойчиво продолжала свои уроки французского языка и государственного управления. И теперь Мария Терезия уже не находила эти уроки скучными и неинтересными. Я уверена, королеве это все пригодится.
Свадьба Их Королевских Величеств это совершенно не такое простое событие, каким была моя собственная свадьба, например, даже учитывая то, что я венчалась в главном соборе Франции, и венчал меня сам кардинал Ришелье. Королевская свадебная церемония проходила в несколько этапов. Все началось не в Париже и не в Мадриде, а на нейтральной территории — на острове Фазанов посреди реки Бидасоа, которая разделяет Францию и Испанию. А история переезда испанского королевского двора из Мадрида на этот остров заслуживает отдельной повести. Хотя я склонна думать, что сия повесть будет полезна исключительно только немногочисленным дамам — сюринтендантам двора королев.
Специально для встречи двух королевских дворов на этом острове построили огромный деревянный павильон, над интерьерами которого трудились лучшие художники двух стран, включая великого Диего Веласкеса (для испанской половины) и Шарля Лебрена (для французской). И я тоже немного приложила свои старания и таланты в обеих половинах этого павильона.
Стены этого великолепного павильона были увешаны роскошными гобеленами, а полы устланы золотыми коврами. Граница между государствами проходила ровно посередине главного зала. "Золотые ковры" — это вовсе не эпитет или метафора, это правда. Эти ковры ткались в королевских мануфактурах Франции из особых нитей — из тончайшей золотой проволочки, сплетенной с шелковыми прядями.
Официально жених и невеста — король Франции Луи XIV и испанская Инфанта Мария Терезия не должны были видеться до свадьбы. Но Луи XIV, умирая от любопытства, нарушил дворцовый и дипломатический протокол.
4 июня он тайно пробрался на испанскую половину павильона вместе с кардиналом Мазарини и наблюдал за инфантой через приоткрытую дверь. Узнав короля в непрошенном посетителе, я специально не стала закрывать эту дверь и даже распахнула ее полностью. Мария Терезия заметила Луи, покраснела, затем присела в реверансе, а ее отец, испанский король Филипп IV, сурово улыбнувшись, шепнул дочери, что этот молодой человек за дверью — ее будущий муж. Луи остался очень доволен красотой своей невесты. Во всяком случае, мне так показалось.
6 июня состоялась официальная встреча дворов. Прощание Марии Терезии с отцом было драматичным: по этикету испанский король должен был сохранять ледяное величие, но перед расставанием с любимой дочерью (которую он больше никогда не увидит) Филипп IV едва сдерживал слезы.
Инфанту символически перевели на французскую половину павильона. Там ее полностью переодели: сняли тяжелое, архаичное испанское платье на огромных обручах (вердугадо) и облачили в довольно легкий, расшитый золотыми лилиями французский наряд по последней моде Лувра и Парижа. С этого момента Мария Терезия полностью и бесповоротно принадлежит Франции.
И только 9 июня 1660 года состоялась сама свадьба. Венчание короля Луи XIV и инфанты Марии Терезии прошло в церкви Святого Иоанна Крестителя в небольшом приграничном французском городке Сен-Жан-де-Люз.
Его Величество Луи XIV был одет в костюм из золотой парчи, усыпанный бриллиантами. Невеста Мария Терезия шла в платье из белой парчи, а ее длинный шлейф из синего бархата с золотыми лилиями несли три французские принцессы.
Помните " что-то синее"? Так вот это оно! И не хвастаясь, но я должна заметить: свадебное платье Инфанты было почти точной копией моего свадебного платья, пуговицы только другие, не сапфировые.
После того как молодые обвенчались, появилась легенда: главные двери церкви Сен-Жан-де-Люз были наглухо замурованы кирпичом. Это символизировало, что священный союз между Францией и Испанией заключен навсегда и мир нерушим.
Эта стена замурована до сих пор. Но должна вас разочаровать, эту красивую легенду придумали лет через десять после королевской свадьбы, когда расширяли эту старую и, в общем-то, тесную церковь, то замуровали двери ее бывшего южного портала.
