Опустив взгляд, Алекс неопределенно вздохнул. Он и подумать не мог, что это заденет Дэвида, хотя и сам ощутил нечто подобное, когда Дэниэл так открыто лгал, добровольно подставляя под пулю свое сердце, но не Яна.
— У меня слишком пусто в душе для того, чтобы осудить отца, защищающего сына, — в глазах Дэвида переливалось своеобразное смешение холода, пустоты и глубоких раздумий. Его отец оценил свои деньги дороже жизни собственного сына... И Дэвид испытал нечто такое от слов и поступка Дэниэла, что просто не смог переступить через это.
— Вам больно?.. — едва слышно произнес Алекс, даже не осознавая, что сделал это вслух, и спустился рукой к груди Дэвида. Сердце, всегда такое спокойное и размеренное, сейчас билось ощутимо быстро.
— Что? — спросил Дэвида, хотя ни его взгляд, ни голос не выражали удивления.
— Должно быть, вам больно, ведь ваш отец...
— Нет, — перебив, Дэвид усмехнулся и положил ладонь поверх ладони на своей груди, но его взгляд остался так же холоден. — Каждый получает по заслугам. Иногда нужно заслужить отцовскую любовь, а иногда она безвозмездна, но если ты достоин этого, то она, несмотря ни на что, все равно найдет тебя. Даже если и будет исходить от другого человека. Порой за всю жизнь достаточно и минутного ощущения этого.
— Да... — по горлу Алекса прошлось покалывание, словно вот-вот подступит ком слез, но вместо этого вырвался вздох. Так или иначе, он был согласен с Дэвидом, хотя и чувствовал описанное им слишком призрачным и почти не существующим порывом в чужой душе.
— Что ж... больше ничего не хочешь мне сказать? — растянув губы в лукавой улыбке, Дэвид прошелся руками по узкой спине Алекса и скрестил их чуть выше поясницы, привлекая ближе к себе.
Иногда нужные слова находятся не сразу, особенно когда не до конца понятен смысл вопроса, так и Алексу не нашлось что ответить, поэтому он отрицательно покачал головой, а от улыбки Дэвида не осталось и следа.
Придерживая Алекса за плечи, Дэвид одним резким движением опрокинул его на кровать.
— Тогда мне тоже стоит промолчать, чтобы не задеть тебя. Мое мнение — лишь мое мнение, — опираясь руками по бокам от его плеч, Дэвид смотрел таким взглядом, что лучше бы ударил или оскорбил.
Абсолютно пустой взгляд, смотрящий насквозь.
— О чем вы?.. — приподнявшись, Алекс непонимающе моргнул.
— Ни о чем, — Дэвид заставил его вновь лечь и провел ладонью от плеча к шее. — Просто ты слишком наивен и беспомощен.
— Скорее доверчив...
— И это тоже. Ты ведь догадываешься, что я могу сделать? — огладив щеку Алекса, Дэвид провел пальцами по его приоткрытым губам.
Алексу осталось лишь молча кивнуть, когда вторая рука проникла под рубашку, и теплая ладонь коснулась бедра, легким движением поднимаясь по боку. Он непроизвольно зажмурился, чувствуя, как пальцы прошлись по ребрам, с силой надавливая, словно пересчитывая.
— Ты же не хочешь, чтобы я продолжал... верно? — наблюдая за ним, предположил Дэвид.
Однозначный ответ на такой вопрос было сложно найти, потому что Алекс не знал, что именно от него хотят услышать. Возможно, раньше руки Дэвида и были холоднее, но зато прикасались гораздо мягче, нежели сейчас, отчего хотелось поежиться и спрятаться.
Вновь молча покачав головой, Алекс встретился со взглядом, в котором разгорался азарт.
— И что ты сделаешь, чтобы остановить меня? — Дэвид выжидающе прикрыл глаза и обнажил плечо Алекса, резко отведя от него ворот рубахи. Несколько тонких шрамов на нежной светлой коже напомнили о том, что уже казалось далеким и несуществующим прошлым, а пара побледневших отметин от несильных укусов на ключице вызвала едва ли не отвращение.
— Ничего... — шумно сглотнув, Алекс проводил взглядом то, как рука Дэвида легла ему на колено. В этот раз бежать некуда. Да и неприятны были не столько ощущения, сколько подозрения, что с ним просто играются и издеваются. Поэтому ничего не оставалось, кроме как попытаться расслабиться и не думать о плохом. — Потому что это вы...
