— Ну, а что ты, Брюс, можешь мне рассказать об имперской бомбардировочной авиации?
— А что можно о ней говорить, принц, она твоя! Я могу снова и снова повторять слова о том, что имперская бомбардировочная авиация принадлежит принцу Барку. Она пойдет туда, куда он ей прикажет. Только имей в виду принц, что все наши "Пеликаны" устарели лет на двадцать, так что уже сейчас нужно думать о том, какими машинами мы будем заменять весь этот хлам из "Пеликанов"!
— Ты можешь возглавить мою авиацию, Брюс?
— То есть, ты имеешь в виду истребительно-бомбардировочную авиацию Кирианской империи?
— Да, именно так!
— Надо будет, то буду! Но только мне потребуется императорский указ о моем назначении.
— Если хочешь, я прямо сейчас в твоем присутствии подпишу этот приказ, а завтра по возвращению в Саану дам ему официальный ход!
— Нет, не спеши! Поезжай в имперский Генеральный штаб к своему генералу армии Мольту, пусть он издаст для начала приказ о моем назначении. Если этот приказ будет спокойно воспринят всеми моими коллегами в бомбардировочной авиации, тогда мы обойдемся без твоего указа. Нечего раньше времени всем демонстрировать, что я твой кирианин! Могу я спросить, где ты собираешься иметь свой основной аэродром базирования для наших бомбардировщиков?
Если честно сказать, мне не хотелось до поры до времени разглашать свою основную тайну, но вопрос Брюса Рассела требовал ответа.
— Эдвардс!
— Черт тебя подери, принц, примерно я так и думал, но очень уж этот Эдвардс патриархальный городок. — От охватившего его возбуждения Брюс вскочил на ноги, начал кругами ходить по комнате.
— Там сейчас завершается строительство завода по производству легких фронтовых истребителей. При заводе строится две взлетно-посадочные полосы. Тебе нужно срочно связаться и встретиться с имперским министром обороны сэром Гийомом. Он введет тебя в курс дела, но с этого момента все дела по авиации и по космосу...
— Но мы ничего с тобой не говорили о космосе! Академия ВКС, которая располагается недалеко от моего Центра, далеко не космический флот, хотя м там всего два эсминца и около десятка планетарных шаттлов. Больше ничего нет, но офицеры...
— Брюс, прошу тебя, никогда меня не перебивай! Если, что хочешь сказать дополнительно, то дождись паузы, и тогда говори, но никогда не перебивай! Так что я продолжаю,... и по космосу будут решаться имперским маршалом Брюсом Расселом. Только в тех случаях, когда он сам не может принять окончательного решения по какому-либо государственному вопросу, он может обратиться для совета к принцу Барку! Не забывай также, что ты будешь находиться в прямом подчинении имперского министра обороны, начальника Генерального штаба Кирианской империи. Но вопросы по строительству военной авиации, а также ее финансированию решаешь самостоятельно!
— А где же сейчас я найду деньги на все эти проекты?
— Для начала я тебе выделю, скажем, десять миллиардов имперских кредитов!
На этом разговор с Брюсом Расселом завершился, он вернулся в свой кабинет. Вскоре один из курсантов привел ко мне плачущего Артура:
— Па! — Он тут же бросился ко мне на шею. — Я оказался совсем плохим летчиком. Три раза я не мог посадить бомбардировщик, его вдребезги разбивали на посадке. Четыре раза меня, чуть ли не с первого же захода в атаку, сбивали вражеские истребители.
— Ну, вот тебе Артур доказательство того, что тебе еще многому нужно учиться! Похоже, что наши дела в этом учебном Центре завершены, мы можем возвращаться домой, к маме! Там и пообедаем!
— Па, ты много раз обещал мне, что когда-нибудь мы можем пообедать в Коаламе. Давай, туда слетаем и там где-нибудь перекусим!
Я не возражал, хотя, в принципе, из-за безопасности должен был бы отказаться от этого предложения своего сына!
Но кто в те времена мог знать о том, что это решение может привести к каким-либо грустным и печальным результатам! Ведь, после удачного разговора с Брюсом Расселом, а также времени, проводимого с сыном, я был счастлив, а счастливые очень многого вокруг себя не замечают. Так и меня на время ослепила любовь к сыну, я у него пошел на поводу!
Через двадцать минут мы с Артуром уже входили в одну из городских харчевен, на вывеске, которой красовался аппетитный поросенок. Истребитель наш ожидал нашего появления, на одной из автомобильных стоянок этого городка. Артур мне тихо признался, что до этого времени ему еще никогда не разрешали покидать территории нашей резиденции, поэтому он еще никогда не бывал в других имперских городка, не обедал на стороне.
Доктор Лацио, помимо того, что был хорошим семейным педиатром, оказался весьма строгим военным комендантом секретной резиденции, где сегодня находилась моя Лиана с детьми. Он пунктуально, как истинный врач, как строгий гном, соблюдал режим секретности, не допускал малейшего его нарушения. Поэтому месторасположение этой резиденция так и не было раскрыто нашим противником.