В отличие от многих других королевских свадеб, где первая ночь превращалась в публичное зрелище с участием десятков придворных, Луи XIV проявил деликатность. Свекровь, Анна Австрийская (которая приходится Марии Терезии родной тетей), лично проводила молодых в спальню и оставила одних. На следующее утро она с гордостью объявила двору, что молодые супруги "остались крайне довольны друг другом". Луи XIV в самые первые дни брака действительно казался искренне влюбленным.
Празднования продолжались на всем пути венценосных молодоженов до Парижа, куда они триумфально въехали только в августе 1660 года под залпый орудийных салютов и крики ликующей толпы.
Так говорят. Но разные люди говорят очень разное. Некоторые злые языки утверждают, что традиционная консумация имела место быть, просто потому что в Сен-Жан-де-Люз нет дворца, и негде было разместить большую толпу, при этом присутствовало немного придворных. Но я этого не знаю, и знать не хочу — моя служба Инфанте закончилась в тот момент, когда она предстала перед алтарем. Луи XIV и его мать предложили мне должность Сюринтендата двора молодой королевы Франции, но как мне кажется что Le loup mourra dans sa peau ( горбатого могила исправит). Поэтому я отказалась от этой сомнительной чести, и на эту должность была назначена Анна де Гонзага, принцесса Палатинская. И хотя я отношусь к этой даме весьма недоброжелательно как бывшей фрондерке, я искренне сочувствую ей — быть сюриндендантом двора молодой королевы, блюсти нравственность ее фрейлин и дам, в условиях, когда король стремится превратить двор королевы в свой гарем — это адова служба, это хуже чем сидеть на бочке с порохом, у которой уже горит фитиль. Анна де Гонзага, честно и добросовестно выполняя свои обязанности, смогла продержаться на этой должности в таких адских условиях год. Это подвиг!
Ремарка на полях манускрипта другими чернилами:
"В 1661 году Луи назначил на эту должность Олимпию Манчини, графиню де Суассон, свою бывшую любовницу и знаменитую племянницу кардинала Мазарини. Именно она дольше всех, до 1679 года управляла двором королевы Марии Терезии, окончательно превратив его в гарем короля. Олимпия была лишена должности и изгнана из Франции после грандиозного скандала — "Дела об отравлениях" (Affaire des poisons), её обвинили в связях с гадалками и изготовлении ядов. Но общаясь с Николя де Ла Рейни, который расследовал это дело, я склонна думать что Олимпия — не более чем козел отпущения в этой печальной истории.
Или в ее случае правильнее говорить "коза отпущения"?"
А я, мои дети и мои люди, не дожидаясь окончания всех торжеств королевской свадьбы и испросив разрешение у короля, отправились домой. Я мечтала о встрече с моим любимым Франсуа, а мои сын и дочь — со своими возлюбленными, а мои воины — со своими семьями.
К тому же нам с Франсуа предстоит подготовить в скором времени две свадьбы наших старших детей.
Следующий манускрипт маркизы де Рокфёй прочитать обычными методами невозможно — он пробит в двух местах пулями и залит кровью, большая часть его страниц слиплась и их невозможно перелистать, а на тех страницах, которые удается открыть, чернила смешались с кровью и расплылись. Возможно, когда либо в будущем, с помощью новейших продвинутых технологий томографии и 3D сканирования утраченный текст и удастся восстановить, но сегодня, увы, это невозможно.
Судя по датам в следующей сохранившейся рукописи, тетради, в которых были записаны события с 1663 по 1685 годы, утрачены безвозвратно.
Но я всеже надеюсь что эти тетради сохранились в тайниках шато, принадлежавших ей и ее семье, и раньше или позже они тоже будут найдены, прочитаны и опубликованы.
10 ноября 1685 года.
Париж, Лувр
— Ваше Величество, я прошу вас об отставке. Я уже очень стара и не могу более служить вам, так как это требуется. И тем более вид такой старой развалины как я, не украшает ваш прекрасный двор. Настала и для меня пора уступить дорогу молодому поколению.
— Мне очень жаль это слышать, маркиза... но если это ваше окончательное решение.., то так и быть. Вы уйдете на покой, но только после того как я назначу вашего преемника. Мне надо подумать об этом.
