Командующий вражескими войсками, маршал Солана, почувствовав, что его войска покидает стратегическая инициатива, совершает неслыханный ранее маневр. Он массированный десант высаживает едва ли не в расположении имперского штаба Восточного фронта, адмирал Фридрих Кант погибает в боях с вражескими десантниками, а сам фронт начал рушиться. Тогда с имперскими войсками происходит непредвиденное событие, 18-я и 22-я имперские пехотные дивизии впадают в панику, их солдаты бросают укрепленные позиции, толпами бегут в тыл, тысячами сдаются в плен наступающим армейским группировкам "Кемпф" и "Рольф" Соланы.
Всего за неделю наступления войска под командованием маршала Соланы захватывают громадное пространство, едва ли не половину территории Кирианской империи. Две имперские дивизии 22-я и 50-я оказались прижатыми к имперской границе, отступать им теперь было некуда. Соседнее к империи государство Магриб, наверняка бы, их интернировал, как только они пересекли бы границу. Перед ними замаячила одна только альтернатива, сдаваться в плен Солане, имперским кланам. Обе же имперские танковые дивизии растворились на большом пространстве, на котором сейчас велись боевые действия!
Закончив свой тяжелый рассказ, полковник Солнцев, начальник штаба 22-й пехотной дивизии, замолчал, посмотрел в глаза полковника Дермье и сказал:
— Так что наши дела хуже некуда! Мы не знаем, где наши полки, как ты, наверное, уже видел сам, дороги забиты дезертирами, там все перепутано! Скоро и здесь появятся войска Соланы, тогда с нами будет окончательно покончено!
— Но ведь они пока не появились, значит, у нас остается какой-то шанс!
— Что ты имеешь в виду под этим шансом? Сражаться некому, солдат-то у нас нет!
— Кто тебе сказал, что у нас нет солдат? Когда нашими имперскими солдатами забиты все окружающие нас дороги! Унтер Усачев! — Громко позвал полковник Дермье.
Дверь кабинета начальника штаба тут же распахнулась, на пороге кабинета появилось невозмутимое лицо старого унтера десантника.
— Срочно сформируй патрули по четыре десантника в каждом! Направь их на дороги, проходящие вблизи этой деревни! Для них все один приказ, у всех офицеров проверять документы, а затем их вместе с солдатами направлять в распоряжение нашего начштаба, в распоряжение полковника Игоря Солнцева. Вы же полковник из этих разрозненных подразделений начните формировать боевые части и подразделения нашей 1-й ударной имперской дивизии. Так что, господа, прошу вас немедленно приступать к исполнению приказа!
— Ты же, унтер, задержись, у меня к тебе персональный разговор имеется!
Когда за Игорем Солнцевым закрылась дверь его же кабинета, то полковник Дермье обратился к унтеру со следующими словами:
— Я могу сделать тебя своим заместителем, а это чин майора или полковника, наследное дворянство, но в этом случае ты, унтер, должен постараться до конца разобраться в том бардаке, который сейчас здесь творится! Помимо того, что мы должны заново сформировать дивизию, в первую очередь нам нужна разведка. Если мы не будем знать, чем сейчас занимается противник, то в первом же бою он нас за схавывает за здорово живешь, так что иди, ищи и дерзай на дороги. Постарайся также найти способного молодого офицера, который нашу разведслужбу мог бы поставить на ноги. И вообще присматривайся к тем офицерам, на которых, по твоему мнению, можно было бы положиться. Так что, унтер Усачов, собирайся, вместе со своими десантниками отправляйся на дороги наводить имперский порядок. Если не можешь сделать это своими кулаками, что ж, тогда можешь воспользоваться ножом или ручным фазером в зависимости от обстановки! Отправляйся, теперь многое будет зависеть от твоих, Усачов, или от действий твоих десантников на этих дорогах!
Лицо старого унтера ни в чем не изменилось, но полковнику Оливеру Дермье вдруг показалось, что в движениях этого унтера вдруг появилась какая-то энергия. По крайней мере, сто стороны ему было хорошо заметно, что двигаться унтер начал гораздо быстрее!
Возле моста через небольшую лесную речушку столпилось особенно много военного народа. Здесь в основном находились в недавнем прошлом солдаты 18-й имперской пехотной дивизии.
Вчера 18-я пехотная дивизия сожгла пятьдесят средних танков противника, но в том бою она потеряла две трети своего кадрового состава, практически весь офицерский состав. Сейчас неорганизованная толпа солдат этой дивизии, сломя головы, бежала от противника, которого после вчерашнего боя никто пока еще не видела! Но, как говорится, у страха глаза велики, поэтому солдаты, покинув передовую, бежали в тылы, уже нигде не останавливаясь, сметая все искусственные и естественные заслоны на своем пути. Сейчас толпа дезертиров задержалась перед мостом через реку, так как на противоположный берег реки их пока не пускали артиллеристы, прибывшие к мосту на много их раньше.
