— Считай, что они трупы, — кивнул я в знак согласия, разумеется, она была не единственной, кто следит за мной, но совершенно точно самой близкой ко мне. Святая Церковь наверняка как-то проверяет ее, но я был уверен, что Кала уже знает, как все устроить. Разумеется, убивать мага, который является местной элитой, напрямую я не собирался: бомба в канализации, отравление воды, атака газом, керамическая бомба с сюрпризом сверху, наконец, достать планы и там можно что-нибудь придумать. Самая главная проблема не засветиться самому и при этом узнать адрес цели.
— Ты не поняла, Сейбер, — покачала головой церковница, в ее руках появились особые черные ключи, от них исходила знакомая аура проклятья. — Это личная вендетта, я сама с ними разберусь, мне нужен лишь адрес, время, когда они будут все вместе, и отсутствие лишних глаз.
— Если ты умрешь, то я не получу своей выгоды, — заметил я.
— Они... — Кала тяжело вздохнула, — они не бойцы, они трусливые воры и лгуны.
— Месть? — благодаря кольцу я тоже познавал немного большее, чем можно было увидеть просто зрением. — Говорят, любовь — сильнейшее чувство на свете, она побеждает зло, лечит душевные раны и все такое. Но прострелите голову ребенку и его матери на глазах у отца, и никакая любовь не заставит его вас простить и полюбить: ни христианство, ни буддизм, ни мусульманство, — я чувствовал, как темнота, мягкая и обволакивающая, наполняет меня, она не давила и не заставляла идти убивать, не шептала слова ненависти и злобы, она просто была... Тьма задала лишь один вопрос: не месть ли тогда сильнейшее чувство на свете? Чуть улыбнувшись, я посмотрел прямо на девушку. — Месть бывает сладка, но сначала разум твой должен быть холоден.
— Как я и говорила, они не бойцы, но обладают особой силой, — экзорцистка секунду раздумывала, стоит ли посвящать меня в детали, но в конце все же продолжила. — Их глава в свое время помог четырем другим более слабым родам, он улучшил качество цепей их детей и даже смог придать каждому ребенку силу элемента. Долгие годы он оказывал поддержку этим семьям, но когда пришло время, его наследник убил всех тех, кто ему доверял, чтобы использовать силу элементов в детях тех семей для усиления собственной дочери, — церковница хмыкнула и наконец посмотрела на меня, в ее руке вспыхнуло зеленое пламя. — Не шутка ли, что в тот день меня сбила машина и я попала в больницу, ублюдок не получил свой элемент, но очень хотел. Я была никем, некому было меня защитить, и тогда я пошла в церковь и вступила в ряды экзекуторов. Не буду рассказывать, как я это сделала. Завершу историю тем, что мне не добраться до этого мага, не сейчас.
— А, значит, войнушка все же будет, — фыркнул я, попробовав удержать в руке револьвер, пальцы начали немного слушаться, но все же это было неприемлемым результатом, я призвал меч, так было чуть лучше. — Церковники тоже собирают силы, и мало кому будет дело до пропажи одной, пусть и влиятельной, семьи, когда придет время...
— Отец я знаю что ты здесь! — от громкого стука, дверь едва ли не слетела с петель. — Открой или я выбью эту жалкую преграду.
— Вот дерьмо, — вздохнул я.
* * *
— Это была самая дерьмовая идея из всех твоих идей, — повторил в третий раз Арчер, от чего Широ лишь закатил глаза, видимо, Слуга решил выпилить его мозг своим нытьем. Лучник в свою очередь не согласился бы, так как считал, что выпиливать там просто нечего.
— Я пытаюсь спасти людей, — остановившись у начала подъема к замку, Эмия повернулся к Арчеру. — Скажи мне, если есть хоть маленький шанс остановить эту треклятую войну без жертв, без смертей и ты будешь знать, что намеренно его избежал только из-за трудностей. Ты сможешь это принять?