— Покорнейше благодарю вас, Ваше Величество. Вот здесь вы сможете найти список потенциальных кандидатов, любой из них великолепно справится с этой службой...
— Хорошо, оставьте это, я ознакомлюсь, чуть позже. Я вас более не задерживаю...
— Благодарю, Ваше Величество.
Я присела в реверансе, развернулась и вышла из личного кабинета Его Величества короля Франции Луи, четырнадцатого этого имени, так же как я это делала дважды в неделю последние пятнадцать лет. До меня эту службу возглавляла моя мама, графиня де Ла Фер. А кто возглавит после меня пока не ясно, впрочем, каждый и каждая, из списка переданного мною Его Величеству успешно справится с этой работой. Если конечно этот жадный до ненасытности идиот Мишель Ле Теллье (Michel Le Tellier), канцлер и военный министр, не подомнет и эту службу под себя, так же как он уже подмял под себя много других департаментов и министерств, помимо своего военного. Одна надежда — Мишелю Ле Теллье уже за восемьдесят, он на двадцать лет старше меня и он недолго будет оставаться на занимаемом посту. Хотя, к моему величайшему сожалению он еще очень крепкий старик и может коптить небо еще лет пять, десять или даже дольше. Может все же мне стоит помочь Всевышнему прибрать его к себе? Я очень сожалею и ругаю себя за то, что не сделала этого еще несколько лет тому назад. А сейчас, сейчас уже поздно. Я должна признать — я проиграла. Да ладно бы, если бы проиграла только я, но поражение потерпела вся Франция, и это поражение намного хуже, чем поражение в проигранной битве или войне.
Дело в том, что 17 октября 1685 года Людовик XIV подписал в Фонтенбло эдикт об отмене Нантского эдикта, изданного еще его дедом, Анри IV, объявленного при подписании неизменным и неотменяемым. Эдикт Фонтенбло окончательно лишил французских гугенотов всех прав. Документ этот был составлен канцлером и военным министром Мишелем Ле Теллье, а 30 октября я убила этого старого дурака. Жалею только о том, что не сделала сие лет десять тому.
О нем потом говорили: "Ле Теллье всегда был вежлив и честен, а имея ум быстрый и вкрадчивый, говорил всегда с такой скромностью, что его полагали во всём более сведущим, чем это было на самом деле. Смелый и предприимчивый в государственных делах, твёрдый в исполнении задуманного и неспособный поддаваться страстям, которые всегда мог обуздать, он был верен в житейских отношениях, много обещал, хотя мало делал, и никогда не пренебрегал своими врагами, как бы ничтожны они ни были, а всегда старался поразить их скрытно".
Не знаю, кто и где увидел признаки ума у этого тупого солдафона. Ле Теллье был хитер, коварен, подл и главное умел льстить Его Величеству, называя короля непобедимым полководцем и великим воителем. Но в чем величие, если Франция непрерывно воюет все эти годы, ее армия увеличилась многократно, в ней уже более трехсот тысяч солдат, а территориальные приращения и трофеи мизерны? За все эти годы Ле Теллье удалось отвоевать у соседей меньше, чем это сделали мы, присоединив мятежную Каталонию, всего-то парой росчерков пера! А ведь тогда во всей французской армии не насчитывалось и пятидесяти тысяч!
Ле Теллье, этот старый солдафон, как и все солдафоны, умел только тратить и транжирить. Он бездарно транжирил все — оружие и амуницию, порох и свинец, а главное людей! как-то раз, докладывая об очередной своей пирровой победе в битве, в результате которой Франции достался клочок земли меньшей площади, чем аптекарский огород моего врача, мэтра Антуана, Ле Теллье назвал потери армии и сказал что это сущая ерунда и пустяки, новых солдат дамы еще нарожают, а потерянные пушки и мушкеты вообще не стоят упоминания. То, что мужчины не понимают чего стоит женщине выносить и родить ребенка, это я еще могу понять, но все умные мужчины, которые если и не занимаются делами хозяйственными сами, то хотя бы контролируют своих управляющих и понимают что пушки и мушкеты не появляются из ниоткуда сами по себе. Но этот солдафон никогда не занимался хозяйством своего поместья.
