Неужели я смотрю на Михеля также, как Альма только что смотрела на Конрада? Наверное, да, потому что карие глаза напротив уже давно потеряли свою обычную холодность и равнодушие и от того выражения, которое я вижу, хочется смеяться и плакать одновременно.
Дудочка замолкла, пары начали потихоньку рассеиваться, а Михель подхватил меня на руки и понес к высоким ступеням, над которыми темнели приоткрытые двери. Я обняла его и ткнулась носом в шею, пока он шел по лестнице и коридору до дверей моей комнаты.
— Заходи, — двери распахнулись под гостеприимным жестом. — Подожди, сейчас зажгу свечи.
Вместе со свечами на стол была водружена бутылка герцогского розового и я даже облизнулась при воспоминании о его необыкновенном вкусе.
— Марта, я хотел поговорить с тобой еще по приезде с Эдера, но не получилось...эти разбойники спутали мне все. Сегодня, пока мы ехали из Корца, сто раз пытался представить этот разговор с тобой...ч-черт, я не знаю, с чего и начать...
— Не знаешь? — потянула я вино из бокала, а Михель выжидательно посмотрел на меня и кивнул. — Тогда начни с главного, а о мелочах мы и так договоримся.
— С главного? — переспросил он. — С главного...ну что ж...— он залпом выпил почти половину своего бокала. — Марта, ответь мне, только честно и быстро, без раздумываний и обиняков, ответь сразу же...я или он?
— Кто...— и тут до меня дошел смысл вопроса. — Господи, и ты еще сомневался? Конечно ты и больше никто... Но почему...
— Потому что я люблю тебя, черт возьми! Потому что я не могу позволить ему забрать тебя просто так, как вещь! Потому что я не верю, что ты согласилась на его предложение! — яростно рубил он. — Когда он сказал тебе обо всем?
— Он не говорил мне ничего, — вздохнула я, не понимая, когда и каким образом я очутилась на коленях Михеля, но твердо зная, что в его объятиях мне ничего не страшно. — Мое дело — принимать его решения и подчиняться им, как он сказал.
— Принимать его решения... и при этом он считает, что поступает правильно, не забирая тебя в Эрсен силой! — Злость в голосе была неподдельной. — Мне же он сказал, что подберет тебе подходящего мужа из числа тех, кто не будет претендовать на тебя, как на женщину...а ты будешь его любовницей при здравствующей герцогине!
— И брак со мной невозможен по причине разницы в нашем положении, — с издевкой закончила я. — Фриц был простым солдатом, но он был более честен со мной, чем герцог Эрсенский! Он наплевал на чужое мнение, на собственную дочь, которая предложила ему иметь меня сколько угодно в роли служанки, на своих друзей и обвенчался со мной, как положено! Я не собиралась быть постельной грелкой его светлости... пройдет немного времени, я ему буду не нужна, а двор сразу сожрет меня, если я еще буду жива к тому времени. Нет, это не выход из положения, в которое я тут попала, хотя, как оказалось, в Штальзее можно было бы жить и дальше...
— Нет, теперь нам тут оставаться нельзя, — руки сжали меня еще крепче. — Ты собралась уходить из Эрсена? Почему ты ничего не сказала об этом мне?
— Потому что я решила, что ты ...выполнишь его приказ и повезешь меня к нему...— обняв Михеля, я счастливо вздохнула. — А сам получишь землю и титул...
— Подслушивала...— рассмеялся он. — Мне все время чудилось, что ты где-то рядом...где ты была, признавайся!
— Наверху, на лестнице. Это случайно получилось, клянусь!