Мой же сынишка, не смотря на то, что перед этим нагло утверждал, что не устал и не голоден, сейчас выглядел усталым. Он выбрал нам столик, за которым мы начали устраиваться.
Я, хорошенько изучив меню, заказал два овощных салата, фрукты и немного мяса и рыбы для нас обоих. Блюда оказались отлично приготовленными, великолепными на вкус, Артур в долю секунду уплел за обе щеки мною заказанные блюда. Причем он съем мои и свои заказы, не оставив на столе ничего съедобного, таким он оказался голодным. Но чувствовал, что сыну особое удовольствие доставляло само чувство того, что только он и я обедаем вместе, как два мужчины. Артур не выразил ни малейшего сожаления по поводу того, что его мамы не было рядом с нами в тот момент!
Мы ели и болтали обо всем на свете, нам было просто интересно общаться друг с другом, мы не замечали, как пролетало время. Сынишка рассказывал мне о том, что он делал в мое отсутствие, чего он не успел сделать, какие у него появились проблемы и какими были его планы на будущее! Разговор получился интересным и увлекательным, я настолько им увлекся, что перестал обращать внимание на окружающих нас посетителей харчевни, даже не прислушивался к разговорам в этой харчевне. Но наступил момент, когда Артур извинившись передо мной, отправился в туалет для того, чтобы облегчиться, то только тогда я внимательным взглядом осмотрелся вокруг. Если судить по количеству посетителей, то эта харчевня явна процветала, она, очевидно, была популярна в Коаламе. В ней было много посетителей, многие столики были заняты, за ними сидели молодые и старые кириане, они что-то ели, пили кофе, тихо между собой переговаривались. Только в этот момент я обратил внимание на то обстоятельство, что посетителями этой харчевни были не простые кириане, а лица среднего достатка, они имели интеллигентный вид и имперские кредиты в своем кармане.
Один из таких посетителей харчевни, видимо, решил со мной переговорить. Когда он увидел, что сын ушел, а я на некоторое время освободился, то он подошел к моему столику и, вежливым голосом попросил разрешения, подсел ко мне за столик.
Этому кирианину было лет сорок пять, он был одет в строгий костюм и со строгим галстуком бабочкой на шее. Не теряя время и, видимо, пытаясь завязать со мной разговор, он поинтересовался:
— Господин, прошу извинить меня за наглость, что подсел к вам за стол! Но мне так хочется вам задать всего один единственный вопрос. Чтобы вы сделали, если бы случайно оказались бы на месте всем известного принца Барка, когда весь столичный свет категорически выступает против его реформистских проектов, начинаний?
Честно говоря, меня несколько удивил тот факт, что этот кирианин с таким несколько двусмысленным вопросом обратился именно ко мне, принцу Барку. К тому же у меня вызывал неприятное удивление сам подтекст этого вопроса, так как в нем звучали нотки неприятия позиции императора Иоанна. Причем, этот вопрос был задан горожанином Коалама, а насколько я был тогда информирован, то жители этого города придерживались монархических взглядов,. Горожане во всем поддерживали императора Иоанна. К тому же в вопросе этого кирианина впервые было озвучено, что именно я, принц Барк, исполняю заглавную партию по организации сопротивления имперским кланам?!
В любом случае этот вопрос требовал некоторого уточнения, поэтому я в свою очередь поинтересовался у своего собеседника:
— Что вы, конкретно, имеете в ввиду? — При этом я не назвал его ни гражданином, ни господином.
Кирианин в бабочке тут же оживился, он, видимо, подумал о том, что между нами зарождалась беседа. Он поправил свои очки, постарался мне объяснить:
— Только сегодня имперское общественное сознание начало осознавать, что дни Кирианской Империи сочтены, приходит конец правления династии Иоанидов. По мнению многих граждан нашей империи, император Иоанн должен тихо, спокойно покинуть престол, уступив его другим кирианам, которые могли бы стать хорошими правителями Кирианской империи. Такая тихая, спокойная передача верховной власти в нашей империи могла бы иметь место. если бы принц Барк не появился бы в императорском семействе! Этот принц, втершись в доверие к императору Иоанну, начал влиять на развитие политической ситуации во всей империи. Как результат его непосредственного вмешательства этот процесс мирной передачи власти имперским кланам не осуществился! Император Иоанн под влиянием принца отправил в отставку таких ведущих, верных ему имперских министров силовиков, как имперского министра обороны, министра внутренних дел, руководителя имперской службы безопасности и начальника имперского Генерального штаба. Этим своим вмешательством принц Барк расколол имперское общество на два конфликтующих между собой лагеря. Если кириане в первом лагере выступают за мирное разрешение имперских противоречий, за мирный процесс передачи имперской власти родовым кланам. Второй же лагерь потребовал сохранения изжившего себя старого, императорского строя правления в Империи, что обязательно приведет к разжиганию гражданской войны.
