Канун трагедии А.О. Чубарьян

В данном разделе мы остановимся на основных направле­ниях и целях политики на Балканах СССР, Германии, Великоб­ритании и других стран в рассматриваемый период. Это пред­ставляется тем более важным, что существуют различные мне­ния авторов, прежде всего в оценке позиции крупных держав и самих Балканских государств. Все, что происходило в этом ре­гионе, во многих трудах анализируется в контексте общих по­литических целей, прежде всего в треугольнике Германия — Англия — Советский Союз с учетом также маневров Италии и отчасти Турции.

Обращение к событиям на Балканах позволяет лучше по­нять и оценить намерения и реальные шаги основных актеров международной драмы, разыгравшейся на начальном этапе Второй мировой войны. Оживленные споры в историографии последнего времени идут вокруг оценки действий Советского Союза. Часто ставится вопрос — в чем причины неудач полити­ки СССР в отношении Балкан в 1940— 1941 гг.

Разумеется, балканские события невозможно оценить вне контекста советско-германских и советско-британских отношений, ибо их общее состояние и направленность во многом определяли политический курс этих стран в Балкан­ском регионе. Можно говорить и об обратном воздейст­вии этих событий на взаимоотношения в указанном тре­угольнике.

Ситуация на Балканах в то время имела в своем развитии несколько этапов. В начальной фазе во многом она складыва­лась в русле продолжения прежней политики и взаимосвязей, установившихся здесь в течение довольно продолжительных довоенных лет.

После сентября 1939 г. основное внимание Германии, Совет­ского Союза и англо-французской коалиции было обращено на Центральную, Западную и Восточную Европу. Вокруг Балкан ве­лись обычные традиционные маневры, сопровождаемые попыт­ками европейских держав либо сохранить, либо усилить здесь свое влияние и в Юго-Восточной Европе в целом. Исключение, пожалуй, можно сделать в отношении Турции, где уже осенью 1939 г. шли острые политические дискуссии и столкновения по­зиций в связи с подписанием договора Англии и Франции с Тур­цией и советскими попытками повлиять на ход событий.

Если говорить о Советском Союзе, то на протяжении мно­гих лет основное внимание по-прежнему было сосредоточено вокруг проблемы черноморских Проливов, традиционно зани­мавшей едва ли не главное направление российских внешнепо­литических усилий еще с XIX и даже XVIII вв. Соглашения, определившие режим Проливов, принятые на конференции в Лозанне в 1922— 1923 гг. и в Монтрё (1936), в целом удовлетво­ряли Москву. Они как бы ставили заслон на пути через Босфор и Дарданеллы военных судов различных стран в мирное время, снимая угрозу советскому черноморскому бассейну.

Разумеется, основные ключи от Проливов оставались в ру­ках Турции, но главные участники событий, в том числе и Со­ветский Союз внимательно следили за тем, чтобы режим судо­ходства соблюдался и не нарушался.

Но в течение многих десятилетий XIX столетия Россия не оставляла планов усилить здесь свое влияние, а может быть, и взять Проливы под собственный контроль. Однако установлен­ный в этом регионе режим, предполагавший международный контроль и ответственность, устраивал основные европейские державы, закрепляя некий баланс сил и интересов.

353

Длительное время опорой России на Балканах были Болга­рия и Сербия. После окончания Первой мировой войны ситуа­ция изменилась. Державы-победительницы — Англия и Фран­ция — не имели намерений пускать "коммунистическую Россию" на Балканы. И все же идеи так называемой славян­ской солидарности побуждали московских лидеров продол­жать считать Болгарию и созданную после Первой мировой войны Югославию теми странами, где Советский Союз мог рассчитывать на использование своего влияния и прежних тра­диций. СССР имел пакты о ненападении с Турцией и Болгари­ей. Он пытался установить дипломатические отношения с Юго­славией, усиливая контакты с Грецией. Но в целом к началу Второй мировой войны его влияние на Балканах в реальности было не слишком велико. Кремль на этот счет имел скорее большие иллюзии и отголоски прежних представлений, неже­ли реальные достижения и возможности.

12. А.О. Чубарьян

Балканы на протяжении ряда столетий являлись стратеги­чески важным регионом для Англии и Франции. Именно они контролировали политику Турции. После Первой мировой вой­ны Франция занимала активные позиции в странах Балканской Антанты (собственно именно французская дипломатия иници­ировала ее создание, особенно в Румынии и отчасти в Югосла­вии). Британская дипломатия, рассматривавшая Балканы как регион, связывавший Европу со "святая святых" английской дипломатии — со Средним и Ближним Востоком, также имела значительные интересы и прочное влияние на Юго-Востоке Ев­ропы.