— Котелок тоже случайно утащила с кухни? Тс-с, тебя Лукас засек, я просил его присмотреть за тобой, чтобы ты не исчезла из Штальзее до моего возвращения. Я ведь почти поверил Теодору, что ты согласилась на его предложение, только вот что-то все глодало изнутри... Никак не мог понять, что мне казалось странным, пока ты не поехала со мной на Эдер. Вниз спустился, к опорам, вижу тебя у моста и злость такая разбирает, ну почему так произошло, почему ты на герцога повелась? На его положение клюнула, на богатство, на титул? Как тебе объяснить, что это не для тебя...что я рядом, а он наиграется и выбросит тебя... Крамер даже испугался, как я начал по этим кольям лупить, а я хочу все вокруг разнести к чертовой матери, лишь бы до тебя достучаться! Потом уже наверх поднялись, я мыться стал, пока ты с Крамером в трактире сидела, а меня как стукнуло — чего это ты к мосту ходила, да еще с солдатом разговаривала? Вскочил на коня и ходу туда, караульные все меня знают, вот я и узнал от него, что ты спрашивала, как границу переходят, сколько платят, можно ли Эдер переплыть. Караульный не дурак оказался, смекнул, что ты не зря такие вопросы задаешь, а тут я нарисовался, ну он мне все и выложил, память у них тренированная, почти весь разговор слово в слово повторил. Тогда я и понял, что ты бежать решила, а я буду последним дураком, если упущу тебя снова. Тут еще разбойники эти...словом, все до возвращения оставил. Почему я раньше не замечал, какая ты красивая...Марта, девочка моя...мир и тут большой, мы уйдем из Эрсена вдвоем...нас не найдут, если мы сами этого не захотим... Я люблю тебя...
Необыкновенно тепло и уютно было сидеть в объятиях того, кто только что сказал мне самое главное и молчать дальше не было никакого смысла.
— Я тоже люблю тебя, — прошептала я ему на ухо. — И мы уйдем из Эрсена вдвоем...
Понятно, что пока его светлость не изволил обратить на меня внимание, Михель не замечал меня, как женщину. Я была для него другом, товарищем по несчастью, человеком, с которым он с удовольствием общался на любые темы, но никаких чувств он ко мне не испытывал. Стоило только герцогу Эрсенскому отнестись ко мне, как к любой мало-мальски интересной даме, как это моментально вызвало реакцию собаки на сене и в Михеле взыграло тривиальное чувство собственничества. Он уже привык видеть меня рядом, а тут пытаются забрать то, что он заимел лично для себя, пусть оно пока и не нужно... Дальше дело приняло для него и вовсе оскорбительный оборот, когда его светлость зачастил в Штальзее и при всех показал, что фрау Марта ему не безразлична, а на слухи о ее связи с Рихтером он плевать хотел с высокой горки. Два собственника, которые не поделили одну женщину... что ж, за такой шаг я могла только сказать искреннее "спасибо" герцогу, потому что без этого Михель никогда бы не проявил никаких чувств ко мне или это случилось бы намного позднее. Характер у него не сахар, это я уже успела понять, но ко всему можно привыкнуть и лучше сделать вид, что я не понимаю истинной причины такой неожиданной влюбленности. А уж когда его светлость поставил Рихтера в известность о своих планах, вот где он закусил удила!
— Значит, я для тебя все-таки не просто товарищ по несчастью? И ты молчала об этом?
— Да как-то ситуация не складывалась подходящая...то Амалия тебе кинулась спинку потереть, то другая пригласила постель разделить...
— Ревнуешь, — удовлетворенно улыбнулся Михель, — а спинку потереть я тебя приглашал, между прочим. Осталась бы тогда, раньше разобрались во всем.
— Ну извини, не поняла я, что приглашение получила. Ты тоже не смотрел влюбленными глазами, а навязываться я не хотела.
— Дурочка...навязываться она не хотела...а кто вас, женщин, поймет, что вы на самом деле думаете...
Мужские губы, чуть пахнувшие вином, закончили фразу там, куда уже давно добирались с самого начала, сердце бешено заколотилось от радости и пьяно закружилась голова. Это не сон, он действительно здесь и целует меня сам, потому что любит...
По комнате пронесся порыв ветра, свечи ярко вспыхнули и погасли, а темнота вокруг закружилась с такой сумасшедшей скоростью, что в голове возникла резкая боль и я потеряла сознание.