В беседе со мной этот интеллигент с галстуком бабочка разошелся не на шутку. Ведь, не каждый день в провинциальном Коаламе можно было встретить кирианина, который согласился бы стать внимательным слушателем обывательских бредней! Мне же очень хотелось узнать, что этот интеллигент думает по поводу дальнейшего хода развития событий в Кирианской империи?!
Но в этот момент из туалета вернулся Артур, поэтому я был вынужден, извинившись перед интеллигентом, прекратить с ним нашу беседу. Я поблагодарил собеседника за высказанную им точку зрения, оставил ему свой столичный номер телефона, чтобы он мог бы связаться со мной, когда когда-нибудь появится в Саане.
Затем я поднялся на ноги, мы вместе с Артуром покинули эту харчевню.
Принцесса Лиана была очень рассержена тем обстоятельством, что мы ей не позвонили, что мы ее заранее не предупредили о своих изменившихся планах. Ей явно не понравилась проявленная нами инициатива, без нее обедать в городе. Лиана была очень недовольна мною, моим решением, так как, по ее мнению, ребенок в этом возрасте должен был питаться только дома, ему требовалось одно только домашнее питание.
В глубине души я хорошо понимал, что моя ненаглядная супруга сейчас нас ругает из-за упущенной возможности, хоть и на секунду ей самой вырваться из концентрационного лагеря, под названием императорская резиденция. Я смотрел на нее и глупо улыбался, а в сознании мелькали ночные кадры поведения этой милой, красивой женщины. Она вытворяла такие вещи, что у меня даже сейчас от удовольствия краснели уши. Принцесса Лиана по красной окраске моих щек и ушей догадалась, о чем я сейчас думаю, чему так странно улыбаюсь. Женщина хитро подмигнула мне правым глазом, хищно провела языком по своим губам. Она снова улыбнулась и, обняв меня за талию, взяла Артура за руку, который так и не понял, почему вдруг заулыбались его родители, потащила обоих своих мужиков на веранду пить чай с тортом.
5
Неделю назад командующий Восточным фронтом, адмирал Фридрих Кант, отдал приказ о начала наступления. Ударный кулак, составленный из пяти имперских пехотных — 73-й, 18-й, 22-й, 50-й и 88-й дивизий, двух танковых 13-й и 17-й дивизий, а также двух 2-й и 7-й штурмовых бригад прорыва, взломал линию вражеского фронта на всем ее протяжении. К концу первого дня наступления монархисты продвинулись на глубину в пятьдесят километров, к концу второго дня — на восемьдесят километров. К концу третьего дня глубина прорыва монархистов составила сто пятьдесят километров.
На третий день практически все командиры наступающих имперских пехотных дивизий обратились к адмиралу Канту с просьбами прекратить наступление, остановиться, закопаться и, создав эшелонированную оборону, ждать ответных ударов противника. Так как по канонам имперской стратегии, на третий день наступления в прорыв с тем, чтобы он стал стратегическим, необратимым, должны были вводиться танковые дивизии или армии. Ничего этого на Восточном фронте с имперцами не произошло по той простой причине, что каких-либо бронетанковых сил у фронта попросту не было! Фронт имел две жалкие танковые 13-я и 17-я дивизии, вооруженные легкими танками, этим морским адмиралом так и не были введены в прорыв опять-таки по простой причине. К этому времени адмирал Кант потерял управление своими войсками, но этого факта он не спешил сообщать генералу армии Герману Мольту, а продолжал кормить того общими положительными новостями.
В этот момент кланы во главе своих войск поставили маршала Солану. Тот первым же делом разбитые дивизии отвел в глубину своей обороны. Затем несколькими танковыми бригадами нанес сокрушительный удар по фланговым имперским 73-й и 50-й дивизиям наступающего противника, превратив их столь опасное продвижение вперед. В результате Солана потерял практически все свои танковые бригады имперцев, но он успел на замену своим разбитым дивизиям выдвинуть две армейские группировки "Кемпф" и "Рольф", которыми нанес мощный контрудар по имперцам.
Боевые порядки имперских дивизий были мгновенно смяты, полностью погибает 88-я имперская пехотная дивизия.
Оказавшись в окружении, офицеры и солдаты двух других кадровых имперских дивизий, 22-й и 18-й, сражались до последней капли крови с тем, чтобы позволить своим товарищам, двум танковым дивизиям, организованно выйти из окружения. Массированные бомбоштурмовые удары имперской авиации, нанесенные в тот момент по противнику, все-таки позволили этим двум, 18-й и 22-й имперским дивизиям, отступить, а 13-й и 17-й танковым имперским дивизиям вырваться из вражеского окружения, окопаться, чтобы в обороне встретить удар этих двух вражеских армейских группировок. В последовавших упорных оборонительных боях особенно отличилась 18-я имперская пехотная дивизия, ее солдаты в течение только одних суток подбили пятьдесят средних вражеских танков "ЛеоИс".
Именно в этот момент адмиралу Канту показалось, что ему удалось стабилизировать обстановку на Восточном фронте, поэтому он отказался от идеи дальнейшего организованного и контролированного отхода имперских войск!
