Так что деревня была целенькая, а Тору удалось обойтись минимальными затратами психической энергии. Вначале он, вместо того, чтобы сразу заняться в постели делом, заставил девушку помолиться как следует вместе с ним, а затем думал лишь как сделать хорошее дитя, и сумел почти не загрязниться. Правда, честно говоря, девушка-то была довольно чистая душевно и очень наивная. Ей было так хорошо, что она спросила Тора под утро: Это всегда мне так хорошо с мужем будет? Тор не выдержал и сказал ложь во спасение: Конечно, пока ты будешь добродетельной и скромной. Единственно, что удивило Тора: вроде бы он почувствовал какую-то тень наслаждения от соития. Ведь это должно было начисто выгореть, откуда же такое ощущение опять взялось? Или чистота этой девочки была сильнее моей тьмы?
В мастерской дела тоже налаживались. Заказы шли потоком, правда, не высшего класса. Штат был полностью укомплектован, подмастерья и ученики бежали в оазис довольства к знаменитейшему мастеру, и можно было отобрать лучших. Укомплектовал свою мастерскую и Линноган, руководивший созданием оружия среднего класса в обеих мастерских.
Эсса преподнесла мужу ещё один сюрприз. Оказывается, она аккуратно фиксировала все даяния Владетеля крестьянам и дворянам. Теперь у Торабылсписокполучавшихпомощьивозможностьвдальнейшемотследить, будут ли они благодарны. Семейство Сустарирса было вычеркнуто из списка зелёной тушью. Зелёным обычно наносилось рабское клеймо.
Но Тору вполне хватало головной боли с комплектом для короля и с новым сплавом, который пришёл ему на ум во время озарения. Никак не удавалось подобрать технологию его изготовления и сырья было мало. Тор уже начал подумывать, что рядом с их двумя оружейными мастерскими надо бы завести ещё и дом рудознатца. Но за рудознатцем надо было ехать в большой город. Правда, Тор чувствовал, что без поездки в Зоор он не обойдется. Оставалось лишь дождаться, когда принц, который медленно шёл в распоряжение короля, приблизится вплотную и можно будет формально расторгнуть вассальную присягу по всем правилам чести. Словом:
Если властитель
Зло выжигает огнём
В гневе ужасном,
Это спасенье
Для всех невинных людей.
Глава24
Паутинавласти
Обещанные официалами Имперского Суда вознаграждения никак не прибывали, видимо, утверждение натолкнулось на бюрократические препоны. А в один из весенних дней Тор пережил тройной шок. Он получил из Зоора письмо с королевской печатью.
Первый шок: письмо было вскрыто. Отряд принца Крангора перехватил гонца и потребовал письмо для ознакомления, какие секретные дела у Тора с королём. Более того, принц-консул, ознакомившись с письмом, публично расхохотался на грани приличия.
Точно вреда для нас нет! и отдал его своим людям открытым. Он, втайне ненавидевший Тора и завидовавший безродному выскочке, был почти счастлив. Воины, возвращая письмо гонцу, тоже его прочитали, долго хохотали и обменивались непристойными шутками. Был ли тайный приказ перехватывать письма, могли бы сказать лишь принц и некоторые командиры отрядов, но они до конца жизни молчали.
Второй: в момент прихода письма Тор в очередной раз патрулировал свои владения, и письмо получила Эсса. Хозяйка прочитала вскрытое послание и вручила мужу с таким торжествующе-сочувствующим видом, что ему заранее стало не по себе.
Третий: сам текст письма.
Мой единственный муж по тантре Тор!
Его величество король Старквайи Красгор, величайший в роде Энгуэу, прислал Императору и мне вестника, что он узаконивает ребенка, растущего в моём чреве от его семени. Посему он ходатайствовал перед Императором о разрешении на брак со мной. Император разрешил. Мне не осталось другого выхода, как стать первой королевой Старквайи. Поэтому я возвращаю тебе твою клятву.