Двухтысячной толпой дезертиров как бы командовал капитан Федюнин волею случая, оказавшийся в этой толпе полувооруженной солдатни. На деле же его никто на это не уполномочивал, просто он оказался единственным офицером 18-й дивизии оказавшийся в этой толпе. В недавнем прошлом капитан командовал дивизионной финчастью. Последние часы капитан только тем и занимался, что пытался бывших имперских солдат убедить в том, что им пора остановиться, прийти в себя, вспомнить о присяге, данной Кирианской империи! Но его, разумеется, никто не слышал, сердца и души этих бывших солдат, медленно, но верно становящихся дезертирами, уже были закрыты для восприятия таких благородных слов, произносимых этим офицером.
Перед мостом застыли два дивизиона мощной артиллерии 7-й ударной штурмовой бригады прорыва. Эти оба дивизиона, каждый из которых состоял из четырех шести пушечных батарей, своими 203 мм гаубицами успешно разрушили вражеские оборонительные линии в начале наступления имперских войск Восточного фронта. Впоследствии адмирал Кант так и не смог найти случая для их последующего использования, оба дивизиона некоторое время бесцельно болтались по тылам имперских наступающих войск.
Командир 7-й штурмовой бригады полковник Майнц, почувствовав, что наступление имперцев застопорилось, своим артиллеристам приказал увести их драгоценные орудия на прежние позиции, которые они занимали до начала имперского наступления. Полковник Майнц всем сердцем чувствовал, что эти его орудия имперцам обязательно пригодятся. Они еще скажут свое веское слово в только что начавшейся гражданской войне. Он сам же со своими танками и САУ ринулся вперед, попытаться задержать начинающееся контрнаступление противника. С тех пор полковник Репнин, командир обоих этих артдивизионов, свою артиллерию постоянно уводил от возможного захвата противником.
Но эта проклятая речка со своим хлипким перепутала все его планы. На топографической карте стояла ясная отметка о том, что мост через эту реку бетонный, он может держать вес до ста тонн массы. Одного же взгляда на этот мост оказалось достаточным, чтобы понять, что это хлипкий мост, что он может выдержать всего лишь десять тонн, не более. В то время, когда каждый орудийный комплекс весил чуть более пятнадцати тонн. Вот почему оба дивизиона уже более суток стоят на одном месте, никуда не двигались!
Командиры артиллеристы никак не могли принять решения о том, что же им делать в данном случае?
Если, забыть о переправе через мост, двинуться в обратную стороны, чтобы найти другой обходной путь, то эти ценные орудия могли бы попасть в руки мятежников. Если же попробовать переправиться по мосту, то существовал большой риск того, что весом первого же орудийного комплекса этот мост будет разрушен, тогда имперские артиллеристы были бы вынуждены прибегнуть к единственной остававшейся альтернативе, к чертовой матери взорвать все оставшиеся орудия, чтобы они не достались противнику.
Полковник Репнин вместе со своими артиллеристами продолжал обсуждать тот или иной вариант переправы через реку, не обращая ни малейшего внимания на толпу дезертиров, сбившуюся у моста. В этот момент с высоты на дорогу спикировал совершенно новый имперский пушечный глайдер с эмблемами из черных имперских крестов. Из него на дорогу вышли четверо имперских десантников, которые, молча, перекрыли дорогу, начавшей выдвигаться на мост большой толпе дезертиров. Полковник Репнин, кивком головы, подтвердил приказ лейтенанту Фанштейну, чтобы тот вместе со своими артиллеристами поддержал бы десантников в их противостоянии с дезертирами.
Пожилой, но могучий телосложением имперский десантник, молча, протянул руку и потребовал, когда эта толпа вплотную приблизилась к нему:
— Ваши документы!
Случилось так, что перед ним в этот момент оказался сам капитан Федюнин, который растерялся от такого вопроса. Он долго искал свою офицерскую книжку в карманах своего же офицерского кителя, в своей планшетке. Найдя офицерскую книжку, он ее дрожащей рукой протянул унтеру десантнику, осевшим голосом потребовав:
— Что происходит, унтер? Вы не имеете права подобным тоном разговаривать с офицером! Да, и кто вы такой?
Унтер не обратил внимания на эти слова капитана Федюнина, тщательно изучил его офицерскую книжку. Закончив ее изучение, старый унтер начал ею постукивать о фаланги согнутых пальцев своей левой руки, поинтересовался:
— Почему сопровождающие вас пехотинцы одеты не по уставу? Почему они все какие-то расхлестанные. Воротнички гимнастерок у кого расстегнуты не по уставу! Да и где их оружие, фазерные винтовки и карабины, да и кто они вообще такие?
Пришлось капитану Федюнину набраться терпения, рассказать о боях, проведенных 18-й имперской пехотной дивизией, о ее последнем бое с вражескими танками, о гибели офицеров, двух третей состава дивизии в том бою под танковыми орудиями и гусеницами. Его внимательно слушали унтер офицер со своими десантниками, а также дезертиры, окружающие их со всех сторон. Некоторые дезертиры еще во время этого рассказа вдруг начали себя приводить в порядок, застегивать воротники, одергивать гимнастерки.