Традиционным западным партнером Балканских стран яв­лялась и Италия. Постепенно внимание к ним возрастает и в Берлине. Собственно немецкое проникновение на Балканы осуществлялось еще в начале XX столетия, накануне и в ходе Первой мировой войны. Но в 20 —30-е годы оно пошло на спад и лишь накануне и в начале Второй мировой войны снова уси­лилось.

Постепенно балканские дела становились частью общего противостояния великих держав на европейском континенте, в районах Малой Азии и Ближнего Востока. До весны —лета 1940 г. каждая воюющая держава и нейтральный Советский Союз накапливали силы и стремились сохранить или укрепить свои позиции на Балканах, чтобы противодействовать попыт­кам других стран. Мы уже упомянули острые дебаты вокруг Турции, закончившиеся подписанием договора Турции с Анг­лией и Францией, позволявшего англо-французскому блоку удерживать Турцию от тесных и обязывающих отношений и с Германией и с Советским Союзом.

Если обратиться к политике самих Балканских стран, то при всем их различии и многообразии в ней было много общего. Лидеры этих государств в большей или меньшей степени стре­мились сохранять нейтралитет, балансировать между воюющи­ми группировками и державами, опасаясь, что слишком тесное сближение с той или иной из них может создать серьезные тру­дности для независимости и самостоятельного развития. Реали— зовывать такой внешнеполитический курс становилось все сложнее и труднее, ибо по мере разрастания мирового конфли­кта и усиления агрессивности и экспансионизма великих дер­жав Балканские страны все больше вовлекались в общее про­тивоборство. В этих условиях сохранять нейтралитет и дистан­цироваться от великих держав становилось затруднительно.

Очень скоро ситуация на Балканах коренным образом из­менилась. Это было связано со стремительным германским на­ступлением, поражением Франции и оккупацией Германией значительной части континентальной Европы. Планы Гитлерапо ее завоеванию реализовывались гораздо быстрее, чем мно­гие ожидали.

Судя по немецким документам, именно в апрельские и май­ские месяцы 1940 г. в нацистском руководстве были обсуждены и определены направления дальнейших действий Германии. И в этих планах значительное внимание было обращено на рай­он Юго-Восточной Европы и на Балканы.

Как показали дальнейшие немецкие действия, Гитлер и его окружение предполагали осуществлять свои планы, сочетая са­мые различные методы и средства, политический и дипломати­ческий нажим, силовое давление вплоть до применения воен­ных мер. Используя различные каналы и средства информации и прямые постоянные контакты с Москвой, германское руко­водство всячески внедряло мысль, что все их шаги направлены против английского влияния и попыток Великобритании поста­вить Балканы под свой контроль. При этом немецкие лидеры, разумеется, использовали и фактический уход Франции с меж­дународно-политической арены и ее устранение как действую­щего игрока и на европейской и на балканской сцене. Постоян­ная угроза германского вторжения значительно ослабляла Великобританию и влияла на возможность противодействия германским экспансионистским устремлениям. В этих услови­ях Англия могла ориентироваться на свои традиционно силь­ные связи с Турцией и Грецией, но и здесь возможности бри­танских политиков были ограничены.

Гитлеру приходилось постоянно учитывать желания своего итальянского союзника, особенно заинтересованного в реше­нии балканских проблем. Италия традиционно влияла на ситу­ацию в Средиземноморье, а следовательно, и в районе черно­морских Проливов. Итальянские политики активно маневри­ровали вокруг греческих, албанских и югославских дел, т.е. по всем направлениям, так или иначе связанным с ситуацией в странах, примыкающих к Средиземноморью.

12*

Германские дипломаты действовали в свойственном им в тот период стиле — напористо, мало считаясь с установивши­мися правилами и протоколом. При этом они широко и умело использовали средства дезинформации и пропаганды, играя и на противоречиях между Балканскими странами. Даже в отно­шениях со своими союзниками нацистское руководство дейст­вовало жестко. Так, в целом демонстрируя дружеские отноше­ния с Муссолини и Чиано, Гитлер и Риббентроп не стеснялись "ставить Италию на место", когда им казалось, что их союзник наращивает активность в тех районах и в том направлении, которые представляли интерес для самой Германии. Причем агрессивность германского руководства все более нарастала после лета 1940 г.

355

Ситуация на Балканах в значительной мере сказывалась на советско-германских отношениях, и именно это интересует нас в наибольшей степени. Но сначала обратимся к общим це­лям и конкретной политике Советского Союза в отношении Балканского региона в целом и применительно к отдельным странам Юго-Восточной Европы и на Балканах.

Подписав договор с Германией и разделив сферы интере­сов, советские лидеры видели свою цель на Балканах в усиле­нии своих традиционных двусторонних связей с Турцией, Бол­гарией, Румынией, Югославией и т.д. Свидетельством этого стали договоры о торговле и мореплавании, заключенные Москвой в течение 1939 и первой половины 1940 г. Советские лидеры намеревались использовать свой нейтралитет, чтобы представить интерес для тех малых Балканских стран, их руко­водителей, общественных деятелей, представителей культуры и религии, для всех тех, кто опасался попасть под пресс и англо­французской коалиции и Германии. Следует признать, что в от­носительно спокойном ходе "странной войны" такая политиче­ская линия приносила свои дивиденды.

