Рипатский университет находился на границе двух частей города, исторической и современной. Старый корпус находился в исторической части, главное здание с планетологическим факультетом — в современной. Кеалор набрал тэрк-номер кабины в старой части города.
Там он не увидел для себя ничего нового. Просто город, похожий на многие города Империи. Дома в два или три этажа, булыжные мостовые, по которым люди ходят пешком. Красивые ухоженные парки с величественными дворцами. Один из этих дворцов и был старым корпусом рипатского университета.
Кеалор внимательно осмотрел здание, стараясь хорошенько запомнить, как оно выглядит. Выглядит как обычный имперский дворец — роскошные парадные входы, тяжёлые оконные рамы, лепнина на стенах. В ЛЭТе были картинки, снимки, но значение имел не только образ здания, но и собственное впечатление. Может быть, стоило войти внутрь? Хотя нет, вряд ли Кэт там часто бывала. Лучше не тратить время и сразу пойти к главному корпусу.
Стоило Кеалору пройти под аркой в старом здании, как всё вокруг неузнаваемо изменилось. Прямо перед ним стоял шестиэтажный прямоугольный корпус с ровными рядами окон, как будто отлитый из гладкого серого камня, а за ним — двенадцатиэтажное сооружение из стекла, напомнившее Кеалору вокзал космопорта на Пегаре. Тот самый главный корпус.
В этом здании было множество дверей с табличками. Загрузив себе в голову семантический курс с Пегара, Кеалор уже выучил барлийский язык достаточно, чтобы разбирать надписи на этих табличках. Вот и табличка "Планетологический факультет". Напротив этой двери стоял памятник из серебристого металла: человек держит в руках шар с сеткой меридианов и параллелей. Человек имел большое сходство с Корендом Артроэ. Подойдя поближе, Кеалор прочитал надпись на постаменте — "Фиэл Артроэ". Так, это сын Коренда, но почему он здесь?
— Одежда-то у вас из магазина исторического костюма, но разглядываете вы почему-то памятник основоположнику вентийской планетологии. Интересуетесь социальной планетологией доиндустриальных цивилизаций?
Кеалор вздрогнул и обернулся, осознав, что вопрос задан на барлийском языке. Рядом с ним стоял человек средних лет в тёмной одежде и очках.
— Да я сам — объект изучения вот того, что вы сейчас сказали. — Кеалор попробовал ответить тоже по-барлийски. Вроде получилось. — Костюм пришлось купить, потому что ничего ближе к привычной одежде я не нашёл. Просто здесь училась моя знакомая, она планетолог...
— Звучит интересно, — кивнул собеседник. — Она планетолог и изучала вашу планету, верно? А как её зовут?
— Кэт... Кэтрин Уильямстон.
Мужчина неожиданно свистнул.
— "Преломление исторических событий в сказаниях народов империи Тинмарран". Это название было у меня перед глазами в течение двух лет. Разрешите представиться, Винтор Синтроэ, профессор социальной планетологии и научный руководитель вашей знакомой. А вы?
— Кеалор тал Альдо из той самой империи Тинмарран.
Профессор Синтроэ рассмеялся.
— А вы случайно её диплом не читали?
— Нет... а что?
— В общем, она там про вас писала. Тесен космос!
* * *
В факультетском буфете почти никого не было. Несколько человек разного возраста, по-видимому преподаватели. Профессор Синтроэ объяснил, что сейчас каникулы, занятий нет и все, кто мог, разлетелись по экспедициям. На факультете работала только приёмная комиссия, готовилась к предстоящим приёмным экзаменам. Но поскольку пока ещё экзамены не начались, работы было не слишком много и профессор мог располагать своим временем довольно свободно. Так что он предложил рассказать и показать такому необычному посетителю любые достопримечательности Венты и Веора, какие того заинтересуют. Услышав, что у Кеалора в распоряжении всего несколько часов до отлёта с планеты, профессор несколько огорчился.