Арчер скривился так, словно ему на рану вылили уксуса, но, вздохнув, пошел за парнем, молча. Страж Противодействия, повернувшись налево, внимательно посмотрел на небольшое озеро на северной части замка, прошлый раз он сражался на восточной части, где располагался лес, который сейчас находился за крепостью. Соответственно позади и справа на западе и юге находился Трифас, откуда прибыли гости.
Гомункулы и големы, находящиеся на входе, никак не отреагировали на вошедшего мастера и Слугу, встретил их все тот же охотник. Кивнув в вежливом, но далеко не дружелюбном приветствии, Каспар сделал приглашающий жест в сторону небольшой арки, ведущей в боковую часть замка, не разрушенную недавним вторжением. Лучник отметил несколько новых пристроек с башенками на стенах и активные ремонтные работы в том месте, куда ударила его проекция. Если Ассасин и был где-то рядом, в чем лично Страж Противодействия ни капли не сомневался, то заметить убийцу ему не удалось. Стрелок привел пару к небольшому, но красивому саду. Не яркие, но приятные глазу растения отлично придавали уюта. Небольшой пруд в центре сада, заполненный рыбами из местного озера и рек, несколько выбивался в цветовой гамме, но отчего-то казался тут совершенно родным.
Гомункулы Гордеса действительно вложили всю душу в создание этой части замка, если у них была душа. Теперь, находясь на грани смерти, Фьоре по-новому могла посмотреть на их труд, на свои достижения и на свою жизнь. Было в этом абсолютно не магическом месте что-то волшебное, заставляющее думать, что завтрашний день будет лучше. Теперь девушка отчего-то понимала, почему дочь Горда любила тут играть с гомункулами. Дарник в отличие от своей внучки не видел красоты, он уже давно приучил себя не обращать внимания на то, что не являлось частью его планов или не имело отношения к магии. Простое наслаждение прекрасными запахами было чуждо главе клана Игдимилления, он должен был быть главной шестеренкой в отлаженном механизме, всегда сильным и уверенным, вести своих подчиненных... и пасть вместе с ними, если того потребует ситуация. Виктория и Шики остались в лазарете, а Роше просто была не интересна политика, да и вообще все, что не касалось големов. Даже если Игдимилления проигрывали, мальчишка никак не выказывал своего беспокойства полностью погруженный новой идеей модернизации своих кукол. Ребенок, что был ближе к своим бездушным творениям, чем думали все остальные. Музик сидел поодаль от остальных членов клана на знакомой скамье возле пруда, медленно отламывая небольшие кусочки от хлеба и бросая их в воду.
Широ присел за небольшой круглый стол, чисто белый цвет которого несколько выбивался из общей палитры. Юноша отметил про себя, что, скорее всего, его принесли сюда именно для этой встречи. В абсолютной тишине служанка расставила перед всеми сидящими за металлическим столом изысканные фарфоровые кружки с ароматным чаем. Широ уже скорее механически провел структурный анализ после того, как его провел Арчер.
— Итак, мистер Эмия, — первой сделав глоток ароматного напитка, начала беседу Фьоре после того, как Каспар отошел от стола, где сидели лишь мастера. Семирамида решила остаться вместе со своим мастером Роше, так что рядом из Слуг была лишь Кастер, но Скатах предпочла сидеть на краю защитной стены, наблюдая за переговорами с расстояния. — Мы готовы выслушать вас.
— Эта война, она и вправду так нужна? — вопрос Широ застал всех врасплох. — Эти люди, эти гомункулы, что умерли, это стоит того? Ваши жизни и жизни ваших близких стоят того?
— Эмия, вы жили когда-нибудь на улице? — тон Дарника буквально источал лед. — Вы знаете, что такое побираться? Жить на милостыню и подачки тех, кто ничем не лучше вас? Вы, мальчик мой, жили в красивом доме с любящим опекуном, не знали голода, не знали унижения, — Престон разлил свой чай на стол, но в тот же момент, как жидкость коснулась гладкой поверхности стола, повинуясь магии, появился рисунок. — Сакура Мато. Ваша подруга, сколько времени вы ее знаете?
— Достаточно, — не менее прохладно ответил Широ, с трудом сдерживая желание встать, — достаточно, чтобы не позволить вам оскорблять ее и угрожать ей.
— Боюсь, что вы не совсем верно поняли моего дедушку, — поспешно вмешалась в назревающий конфликт Фьоре, коснувшись рукой рукава Дарника. — Сакура Мато была вторым ребенком. Вы знаете, что в Ассоциации делают со вторыми детьми?
— Да, я слышал лишь немногое, но думаю, я понимаю, — с трудом выдавил Широ, гнев тут же сменился тревогой и болью. Он был рядом с Сакурой столько лет и был все это время слеп. Отец не зря предупреждал его о том, насколько жесток мир магов, но столкнуться с такой жестокостью столь близко — к такому он не был готов.
— Боюсь, что вы даже близко не понимаете, — жестко начал Престон, но затем его голос немного смягчился. — Впрочем, прошу прощения, не мне вас судить. Вы, по крайней мере, тоже пытаетесь сделать мир лучше. Жаль, что наши пути сошлись именно так.
— Я тоже извиняюсь за излишнюю грубость, Дарник-сан, — поклонился Эмия и, успокоившись, он вновь посмотрел на собеседников. — Думаю, мы начали излишне эмоционально. Я участвую в этой войне не ради победы, не ради Грааля и даже не по поручению Ассоциации, как вы, думаю, полагали.
— Тогда я не понимаю, — Престон столетия провел в политике и если уж не точно, то с большой вероятностью мог читать своих собеседников, и сейчас он мог уверенно сказать, что Эмия ему не лгал, — что заставило вас участвовать в этой войне?
— Обещание. Один ребенок по глупости обещал себе, что станет Защитником Справедливости, он вырос, стал сильнее, он попытался подарить людям мир без войн, но проиграл, — пальцы Широ сами собой сложились в замок перед ним, Арчер едва заметно напрягся, но не стал останавливать своего мастера. — Этот человек потерял все: родителя, близких друзей, наставника, любимую, дочь и свою жизнь. Взамен он не получил ничего. Он не смог спасти никого. Никого, кроме меня. Я — все, что он смог спасти, и я тот, кто решил нести его идеалы, когда он умер.
В саду повисло молчание, никто не знал, что сказать. Никто, кроме одного человека.
— И ты взял на себя ношу, зная, что не сможешь ее вынести, не отказался от нее даже после того, как понял, что шанс успеха равен нулю, — Кастер спрыгнула с крепостной стены, ее лицо было абсолютно нечитаемым, но в глазах мелькнул гнев, гнев вперемешку с легким восхищением. — Ты, похоже, совсем идиот?
— Моя прошлая Слуга считала так же, — чуть улыбнулся Широ. — Полагаю спорить с ней не мне.
— И к сведению, я с ней полностью согласен, — словно ни к кому не обращаясь, вздохнул Арчер, заставив улыбку Эмии стать чуть шире.
— Я был среди нападающих две ночи назад. Как бы то ни было, жизни погибших здесь — и моя вина, — легкая улыбка исчезла с лица парня так же быстро, как и появилась. — И я пришел для того, чтобы спасти тех, кого могу. Пока я еще хоть что-то могу сделать.
— Вы, мистер Эмия, все еще в команде Красных, а мы — в команде Черных, — вздохнула Фьоре. — Если вы пришли для того, чтобы просить нас сдаться, то вы просто теряете время.
— Сейбер, Лансер, Райдер и Берсерк уничтожены, — спокойно произнес Арчер, Каспар сделал шаг в его сторону, намереваясь вмешаться, но Фьоре мягко его остановила, подняв ладонь.
— Продолжайте, Арчер Красных, — сказала девушка в инвалидном кресле.
— Мы превосходим вас вдвое, в то время как вы лишились сильнейшего класса Сейбер и наиболее влиятельного на этой земле Лансера, — лучник говорил спокойно без тени пренебрежения или превосходства, он просто излагал факты, с которыми всем присутствующим так или иначе пришлось смириться. — Я не считаю оставшихся Слуг слабыми, но думаю, что исход уже ясен. Моя коллега переговорила со Святой Церковью, вас обеспечат надежным укрытием в Ватикане.