Но образ нейтрального Советского Союза изменился в ре­зультате развязывания советско-финской войны. Под влияни­ем пропагандистских усилий Англии и Франции и закулисных намеков Германии в Балканских странах рождались опасения, что советские лидеры при определенных обстоятельствах будут непрочь повторить свои намерения и против других ма­лых государств.

Однако общая отдаленность Советского Союза от Балкан­ского региона, его изолированность и отсутствие реальных возможностей и рычагов воздействия очень скоро вернули си­туацию в прежнее русло — советско-турецкие связи, а также отношения с другими странами полуострова развивались в об­щем русле международной политики.

В то же время, как уже отмечалось, резкое изменение меж­дународной обстановки, разгром Франции, стремление Герма­нии противостоять Британской империи в различных регионах мира поставило и перед советскими лидерами вопрос об активи­зации действий на Балканах. Идея советских лидеров состояла в том, чтобы, сохраняя внешний нейтралитет, добиться с помо­щью Германии расширения советского влияния в ряде регионов, включая и Балканы. Весной 1940 г. под сильным нажимом Герма­нии Москва нормализовала отношения с Италией, рассчитывая и через нее воздействовать на Гитлера и его окружение.

Вскоре после разгрома Франции прошел первый шок. Ста­ло очевидным, что война на этом не кончается и предстоит борьба между Германией и Англией, которой все в большей степени оказывали помощь Соединенные Штаты Америки.

В Москве решили, что в таких условиях Германия будет продолжать нуждаться в советской поддержке, и следователь­но, можно было бы попытаться использовать ситуацию для по­лучения выгод, на этот раз на Балканах. При этом, конечно, рас­тущая напряженность в советско-германских отношениях ощущалась, но, видимо, пока в этом не усматривалась слишком серьезная угроза. Советские лидеры продолжали сохранять контакты с Великобританией, в том числе обсуждая и балкан­ские дела без каких-либо результатов и обязывающих реше­ний. Их главный просчет состоял в том, что они не ощутили (не имея достоверной информации) принятого Германией ре­шения начать движение в сторону Балкан, не особенно беря в расчет интересы своего советского союзника. Справедливости ради следует признать, что если бы в Москве своевременно и осознали бы опасность германского движения на Балканы, Сталин и Молотов мало что могли бы изменить, поскольку стратегическая инициатива была не в их руках.

В первой половине 1940 г. Советский Союз подписал дого­воры о торговле и мореплавании с Болгарией, Югославией и Венгрией2. Сами по себе они не имели сколько-нибудь заметно­го значения, но для советских лидеров означали, что СССР про­должает укреплять отношения с Балканскими странами на дву­сторонней основе. Особенно в этой связи в Москве выражали удовлетворение договором с Югославией, поскольку с ней у Советского Союза не было до этого дипломатических отноше­ний. Торговый договор как бы послужил сигналом и преддвери­ем к их установлению.

И действительно, через полтора месяца последовал обмен письмами между советским полпредом в Турции А.В. Теренть— евым и послом Югославии в Турции И. Шумянковичем, в кото­ром оба информировали друг друга, что и югославское и совет­ское правительства приняли решение об установлении нор­мальных дипломатических отношений между Югославией и Советским Союзом3.

Летом 1940 г. Москва приступила к осуществлению своих планов в отношении Бессарабии. В течение длительного време­ни Бессарабия после окончания Первой мировой войны входила в состав Румынии. Как известно, СССР никогда не признавал этот факт, считая, что Румыния захватила территорию, принад­лежащую России.

Согласно договоренностям между СССР и Германией о вза­имных консультациях, Молотов в Москве и советский посол в Берлине уведомили немецкое руководство о начале акции в отно­шении Бессарабии4. В Германии в принципе были готовы к это­му (в этот момент завершался разгром Франции) и не препятст­вовали советским действиям и в Прибалтике и в Бессарабии5.

Известно, что немецкие представители в Бухаресте "подго­товили" румын и настойчиво рекомендовали им принять совет­ские требования6. Как указывалось ранее, единственная слож­ность состояла в том, что советские лидеры решили добавить к претензиям на Бессарабию также и район Северной Буковины, что не было предусмотрено советско-германским протоколом. Немцы сначала пытались оспорить это, но очень быстро реши­ли не протестовать. Хотя в дальнейшем, в том числе во время переговоров Молотова в Берлине и Гитлер и Риббентроп напо­минали, что Германия проявила великодушие и согласилась с советским требованием, невзирая на то что оно было для нее совсем неожиданным7.