— Жаль, что вы не увидите ночное небо Венты. Оно уникально! Такую картину вы ни на одной другой планете не найдёте. Я не астроном, но любой вентиец или веориец скажет вам то же самое.
— Я видел снимки. Огромная полосатая планета в небе и ещё несколько планет поменьше. — Кеалор передёрнул плечами. — Страшновато выглядит. Хотя в космической цивилизации, наверно, привычно. Я бы хотел просто посмотреть факультет. То место, где училась Кэт. Я понимаю, что тут вряд ли будет что-то особенное. Аудитории, лаборатории, практикумы — это, кажется, во всех университетах похоже. Но всё же хотелось бы взглянуть.
— А вот здесь вы ошибаетесь! — глаза профессора Синтроэ вспыхнули интересом. — У нас на факультете есть на что посмотреть, это я вам как замдекана говорю!
Профессор привёл Кеалора в высоченный двусветный зал. Между нижним и верхним рядами окон зал опоясывал балкон-галерея, на неё вела лестница вдоль стены. В центре зала стоял огромный светло-серый шар, похожий на тот, что держал в руках Фиэл Артроэ — тоже с сеткой меридианов и параллелей, только в два с лишним раза выше человеческого роста. Профессор взял с полочки какой-то прибор, нажал пару кнопок, и шар начал медленно вращаться. На боку его засветился переливающийся оттенками рассветного неба вопросительный знак.
— Разрешите вам представить Большой планетологический глобус!
— Глобус какой планеты?
— А какой хотите. Любой, которая известна Федерации. Вот, например, Вента.
Профессор нажал ещё пару кнопок на приборе. Вопросительный знак исчез, зато на поверхности шара проступила карта планеты. Теперь Кеалор видел, что это действительно глобус. Вполне привычный, просто очень большой. Два материка, горы, реки, озёра и океаны — всё как полагается.
— Мы вот здесь. — На одном из материков, примерно на двадцатой широте северного полушария, засветилась лиловая точка. — Это Рипат. Отсюда плохо видно, но мы можем подняться на галерею. Северное полушарие удобнее разглядывать оттуда.
С галереи и правда было лучше видно весь глобус. Она проходила на уровне экватора, и можно было легко разглядеть и северное, и южное полушарие, кроме совсем уж полярных районов. Глобус вращался, но можно было и по самой галерее обойти его полностью.
— Вот политическая карта планеты. — Материковые ландшафты сменились яркими пятнами. — А вот геологическая. А сейчас я вам покажу Веор.
Глобус полностью изменился. Материки исчезли, планета была почти полностью покрыта водой, имелись только несколько крупных архипелагов.
— Какую планету вы хотели бы посмотреть? Хотите вашу Ирганто?
— А у вас есть её карта?
— Уже лет двадцать, со времени первой планетологической экспедиции Вальдеса. — Профессор переключил кнопки, и на глобусе появились хорошо знакомые Кеалору очертания. Материки Могор, Беналет, Аренкар. С востока на запад текла огромная Тинма, из фипсовских болот вытекали Муаро, Фипа и Вольна... Как же ему хотелось туда!
— Это ещё не всё. — Глобус остановился. Две секции меридианов и параллелей в нижней его части открылись, как дверь. — Вы не страдаете клаустрофобией или агорафобией?
— Нет.
— Тогда пойдёмте внутрь.
Внутри глобуса имелась удобная площадка, на которой могли разместиться три или четыре человека. Профессор закрыл дверь и погасил подсветку.
Вспыхнуло звёздное небо Ирганто!
Правда, здесь оно было не только над головой, а полностью вокруг, как будто Кеалор сам был своей планетой. Но это было оно, оно! Вот и луна, и знакомые созвездия, и восходит Але Арсиэс...
— А вот звёздное небо Земли. — Голос профессора доносился как через вату. — Примерно это видела Кэт по ночам на своей планете.