Ч-черт, что же я такое вчера пила, что в голове сплошной туман и вдобавок болит спина? Глаза открываться определенно не желали, но твердая поверхность под щекой была теплой и шероховатой. С некоторой опаской поводя вокруг рукой, я убедилась в отсутствии непосредственной опасности и прислушалась, а заодно и принюхалась. Хм, храп мне не почудился, да и выхлоп тоже. Неужто я вчера так надралась, что дышать невозможно? А что у нас было вчера? Память услужливо начала перебирать ушедшие в прошлое картины бытия — праздник в Штальзее, разговор с Конрадом, пляски у костра, танец с Михелем, разговор с ним в моей комнате под герцогское розовое...сколько же я этого розового выхлебала, что головы не повернуть и почему я лежу на чем-то деревянном? И где, собственно, Михель?
С трудом разлепив глаза я непонимающе разглядывала обстановку комнаты, на полу которой я благополучно и дрыхла — большое прямоугольное окно, странная низкая и узкая мебель, прямоугольные ножки над головой, накрытые чем-то, стены в цветочек...охренеть, да это же самая обычная комната моего мира! Сев на полу, я узрила на кровати источник храпа и выхлопа — очень хорошо была видна чья-то задница, обтянутая джинсами. Отзываться никто не пожелал, хозяин зада пробормотал что-то неразборчивое и перевернулся на другой бок. Волна выхлопа повисела в воздухе и медленно опустилась на меня, вызвав очередной всплеск головной боли. Страшно хотелось пить и еще в туалет.
Поразмыслив над этим состоянием, я никак не могла понять, что было сном, а что явью в последних нормальных воспоминаниях. Память просто вопила, что она не сошла с ума и если постараться, то она вытащит мне что угодно, самые мельчайшие подробности, чтобы доказать реальность произошедших со мной событий. Действительность вокруг говорила о тривиальном перепое и пьяных глюках. Храп и бульканье с дивана были реальны и наводили на грустные мысли, что пить надо меньше и реже, тогда и романтические фантазии не будут оживать в пьяных снах. Стукаясь о стенки, я вышла в коридор в поисках туалета, и чуть не столкнулась нос к носу с растрепанной женщиной в старинном платье, со страхом уставившейся на меня. От удивления я застыла на месте, разглядывая незнакомку и спустя лишь минуту поняла, что это мое отражение...
В интернет я вышла почти через два месяца после возвращения домой. Особо друзей у меня в Контакте не было и я была чрезвычайно удивлена, увидев длиннющий список личных сообщений от адресата, который не числился в списке моих друзей и носил ник Driverrrr. Первое сообщение было датировано следующим днем после возвращения.
"Марта, привет! Раньше не писал — не имело смысла, ты бы не поняла, от кого это сообщение. Поставил себе напоминалку на трубу — сегодня отправить тебе письмо. Искал тебя по всем сетям, наконец ребята из техподдержки помогли, вычислили. Я вернулся в тот день и тот час, откуда и ушел, скорее всего, у тебя будет то же самое. Докладываю — я работаю вместе с отцом в его фирме. Времени на раскачку не было — многое забыл, пришлось почти заново учиться. Одно хорошо — наш "немецкий" мне здорово помог и я первое время говорил по-русски с акцентом. Зато теперь у нас наметились контракты с Германией и я тут первый кандидат. Родители не могли поверить в мое преображение, для них прошло только несколько дней, а для меня — три с половиной года. Поахали, Ленка выпучила глаза, когда увидела меня вечером дома, Темка долго щупал за все мышцы и качал головой. Первым делом полез в ванну, о которой я мечтал. Потом пошел к врачу — вставлять выбитые зубы и лечить оставшиеся. Влился в работу так, чтобы не было свободного времени. Сперва сидел в офисе, потом попросился "в поле". Это мне было не привыкать — сколько отмахал километров в Норсете, Айзенштадте и Эрсене, так здесь просто лафа по сравнению с теми условиями. Там я научился думать и принимать решения, здесь я реализую все, чему научился там. Марта, я скучаю по тебе, жду от тебя ответа. Целую. Михель."