Внимательно выслушав рассказ капитана Федюнина, десантник унтер отошел в сторонку, достал маленький радиопередатчик, по рации он с кем-то связался. Было слышно, что он повторил рассказ капитана Федюнина, а затем внимательно выслушал то, что ему говорил его собеседник. Завершив радиоразговор, унтер десантник подошел к капитану Федюнину и ему сказал:
— Господин капитан, я только что по вашему вопросу переговорил со своим командиром, полковником Дермье! Так полковник мне приказал вас освободить, предоставить возможность возвратиться на прежнюю должность, ну а этих солдат мы у вас всех заберем. Все они поступают в распоряжение полковника Дермье! Сейчас он занимается формированием новых частей и подразделений 1-й ударной имперской дивизии. Так что счастливого вам пути, господин капитан!
Унтер вернул капитану Федюнину его офицерскую книжка, а затем развернулся в сторону окружающих их бывших имперских пехотинцев, их общей вид ему явно не нравился. Он грудью мощно вздохнул, а затем низким басом проревел команду:
— Приказываю всем построиться в шеренги по сто солдат в каждой из них!
Минут через пять общая суматоха построения закончилась. Ряды солдатских шеренг получились неровными, но одно уж то, что две тысячи солдат подчинились команде старого унтера, было хорошо! Значит, в этих солдатах все еще сохранилась военная дисциплина. В шеренгах отсутствовали взводные или ротные разрывы, так среди солдат не оказалось ни одного офицера.
Все офицеры, как сказал капитан Федюнин пали на поле боя!
Унтер десантник прошелся вдоль этих шеренг, всматриваясь в лица выстроившихся перед ним бывших имперских пехотинцев, а затем громко произнес:
— Спасибо, парни! Спасибо вам за то, что выстояли на поле боя, что сожгли такое количество вражеских танков. Приятно видеть молодых кириан, которые не испугались врага, а, набив ему морду, организованно отошли с поля боя. Капитан Федюнин помог вам дойти до своих. Сейчас мы вас проводим до временного лагеря. Там вы помоетесь, получите новое обмундирование. Вас покормят, а затем переформируют! Дадут неделю на отдых, на учебу. А потом снова пойдете в бой. Только не дай вам бог снова повторить свое бегство с поля боя. Тогда уже вам пощады не будет. Кирианская империя может прощать лишь один только раз, а за остальные дисциплинарные преступления будет жестоко наказывать! До лагеря вас проводит мой боец десантник Аникий. Так что, мужики, честь и вам, и слава! И до новой встречи на поле боя!
Их группы десантников за спиной унтера выступил молодой парнишка в черном десантном комбинезоне, и с фазерным укороченным автоматом через плечо. Он встал перед шеренгами, чему-то весело рассмеялся, а затем подал команду:
— Направо! Правое плечо вперед, пошли отдыхать парни! Нам нужно пройти всего пять километров, а там вас уже будет лагерь! Шагом марш!
Старый унтер вместе со своими десантниками простоял на дороге до тех пор, пока колонна пехотинцев не перешла через мост, не исчезла за поворотом на той стороне реки. Затем он повернулся лицом к колонне гравитракторов с артиллеристскими орудиями на прицепе, уверенным шагом направился к полковнику Репнину, который по-прежнему находился вблизи своего командного комплекса. Полковник все еще не решил своей проблемы, тем более, что позади вдруг стали слышны винтовочная перестрелка, отдельные артиллеристские выстрелы.
— Господин полковник, позвольте представиться, старший унтер-офицер Усачов, 81-я десантная дивизия. По приказу полковника Дермье, командира вновь создаваемой 1-й ударной дивизии, собираю отставшие части и подразделения имперских вооруженных сил, направляю их в лагерь для переформирования!
— Полковник Репнин, заместитель командира 7-й штурмовой бригады. Наши два дивизиона мощной крепостной артиллерии застряли перед этим мостом из-за веса каждого нашего орудийного комплекса, который превышает вес, который может выдержать этот мост. Возвратиться назад и пойти другим путем через другой мост мы уже не успеваем!
— Тогда идите через мост, как говориться, не попробовав, мы не узнаем, выдержит ли или не выдержит этот мост такой нагрузки.
Как это не оказалось удивительным, первый же артиллерийский комплекс переправился по мосту без каких-либо осечек, мост под ним, как говорится, даже не скрипнул. Вслед за первым орудийным комплексом мост пересек второй комплекс, третий, четвертый. Когда на мост должны были взойти орудия второго дивизиона, унтер Усачов попросил полковника Репнина сделать небольшую передышку. Сам он вместе со своими товарищами десантниками занялся осмотром моста.
— Дело плохо, полковник! — Сказал унтер, появляясь из-под моста. — На третьем или на четвертом орудийном комплексе этот мост может рассыпаться! Но ни одного вашего орудия мы не имеем права оставлять противнику, либо по попросту его терять! Поэтому я предлагаю, перед четвертым орудийным комплексом это мост заморозить. Есть у нас такое средство, в течение десяти минут этот мост будет находиться в замороженном состоянии, в этом состоянии он сможет выдержать переправу оставшихся орудий на этом берегу. Так что, полковник, дерзайте, командуйте "вперед" своему второму дивизиону!