Память о тебе останется для меня неповторимым воспоминанием.
Наш духовный взлёт связал нас навечно, но твоя жена и сын вытащили
411
нас с самого края того света, а в этом телесном мире наши пути навсегда разошлись. Мне вспоминается куплет из песни нашего незабвенного Клина Эстайора:
Всё то, что было, безвозвратно,
Следы смываются волной,
Всё снова чинно, аккуратно,
И только в сердце новый слой.
А чашу мы испили до дна.
Твоя супруга по тантре и твоя королева Толтисса.
Это письмо написано с ведома и одобрения моего мужа.
Внизу стояла собственноручная приписка короля:
Тор, ты всегда будешь желанным гостем. Король Красгор.
Внутри письма было второе письмо, запечатанное Толтиссой и адресованное Эссе. Она прочла его и решила, что женские секретны Мастеру знать не нужно.
А на словах вестник передал два совета, не сказав, от кого, но Тор вычислил. Первый был: немедленно после встречи с Клингором, не теряя ни одного дня, ехать в Зоор вместе с женой приносить присягу. Второй:
подарок принцу может принести очень большие неприятности в будущем.
Вот она, цена клятв и верности гетер! сочувствующе сказала Эсса. Зато как красиво всё сказано! Честное слово, твоя наложница лучше.Идикомне,япостараюсьомытьтвоюгрусть,апотомотправишься смывать её остатки к Ангтун.
Да, ты у меня верная и добродетельная! сказал Тор перед тем, как Эсса заставила его замолчать поцелуем.
Захватанное грязными пальцами воинов и кощунственно при этом сохранившее запах благовоний возлюбленной письмо Тор сразу же сжёг, запомнив навсегда слова: Духовно соединены навечно, а в телесном мире навсегда разошлись.
Ангтун заплакала, когда услышала о замужестве Толтиссы.
Я так мечтала, чтобы она стала твоей супругой и моей госпожой! Ты мог бы ей дать полное право распоряжаться мною, она всегда бы приказывала самое лучшее! Вместе вы были такая красивая пара.
Всёконченонавсегда,простосказалТор,незаметносжавкулак. А когда смягчат приговор, я сделаю тебе ребёночка, чтобы не был рабом, если сам не пожелает им остаться.
Я буду так счастлива выносить твоё дитя! опять всплакнула Ангтуниещёкрепчеприжаласькхозяину.Эсса,стиснувзубы,признавала полезность наложницы, но упрочить статус теперь стало необходимо.
И Тор, неожиданно сам для себя, как будто после возбуждающего снадобья, крепко обнял её и замер, чувствуя, как отпускает напряжение.
Чувствую, что могу забеременеть, сказала утром Ангтун. Но я не буду пить зелья, даже если приговор не смягчат.
Добрый холоп лучше дурного барина, демонстративно простонародно ответил Тор.
Вознаграждение героям духовной борьбы с ведьмой было утверждено лишьчерезтримесяца.СтарыйсвященникТрорзаэтовремяпреставился. Ангтун уже носила в чреве дитя.
В эти же дни Тор, сидя и пытаясь продумывать причины неудач с новым сплавом, вдруг обнаружил на листке бумаги перед собой вместо очередной схемы или расчётов сонет:
Любовь к груди приставленный кинжал Для тех, кто счастья в жизни лишь желает, А для творца она внезапный шквал: Затор из грязи быстро разметает.
Та радость, что на миг ты получил,
В обыденность иль в скуку превратится, Тем, кто на ней решил остановиться Потом и удержаться нету сил.
Удачу, неудачу всё равно Используй, как к открытию окно.
Идеи, что весь мир наш изменяют
Не разума холодного струя, Не слепок бледный с жизни бытия: Огонь и буйство духа порождают.
Да, тантра не зря может быть один раз в жизни. Если выживешь, то навсегда изменяет душу и память. Но главный её плод забрал себе король, вовремя ощутив, что кровь династии пора радикально обновить.