"Марта, здравствуй! Устал, как собака, только сейчас добрался до ноута и решил черкнуть тебе кой-чего. Вчера получил визу в Германию, улетаю туда на стажировку. Пока на три месяца, возможно, отец продлит срок. Он ничего не говорит мне, но я вижу, как он рад, что я рядом с ним. Это хорошо, что я занят с утра до вечера, дело — это главное, все остальное — потом. Все, кроме тебя. Скучаю, люблю, жду ответа. Михель"
"Марта, девочка моя, почему не отвечаешь? Боюсь даже думать, что у тебя что-то пошло не так и ты не вернулась домой. Этого не может быть, потому что я люблю тебя. Я страшно скучаю по тебе. Михель."
"Добрался до ноута, едва живой. Не хватает знаний, бьюсь над электронными учебниками, но я упорный, я сделаю это! Марта, сегодня я спросил у моего куратора, не знает ли он, как добраться до Эрсена. Представляешь, есть тут такой небольшой городок, как есть и Кобург, и Варбург, и Штальзее. Германия не так велика, как нам думается, так что мне очень хочется съездить туда. Понимаю, что это глупо и ничего похожего на те Эрсен и Штальзее, в которых были мы, я не увижу, но все равно хочу поехать. Если получится, расскажу и покажу фотографии. Целую, Михель."
"Марта, если ты не ответишь, я буду бросать эту стажировку и лететь в Питер!"
"Марта, доброго времени суток! Сегодня у меня выходной и я долго гулял по улицам Франкфурта. Чистенький красивый город, приветливые люди, шикарные магазины и рестораны. Посидел в кафе, представляя тебя рядом. Почему-то начал рассказывать тебе о работе, делах на фирме, проблемах на объектах, а ты внимательно слушала и почти ничего не говорила, как тогда, в Штальзее. Работа помогает прожить еще один день, сделать еще один шаг вперед. Познакомился с отличными ребятами, они русские немцы, уже давно живут здесь и у них налаженный бизнес. Подумываю о совместных делах с ними, тем более что двое строители, а еще один из смежной фирмы, торгующей новыми технологиями в строительстве. Они разработали новый метод утепления домов, более дешевый и экономичный, чем наши утеплители. Я просидел с ними полдня, пока они не извинились передо мной — выходной немцы проводят только в кругу семьи. Почувствовал себя лишним и захотел на работу, чтобы не маяться в одиночестве. Выходные — это мой бич. Без тебя они не в радость. Пиши, жду. Михель."
"Марта, ты заглянешь в интернет или нет? Я устал ждать от тебя ответа! Клянусь, если не ответишь, то больше любить не буду! Михель."
"Марта, здравствуй! Наконец-то получил от тебя весточку, даже не поверил сразу, что ты дома и с тобой все в порядке. Как тебя встретили твои подруги? Они поняли, что произошло, или были в таком отходняке, что и себя в зеркале не узнавали? Ты теперь старше их на два года, как и я стал старше на три с половиной, но пусть это будет наша с тобой маленькая тайна, ладно? Целую, Михель."
"Марта, отец оплатил стажировку до полугода. Я одновременно рад и зол. Рад, потому что я получаю здесь такой опыт и знания, с которыми я дома шагну на порядок вверх, зол — потому что я не могу вернуться домой и увидеть тебя. Прошло три месяца, осталось еще три. Безумно хочу тебя увидеть, помню только твои глаза, как ты смотрела на меня первый раз в камере Штальзее. Люблю, целую, твой Михель."
"Марта, привет! Был занят целую неделю — нам устроили что-то вроде практики на стройке и я просто валился с ног, приходя домой. "Дом" — это маленький вагончик на две комнатки, в котором живу я и Олег. Он из Новгорода, отличный парень, приехал сюда на два месяца, которые уже заканчиваются. Завидую ему — скоро он вернется к жене и детям, у него их двое, парням уже семь и три года. Олегу скоро двадцать шесть, но отметить его ДР не успеем, он уже уедет. Приглашает к себе летом, обещает джип-кросс, рыбалку и охоту. Про охоту не заикаюсь, помню твое отношение к лесному мясу, но может быть порыбачим? На рынке? А как насчет джип-кросса? Ты водишь машину? Если нет, то научу. Целую, Михель."