Ой, какая роскошная опорная точка! Кеалор помотал головой, отвлекаясь от воспоминаний, и принялся всматриваться в незнакомую звёздную картину. Вот астеризм в форме ковша, вот большой треугольник из звёзд, луна чуть поменьше и побелее иргантийской, и Але Арсиэс восходит... нет, это не Але Арсиэс, это внутренняя планета родной системы Кэт. Но как же они похожи!
— Вот это Вега, наша звезда, — сказал профессор. Вокруг одной из звёзд треугольника появился кружок и подпись.
— Она самая яркая на всём небе.
— Да, система Земли недалеко от нашей, так что Вега там выглядит очень яркой. А теперь я хотел бы показать вам ночное небо Венты. Впечатление от него будет слабее, чем от настоящего, и к тому же его в любую секунду можно выключить. Так что если вдруг станет нехорошо, скажите сразу!
Картинка сменилась. Над головой сиял огромный, в десяток раз больше полной Луны, зеленоватый круг, покрытый более тёмными полосами. На его фоне кроваво-красным светом сияла яркая точка, от которой в две стороны простирались два длинных хвоста. По сторонам большого круга светились два небольших кружочка, один голубоватый, второй розовый. И всё это на фоне сверкающей россыпи звёзд Млечного Пути.
— Теперь обернитесь и посмотрите в другую сторону.
С другой стороны был виден тонкий серп раза в три больше лунного, окаймлявший тёмный круг, отсвечивающий пепельным светом. Рядом с серпом светилась яркая планета, немного тусклее Але Арсиэс.
— Вот этот огромный зелёный круг — Воэна, одна из крупнейших известных планет, почти маленькая звезда, — пояснил профессор. — Вента является её спутником, а не самостоятельной планетой. Светящиеся кружочки рядом с Воэной — тоже её спутники, они к нам ближе, чем другие планеты Веги. Вот это, — профессор включил стрелку, указывающую на кружок с двумя хвостами, — Воэнир, ближайший к Воэне спутник. Притяжение Воэны вызывает на нём активный вулканизм, и выброшенное из кратеров вещество образует хорошо видимую полосу вдоль его орбиты. Вон тот полумесяц — Венсум, второй крупный спутник Воэны. Вы видите, как ярко Воэна подсвечивает его ночную сторону. А яркая точка рядом с Венсумом — Веор, вторая обитаемая планета в системе Веги. Точнее, первая, потому что Вента изначально заселялась с Веора.
— Это производит впечатление, — согласился Кеалор. — Я чувствую себя нормально, но если бы тут оказались какие-нибудь лунатики, им бы, наверно, было очень не по себе.
— Мягко сказано. Мы-то приспособились за века жизни здесь, но некоторые гости планеты вообще не могут смотреть на небо ночью. Хотя другие утверждают, что ничего красивее за всю жизнь не видели.
В следующем зале на низких пьедесталах стояли различные фигуры. Они двигались: кто-то взмахивал чем-то, кто-то оглядывался, кто-то исполнял что-то вроде танца. Но с пьедесталов не сходили. Увидев вполне достоверного людорака, шевелящего глазными стебельками, Кеалор чуть не схватился за шпагу. Впрочем, шпаги всё равно не было.
— Голографический музей всех известных разумных рас, — пояснил профессор Синтроэ. — Не волнуйтесь, тал Кеалор, это просто такие объёмные движущиеся снимки. Они даже не материальны. — Он ткнул рукой в ближайшую фигуру, и рука прошла насквозь. — В основном, конечно, здесь представители народов Федерации, но и хельмутцы есть, и счалки, как видите, тоже представлены.
Кеалор медленно пошёл по залу, разглядывая фигуры. Они были в натуральную величину и после гигантского глобуса производили не слишком сильное впечатление. Люди с различных планет, кошки сразу трёх расцветок: привычной серой, а также трёхцветной и жёлтой с чёрными пятнами, почти как у Читы. На пьедесталах Кеалор прочитал, что эти две незнакомые кошачьи расы живут на планете Лакс. Хельмутцы выглядели обычными людьми, только мужчина был в какой-то любопытной кожаной форме с глухим шлемом и очками. А вот иргантиец. Кеалор чуть не засмеялся, узнав егеря из охотничьего заповедника, в котором они с планетологами зимой тропили зайцев. Арсиэс милостивая, а это ещё что такое???
Существо на следующем пьедестале не походило ни на что, известное Кеалору. Оно опиралось на десяток щупалец вроде осьминожьих, имело шарообразное тело красновато-серого цвета, покрытое пупырчатой кожей, за спиной у него раскрывались то ли два больших плавника, то ли маленьких крыла, а венчала всё это шарообразная голова с тремя глазами. В отличие от эартийской лягушки, треугольник глаз был обращён остриём вниз, а над глазами находилась полоска кожи, постоянно менявшая свой цвет. Ни носа, ни рта у этого существа не было, но под подбородком свисала на грудь "борода" из сотни мелких щупалец.
"Погонофор, планета Соыэнктон", прочитал Кеалор на пьедестале.
— И это тоже разумное существо? — изумлённо выдохнул он.
— Вполне, — ответил профессор. — Соыэнктон — один из старейших членов Федерации. Конечно, непривычным людям странно видеть существ, которые общаются изменением цвета кожи на лбу, а еду поглощают вот этими маленькими щупальцами.
— А как с ними разговаривать?
— Обыкновенно, через ЛЭТ. Только нужно загрузить специальную переговорную программу, которая меняет цвет экрана, и повернуть ЛЭТ экраном к собеседнику. А если выучить их язык, то есть цветовой код, то с ними можно переписываться с помощью их же ручек. Письменность у них практически полностью совпадает с разговорным языком, поэтому их ручки умеют плавно менять цвет. Такие ручки популярны у художников по всей Галактике, поскольку ими очень удобно рисовать цветные наброски.
После универсального глобуса и голографического соыэнктонца мемориальный музей Фиэла Артроэ чем-то необычным не казался. Просто набор предметов и изображений, связанных с этим человеком. Его скафандр, ЛЭТ с путевыми заметками, портреты в разном возрасте, изображения его семьи, коготь хельмутского дракона...
— Дракона?
— Ну да. Именно Фиэл Артроэ открыл Хельмут. Это очень жаркая планета, жить там можно только в высокогорьях, вот жители и приручили местных летающих ящеров, чтобы добираться с одного горного хребта до другого. Помните лётную форму хельмутца в голографическом музее? Существует беллетризованная биография Фиэла Артроэ, там описано, как он этот коготь заполучил. Если у вас будет время, почитайте, любопытный текст. Вроде бы приключенческий роман, но всё абсолютно документально!
В это время профессору на ЛЭТ пришло сообщение. Он прочитал и кивнул:
— Надо возвращаться к работе. Что-то они там без меня решить не могут. На прощание могу предложить вам: прогуляйтесь по новой части города. За один день Рипат не узнать и не почувствовать, но хотя бы образ города технологической эпохи вы сможете уловить. Правда, эта часть только называется новой. На самом деле она построена несколько веков назад, когда на Венте только начиналась космическая эра, и существует в основном по традиции, потому что есть люди, которым нравится жить так. Но в последнее время, особенно после появления тэрк-сети, многие люди переходят к образу жизни, который, возможно, чем-то похож на привычный вам. Одноэтажные дома с приусадебными участками, среди зелени, но, конечно, набитые современной аппаратурой под самую завязку. Многие офисы и конторы перешли на полностью виртуальный режим, люди работают дома, а товары можно покупать через сеть с доставкой на дом.
— Да, я видел такой город у кошек на Пегаре.
— Пегар — молодая колония Лакса, — кивнул профессор Синтроэ, — и там с самого начала всё устраивалось в соответствии с современными вкусами. Что ж, желаю вам удачи! Приезжайте ещё на Венту, если сможете, и обязательно запишите мой номер. Здесь на обеих планетах есть очень много интересного!
* * *