Дэвида это даже позабавило, и он наклонился ближе:
— Да ну? — его дыхание с горькими оттенками сигаретного дыма коснулось лица. В таком положении Дэвид походил на хищника, загнавшего свою жертву в угол и скалящего перед ней свои острые клыки. — Тогда не бойся.
Спокойный тон и холодный взгляд лишь подчеркивали этот образ. Тигру легко говорить кролику о страхе, когда держит его под когтистой лапой.
С одной стороны, Алексу хотелось оттолкнуть его, а с другой — не возникало желания вновь показаться маленьким и беспомощным зверьком, которого поймали в капкан, а он только и может, что безрезультатно пытаться убежать и скулить от безысходности.
Он уже почти открыл рот, чтобы что-то сказать, но из горла вырвался резкий выдох, когда Дэвид схватил его за ноги и развел их, одним рывком притянув к себе. В этот короткий момент Алекс ощутил, что Дэвид стал еще холоднее и грубее, дальше и недосягаемее, хотя только начало казаться, что он меняется в лучшую сторону.
— А как же безнасильственный...
— Компромисс? — закончив фразу, Дэвид наклонился ближе, заставив Алекса непроизвольно вжаться в кровать, когда тот дернулся и хотел возразить его же словами. — Какой в этом смысл, если ты здесь и не сопротивляешься? Компромисс может быть тогда, когда ты вне моего поля зрения и можешь сам иметь какое-то мнение.
Алекс едва не впал в ступор от таких слов и не сразу нашелся с ответом. Дэвид все-таки начал говорить о том, о чем собирался промолчать, а каждое его движение словно было направлено на попытку раз и навсегда показать Алексу его место. Но, какими бы резкими они ни были, они не приносили боли.
— Вы настолько плохо ко мне относитесь?
Гораздо больнее делали слова, потому что они, в отличие от рук, касались сердца.
— Скорее, вопрос был в том, как ты ко мне относишься, а в данном раскладе — это не имеет никакого значения, — мерно выдохнул Дэвид. Он устало прикрыл глаза и, отпустив Алекса, отстранился. Похоже, эта игра надоела ему, либо же он успел изменить правила.
— Я вас не понимаю... — произнес Алекс, так и оставшись лежать. Он никогда не понимал Дэвида, ни то, зачем он однажды сделал такой широкий жест и проявил доброту, ни то, зачем теперь упрекает за это.
— Тебе и не нужно, — Дэвид сел на край кровати, — считай, что мне стало все равно, как ты ко мне относишься.
— А разве вам это было когда-нибудь хотя бы интересно? — повернув голову в его сторону, Алекс сдержал обреченный всхлип.
— Вроде того, — закуривая, Дэвид усмехнулся. Он и сам не знал, зачем когда-то пожалел Алекса, зато теперь отдаленно догадывался, что это было ошибкой, вероятно, потому что еще никогда не видел в чьих-либо глазах столько эмоций. — Куда бы ты ни пошел, ты, так или иначе, возвращаешься ко мне, хочешь того или нет. Если бы у тебя был выбор, все было бы иначе, а так — без разницы.
— Так выбросьте меня, — все-таки привстав и сев, прижимая к себе ноги, заключил Алекс. Из всего, что ему пришлось пережить, неприятнее всего было осознавать, что им просто игрались, проявляя заботу, хотя уже заранее знали, что надоест. Если что-то подобрал с улицы, то это можно так же легко и выбросить обратно.
— Ха, а что ты будешь делать... — наклонившись, упираясь в кровать рукой, Дэвид выдохнул в сторону Алекса сигаретный дым, — ...если я выброшу тебя?
— Ничего... — кашлянул тот и отвернулся.
— Думаю, ты бы надолго не остался без крыши над головой, и обязательно бы нашелся добрый человек, приютивший тебя, — Дэвид взял его за подбородок и повернул к себе лицом.
— А вам разве не все равно?
— Вот и я об этом же. Почему бы мне не выбросить тебя? — отпустив, фыркнул Дэвид. Упрямство собственника и безразличие эгоиста редко приходили к общему согласию. — Хотя ты многим обязан мне, несмотря на то что большая часть этого — моя вина. Мне казалось, я должен что-то исправить, и было даже приятно видеть, как ты трепетно относишься ко мне и ждешь... но все это было навязано, — он встал и выбросил сигарету в пепельницу.
— