— Билл, почему Тихо? Почему дети прилетели из Невады сюда? Я слышала, как жаловались в НАСА. Мы далеко от лунного экватора, так что на дорогу тратится много топлива. А поверхность такая неровная, что было сложно совершить первую посадку.
Он хмыкнул. — У этих ребят из НАСА не все дома. Не забывайте, мисс Делла... Маура. Они же дети. По крайней мере, были детьми, когда прилетели сюда. Так куда бы ребенок захотел отправиться жить? Как насчет самого известного кратера на Луне?
Это был лучший ответ из всех, что она слышала. — А вам не кажется, что они уже не дети?
— Черт, я не знаю, кто они, — пробормотал он. — Вы только посмотрите.
Автобус поднялся на гребень холма, и перед ней снова открылся вид на пейзаж: ярко-голубая Земля на фоне нежных осенних красок Луны. Почва была изрыта и деформирована; она даже видела огромные застывшие волны в скалах — следы от удара, в результате которого на поверхности Луны образовался кратер Тихо. Но и сами скальные породы были испещрены кратерами, большими и маленькими, и усеяны обломками.
Тихо был молод по лунным меркам, но невообразимо стар по земным.
Поездка автобуса с большими сетчатыми колесами была похожа на сон; автобус кренился и раскачивался из стороны в сторону, медленно продвигаясь по неровной поверхности. Она чувствовала легкость, ее бросало то вправо, то влево. Это действительно было незабываемое ощущение.
Вокруг Нетландии располагались кольца охраны, концентрические, как скалистые террасы, окаймлявшие стены кратера Тихо.
Автобус проехал через высокий проволочный забор из лунного материала и подъехал к низкому куполу, покрытому реголитом. К автобусу был протянут тканевый туннель, похожий на переходной мостик в терминале аэропорта, и автобус с тихим стуком пристыковался к нему. Когда дверь открылась, на пороге стоял солдат ООН в форме, за его спиной — другие вооруженные солдаты, готовые их досмотреть.
Проходя через люк, Маура почувствовала запах горящего металла в тех местах, где обшивка соприкасалась с космическим пространством, и легкий древесный дым — запах окисляющейся лунной пыли. Экзотическая реальность Луны, вторгающаяся в унылую бюрократию времен холодной войны и проверку документов.
Никто из пассажиров автобуса — даже Билл Тайби — не вышел на первом контрольно-пропускном пункте. Никто, кроме Мауры.
Проход был полупрозрачным — туннель между черным небом и светящейся землей. Вытянув шею, Маура вгляделась в тканевые стены и увидела Нетландию. Это был купол серебристо-серого цвета. Внутри виднелись зеленые оттенки. Что-то двигалось, словно раскачивающийся ствол дерева. Боже правый, это была шея.
Перед входом в комплекс помощница остановилась и указала на купол. — Он поляризован. Попеременно становится то непрозрачным, то прозрачным, имитируя смену дня и ночи, как на Земле. А в течение долгой ночи включаются огни, чтобы добиться того же эффекта. — Видите? Там на опорах установлены прожекторы, как на спортивном стадионе. — У помощницы были светлые волосы и голубые глаза — классический нордический тип. Из Миннесоты? Но акцент у нее был нейтральный.
Маура спросила: — Я там не жирафа увидела?
Девушка рассмеялась. — Может быть. Мы думаем, что это жираф.
— А вы разве не знаете?
— У меня допуск только до фиолетового уровня.
— Как давно вы здесь?
— Два года с перерывами.
— Вам не любопытно?
— Нам платят не за любопытство, мэм. — Тут профессиональная маска слегка сползла. — Вообще-то нет. Нетландия — это просто шатер, полный этих маленьких "синих" монстров. Что тут может быть любопытного? В любом случае у вас же синий допуск, верно?
— Да.
— Думаю, вы сами все увидите, чего бы вам это ни стоило.
В другом конце коридора был еще один шлюз, еще одна проверка охраны, где Маура попрощалась с помощницей, единственной целью которой, похоже, было сопроводить Мауру на расстояние в двадцать метров из этого путешествия длиной в четыреста тысяч километров.
Проверка заняла еще час. Ее пропуск и другие документы несколько раз перепроверяли, ее дважды обыскали, протащили через рентгеновский аппарат, металлодетектор и другие сканеры, которых она не знала. Наконец ее попросили раздеться, и она осталась одна под душем, который то включал, то выключал воду, и от него пахло каким-то антисептиком. Она с отстраненным удовлетворением отметила, что ее тело обвисало не так сильно, как дома. Затем последовал импульс света и резкая боль. На открытых участках кожи остался тонкий слой пепла.
После этого ей выдали свежую одежду: нижнее белье и комбинезон. В комбинезоне не было обычных карманов, только прозрачный карман снаружи, куда ей разрешили положить синий пропуск, паспорт, носовой платок и другие мелкие вещи.
Ее провели по последнему прозрачному коридору — в последний раз она взглянула на Луну, — а затем в сопровождении еще двух солдат — их здесь, должно быть, десятки, подумала она, и это чертовски дорого обходится, — она прошла сквозь изогнутую стену Нетландии.
И вот под ее ногами уже была трава, а над головой — иссиня-черный купол, испещренный огромной размытой тенью, которую отбрасывали горы на краю кратера Тихо.
Там росло несколько кустов и одно гигантское дерево, низкое и приземистое. Воздух был прохладным, бодрящим, свежим и пах зеленью и скошенными летними лужайками. Зеленая трава на Луне. Кто бы мог подумать, что она до этого доживет?
Перед ней стояла девушка лет шестнадцати, стройная, гибкая, босая, в простом оранжевом платье с ярко-синим кругом на груди. Ее лицо не было красивым, подумала Маура, но оно было спокойным, сосредоточенным, невозмутимым. Гармоничным. У нее не хватало одного нижнего зуба.
Это была Анна. И у нее были крылья.
— Рада снова вас видеть, мисс Делла, — серьезно сказала Анна.
— Зовите меня Маура. Значит, вы меня помните.
— Вы всегда были нам другом.
Маура вздохнула. — Дитя мое, я пыталась вас убить.
— Вы исполняли свой долг. В мире есть люди и похуже вас, Маура Делла. Почему бы вам не снять обувь?
Маура улыбнулась. — Почему бы и нет? — Она сбросила туфли и пошла по траве. Трава под ногами была прохладной и влажной. Стебли казались странно жесткими, но она знала, что это из-за низкой гравитации.
Анна сложила крылья и подпрыгнула: просто толкнулась согнутыми ногами и взлетела на три метра или даже выше. Казалось, она зависла в воздухе на один удар сердца. Затем взмахнула крыльями — Маура ощутила мощный поток прохладного, разреженного, кристально чистого воздуха — и Анна взмыла в небо.
Маура взглянула на двух солдат позади себя. Один из них, крепкий, как бык, светловолосый мужчина, не сводил с тела девушки пристального взгляда.
Анна аккуратно приземлилась, сделав пару шагов, и ее стройные ноги мелькнули в воздухе.
Маура медленно зааплодировала. — Я бы хотела попробовать.
Анна расправила крылья. — Это не так просто, как кажется. Нужно махать крыльями с такой силой, чтобы выдержать одну шестую своего земного веса. — Она посмотрела на Мауру. — Представьте, что в каждой руке у вас по четырехкилограммовой гантели, и вы держите их на расстоянии вытянутой руки от тела... Может, вам лучше сегодня прокатиться на аэромобиле. Так будет проще.
Маура вопросительно посмотрела на своих сопровождающих.
Блондин-солдат заговорил. — Мы не можем проехать дальше, мэм. Но у вас есть разрешение. На свой страх и риск. — Он говорил с акцентом, как будто был родом из Центральной Европы, возможно, из Германии. Он указал вверх. Маура увидела робота-наблюдателя размером с футбольный мяч, маленького, сложного и блестящего от множества линз, который бесшумно скользил в воздухе. -Просто крикните, и мы вас заберем.
— Спасибо.
Маура позволила девушке отвести ее к небольшой огороженной площадке, где стояли три машины, небрежно припаркованные прямо на траве. Маура выбрала одну из них и с юношеским задором, дарованным ей лунной гравитацией, ловко перемахнула через дверцу и уселась за руль.
Машина представляла собой белую коробку из металла и керамики, открытую, с джойстиком и небольшой панелью управления. На ней была маркировка "Боинг" и простые инструкции, написанные большими печатными буквами. Машина была без колес, вместо них по углам располагались турбовентиляторные двигатели. Маура быстро научилась с помощью джойстика поворачивать двигатели в разные стороны.
А когда она запустила двигатель — бесшумный, работающий на экологически чистом водороде, — машина взмыла в воздух. Стоило ей нажать на джойстик, как машина накренилась и запрыгала из стороны в сторону, как в "Джетсонах" [Джетсоны или Семья — название и персонажи серии комиксов, мультфильмов, игры].
Анна взмыла в воздух и стала кружить выше. Когда она вылетела из тени Тихо и оказалась на солнце, ее крылья словно вспыхнули. Затем она развернулась и устремилась к центру купола.
Маура последовала за ней, но более осторожно, держась в метре над травой.
Нетландия была размером с футбольное поле. Большую ее часть покрывала трава, но кое-где поблескивали пруды, голубые, как бассейны. Маура видела, как маленькие роботы-садовники осторожно передвигаются по траве, подстригая ее и вскапывая.
Из травы торчали невысокие холмики. В одном из них была открыта дверь, из которой лился яркий искусственный свет. Возможно, там спали дети, чтобы не подвергать себя воздействию высокого уровня радиации на Луне.
В самом центре купола была огороженная высокой стеклянной стеной площадка. Маура знала, что даже с ее синим пропуском ее не пропустят за эту ограду, потому что там находился артефакт — транспортный пузырь, или что-то в этом роде, — который дети сконструировали в Неваде, чтобы защититься от ядерного взрыва и добраться сюда.
Даже сейчас ни один взрослый не имел ни малейшего представления о том, как он работает.
Анна полетела к единственному гигантскому дереву в куполе.
Мауре оно показалось похожим на дуб, но его ствол был не меньше шести метров в обхвате, а каждая из его основных ветвей, широких и крепких, достигала метра в толщину. Но дерево выглядело каким-то недоразвитым, словно ему было суждено расти вширь, а не ввысь. Если бы оно сохранило свои пропорции, то, наверное, достигло бы ста пятидесяти метров в высоту и вышло бы за пределы купола размером со стадион.
Анна спланировала на ветку и грациозно уселась, сложив крылья за спиной. Маура заглушила двигатель, и аэромобиль с тихим скрипом опустился рядом на изгиб ветки.
Маура увидела других детей, которые, казалось, были далеко внизу. Там было две группы по четыре-пять детей в каждой; самому старшему из них было около десяти лет. После пяти лет, проведенных на Луне, они выглядели худыми и грациозными. Одна группа играла во что-то вроде салок, бегая огромными скачками, кувыркаясь и выделывая эффектные лунные пируэты. Маура слышала их смех, который доносился до нее, словно плеск воды.
Вторая группа вела себя более сдержанно. Они двигались вокруг друг друга, но по определенным траекториям, на каждой из которых замирали на долю секунды, а затем переходили к следующей. Казалось, они разговаривают или, может быть, поют, но Маура не могла разобрать слов.
— Анна, а где дети Тайби? Том и Билли...
Анна показала.