— И прожить оставшуюся жизнь, как запертые крысы? — несогласие и вызов ясно читались в глазах Дарника.
— Это лучше, чем умереть ни за что, — парировал Арчер.
— А вот я думаю, кто-то очень беспокоится о своей "коллеге", — мягко сказала Кастер, ее алые глаза читали Стража Противодействия словно книгу. — Я думаю, что ты волнуешься о том, кто станет первой целью сейчас, когда Красные будут в шаге от победы.
— Сейбер покинула войну, — хмыкнул лучник, смело встретив пронизывающий взгляд, медленно приближающейся Скатах.
— Она вернулась, — женщина медленно обошла напрягшегося мужчинк вокруг и шепнула ему почти на ухо, — ОНА вернулась.
— Ты лжешь, — Арчер почувствовал плохо контролируемую злость и с силой сжал кулаки, — это невозможно.
— Ты все еще веришь в иллюзии, но они разобьются, — Кастер отстранилась от лучника и, потеряв интерес, растворилась в алых всполохах.
— И мы снова отклонились от темы, — вновь взяла ситуацию в свои руки Фьоре. — Мистер Эмия...
— Можете звать меня Широ. Пожалуй, так будет даже лучше, — поправил девушку Эмия, все эти мистеры слишком непривычно звучали для человека, воспитанного на востоке и привыкшего использовать именные суффиксы. Возможно, это было несколько грубо не соблюдать некий этикет, но парень полагал, что в ближайшие несколько суток им придется сражаться насмерть. Нет нужды в лишнем изяществе перед смертью.
— Хорошо, Широ, — кивнула девушка. — Наша война — это не столько Слуги или магия, это идея. Идея равенства магов, независимо от длины родословной, это права для вторых детей, таких как ваша знакомая. Если отступим мы, то замолчат и все остальные.
— Вы понимаете, что это породит войну внутри магического сообщества и многие погибнут? — Широ посмотрел в глаза собеседницы, но увидел там лишь стальную решимость.
— Мы осознаем риски, мы, как вы заметили, рискуем и своими жизнями, — девушка медленно опустила руки на свое кресло. — Игдимилления никого не заставляют участвовать в нашей борьбе, но мы дали понять Часовой Башне, что не будем молчать.
— Вы обрекаете на гибель не только себя, но и других, — Широ тяжело выдохнул, мир не был черно-белым, не состоял из отъявленных негодяев и сияющих чистотой героев. — Позвольте мне поговорить с остальными магами, я не могу уйти, не попытавшись спасти хоть кого-нибудь, позвольте мне увести хотя бы детей.
— Сожалею, но я не могу пустить вас внутрь крепости, — отказ был мягким, как и внешность Фьоре, но непреклонным, — однако я немедленно разошлю ваше сообщение остальным, — подошедшая служанка, приняла у своей госпожи необходимые распоряжения и допуски, а затем удалилась. — Даже если мы проиграем, наше дело продолжат другие, многие семьи из слабых и бесправных родов уже увидели, что старым порядкам и Лордам нужно и можно дать отпор.
— А если они начнут восстание, если вы добьетесь своего? — Эмия прикрыл глаза руками и тяжело вздохнул. — Вы представляете сколько людей погибнут? Представляете, что будет с ними, если Ассоциация победит?
— Они погибнут, — сказал Дарник.
— Но они погибнут свободными, — продолжила Фьоре. — Это лучше, чем закончить марионеткой в подвале с насекомыми.
— Не со всеми обращаются так же, как с Сакурой, — слова давались с трудом, просто говоря это, Широ чувствовал себя слишком отвратительно.
— Я говорила не о Вашей знакомой, — девушка немного отъехала назад и покатилась к замку. — Я говорила о его дочери, которую Вы убили, — Фьоре повернулась к все еще сидящему в стороне Горду, а затем, отведя печальный взгляд, направилась к выходу из сада. Секунду спустя Каспар нагнал ее и, взявшись за ручки инвалидного кресла, помог своему мастеру, перед уходом она добавила лишь: — Чувствуйте себя свободно, сегодня до вечера вы наш гость.