Через несколько дней состоялся традиционный праздник мастеров. В больших городах он проводился по цехам. А в маленьком вместе собрались все цеха. Мастера без женщин пировали в главном зале замка Тора. Подмастерья и ученики веселились во дворе. Ученики также прислуживали, поскольку женщины, слуги, рабы и прочие посторонние на праздник не допускались. Ни одно неосторожное слово не должно было выйти за пределы цеха. Тор сидел вначале мрачноватый. Мастера, подвыпив, начали его поддевать:
Мастер из-за бабы переживать не должен.
Тем более тебе такая честь: увёл не кто-то, а сам король.
А ты можешь хвастать, что спал с королевой.
И хвастать не надо: все и так знают.
А наследник престола не от твоей ли крови будет?
Тор взял лютню и спел песню, сложенную в последние дни:
Под видом истин столько чуши Замусорило ум людей.
И нам уж прожужжали уши:
Кто больше любит, тот слабей.
Кто любит, вместо красок мира Во плоти видит идеал.
Самообман лишает силы:
Чуть оступился и пропал.
В любви нет слова больше-меньше. Порыв и всё заливший свет. И видишь духа ты расцвет Сквозь душу избранной из женщин.
В час угасанья, в миг порыва
Всегда к себе будь жёсток, строг:
Виновен любящий в разрыве:
Он совершил не всё, что мог.
И тут началось неожиданное. Оказалось, что у многих из мастеров и подмастерьев есть свои стихи, песни, музыка. Это было как-то неудобно проявлять, но теперь барьер был сломан. Празднующие вышли из особняка, чтобы петь и танцевать под прекрасными лунами.
Ангтун тоже робко прошмыгнула в группу зрителей. Но все успели разглядеть её серебристый ошейник с личным гербом Мастера, а коекто медное кольцо на пальце. Её стали поздравлять с благословением Победительницы. Рабыня заметила, что Тор смотрит на ошейник, и гордо сказала:
Госпожа лично поздравила меня, собственноручно заменила ошейник на посеребрённый и угостила фруктами, а сама вспомнила свинцовый взгляд и сжатые губы Эссы.
Мастер Линноган вдруг спросил Тора: Учитель, а теперь, когда ты полностью излечился от последствий любви, давай поговорим о другом.
Как сам считаешь, правильно ли ты поступил, распяв раба?
Тор вспомнил, о каком рабе идёт речь (разбойничье логово):
Хорошо, что ты напомнил. Буду отмаливать этот грех.
Линноган похлопал по плечу учителя и сказал:
Человек делает ошибки. И решил добавить шутку. А сверхчеловек сделает сверхошибки.
Всё было прекрасно, после этого вечера приступ уныния прошел, но последняяшуткапочему-топоказаласьТорудурнымпредзнаменованием, касающимся если не его, то рода. А тем временем вертелся водоворот других событий.
* * *
Первая радость от падения кровопийцы-канцлера прошла, и стало видно, что худшее время не кончилось.
Король допустил несколько ошибок. Он не приказал захватившим имения рокошан очистить захваченное. Он разослал чиновников во все провинции. Он начал принимать иски о происшествиях, случившихся во время военных действий, хотя не в их ходе. Например, иски женщин, утверждавших, что их изнасиловали. Почему-то в насилии всегда обвинялись не солдаты, а состоятельные военачальники. Правда, принцев и герцогов не трогали: до них было не дотянуться, да никто бы не поверил, что им отдались не добровольно.
Принцы Карсир и Сутар, отосланные Клингором возвращать свои владения, вернулись несолоно хлебавши: полномочий применить силу у них не было, а миром их просто не пускали в собственные дворцы и замки. ОниструдомподдалисьнауговорыКлингораограничитьсяписьменными протестами, к которым Клингор присоединился, и подождать до личной встречи с королём. Там, говорил Клингор, их вопрос моментально решится.
Четыре принцевы провинции, а также города Карлинор и Линья, с позором выгнали чиновников короля, сказав, что они не желают возвращения порядков канцлера под другим флагом. Король прислал по этому поводу протест Клингору. Тот вежливо ответил, что он не одобряет самоуправства своих подданных, но считает, что все вопросы должны быть по общему согласию решены на личной встрече руководителей рокоша с государем. Люди короля тоже не безгрешны.
И, наконец, город Линья, который был древнейшим и культурнейшим из городов Империи и ещё двадцать лет назад, оставаясь вассалом королевства Старквайя, числился республикой, равной королевствам, вспомнил о трюке, которым забрали общеимперский статус. Король Инсир попросил Линью избрать его консулом на время Великого Сейма, дав за это множество привилегий городу на срок своей жизни либо на десять лет. На Сейме он ходатайствовал о лишении Линьи статуса имперской республики, на что короли, раздосадованные, что в их среде появился имеющий два голоса, ответили немедленным согласием. Привилегии кончились (сам Инсир умер через три года), а после утраты имперского статуса Линья стала стремительно терять другие права автономии.
Ещё Инсир на волне энтузиазма по поводу привилегий выговорил королю право рекомендации кандидатуры консула. Консул практически назначался королём. Но теперь Линья избрала консулом, причём пожизненным, но не в пример другим, без права наследования и рекомендации преемника, принца Крангора. Новый консул ходатайствовал перед Императором о восстановлении имперского статуса города-республики, которого Линья была лишена хитростью. Отсюда оставался один шаг до провозглашения независимости Линьи. Сразу же Линья возвращала права: оставлять налоги у себя и самостоятельных внешних сношений.
Вдобавок после потери Линьёй имперского статуса отпали три её колонии, подчинявшиеся республике, но не королевству Старквайя. А ныне они выразили готовность вернуться в состав союзного государства, если оно будет независимым. Патриции и простонародье Линьи жаждали восстановления справедливости.
Положение в стране накалялось. Король собирал крепкую армию, назначил заместителем командующего генерала Иня Луараку, который в порядке отвёл свой корпус после поражения под Колинстринной. Командующим он стал сам. Монарх понимал, что разговаривать с Клингором без армии за спиной бесполезно.
* * *
В Колинстринну явился принц Атар, стоявший с армией недалеко на северо-западе. Гость был вторым по возрасту среди вождей рокоша: ему уже почти исполнилось сорок лет, в волосах появилась первая седина. Он приходился нынешнему поколению принцев дядей. Принц прибыл лишь со свитой и заказал оружие.
Весь день он и свита его осматривали готовые изделия. Его люди заказывали себе клинки и топоры у подмастерьев. Почти всё за три дня визита они могли сделать, а рукояти были готовы смастерить набежавшие, чуя запах выгоды, другие мастера. Атар заказал у Мастера шпагу: физически он был не очень силён и полагался на быстроту. Он долго выбирал слиток для лезвия, поражаясь прекрасным сплавам Мастера, и вздохнул:
Добрый булат! Жаль, что скоро мне придётся лишь стоять на возвышенности и командовать. Чувствую, что стал немного медленнее. Удар ума быстрее стрелы, острее шпаги, тажелее молота, процитировал Тор военный трактат. В последнее время он изучал стратегию.
Сталь поёт, как птица. Где ты достал такой металл? спросил Атар, всегда интересовавшийся рудознатством и и, с осторожностью человека, не желающего выпачкаться в неприличных запахах, алхимией.
Сам сделал, сказал Тор, умолчав, что он недавно заполучил неплохого рудознатца. Обычно не могут точно соблюсти дозы и режим добавления маленьких примесей, добавил он, в ответ на жадный взгляд принца. Так говорилось в трактате Триждывеличайшего.
Эту фразу великого алхимика, затерявшуюся среди мелочных описаний действий и ритуалов, мало кто помнил.