Тайби были в той группе, которая вела себя сдержанно. Маура узнала Тома, которому было уже десять лет. Его круглое лицо было сосредоточенным и серьезным. На поясе у него висело электронное "сердце" — потрепанное, грязное, возможно, неисправное, подарок давно потерянной матери. Она гадала, кто из младших детей Билли.
Когда-то она пообещала его отцу, что защитит Тома. Ради этого обещания она проделала весь этот путь. И все же чем она могла его защитить? Что она вообще могла ему дать?
— Ты не знаешь, что они там делают?
— Работают. Это то, что ваши люди называют...
— Мультиплексированием. Да, я знаю. О чем они говорят?
Лицо Анны напряглось. — Они обсуждают ограничения на предельное многообразие.
Маура подозревала, что ей будет непросто дослушать этот разговор до конца. — Многообразие чего?
— Вселенных. Разумеется, это прописная истина, что должны существовать все логически возможные вселенные. Вселенная, эта вселенная, описывается — хм, не то слово — формальной системой. Математика. Математическая система.
Маура нахмурилась. — Ты имеешь в виду Теорию всего?
Анна махнула рукой, как будто это было сущим пустяком, и ее прекрасные крылья зашелестели. — Но существует множество формальных систем. Некоторые из них менее богаты содержанием, некоторые — более. Но каждая формальная система, логически внутренне непротиворечивая, описывает возможную вселенную, которая, следовательно, существует.
Маура попыталась понять, о чем речь. — Приведи пример формальной системы.
— Правила геометрии. Я имею в виду геометрию Евклида.
— Это из школьной программы.
Анна укоризненно посмотрела на нее. — Я никогда не училась в школе, Маура.
— Мне жаль.
— Некоторые из этих вселенных, согласно формальным системам, достаточно сложны, чтобы поддерживать самосознающие подструктуры. Жизнь. Интеллект. А некоторые вселенные недостаточно богаты. Например, вселенная, описываемая евклидовой геометрией, вероятно, не является таковой. Следовательно, ее нельзя наблюдать. Группа исследователей пытается выяснить, можно ли отнести вселенную, которую нельзя наблюдать, но которая при этом существует, к другой категории существования. — Анна взглянула на Мауру. — Вы понимаете?
— Ни черта не понимаю.
Анна улыбнулась.
Маура видела, как над головами детей парят роботы-"светлячки", наблюдая за ними и записывая все, что они делают и говорят. Возможно, в танце этих стройных фигур заключено огромное сокровище знаний и мудрости, но все эксперты мира не смогли бы его расшифровать. Компания IBM заявляла, что на создание программного обеспечения для перевода уйдет несколько десятилетий.
Дети, похоже, создали свой собственный язык, смешав элементы родных разговорных языков с жестами, танцами и музыкой. Это был сложный многоуровневый канал коммуникации, в котором было мультиплексировано множество потоков информации. Лингвисты считали, что это настоящий язык с единой грамматикой. Но он превосходил человеческие языки богатством своей структуры, скоростью и сжатием передачи данных, тем, что был аналоговым — казалось, что угол наклона руки или головы имеет огромное значение для передачи смысла, — а также скоростью эволюции, которая порой менялась ежедневно.
Кроме того, в нем, похоже, были особенности, которые невозможно перевести на английский даже в принципе. Например, новые времена. Одно из них было основано на палиндромных конструкциях, симметричных во времени, и, судя по всему, предназначалось для описания ситуаций с циклической причинно-следственной связью или даже с ее нарушением.
Грамматика для путешественника во времени.
Некоторые теоретики утверждали, что упорядоченное линейное восприятие времени, четкое разделение на причину и следствие, свойственное людям, — это артефакт ограниченного сознания, сродни тому, как мозг "конструирует" изображение лица по нескольким штрихам на странице. Возможно, дети воспринимали время на более глубоком уровне: нелинейно и даже вне причинно-следственных связей.
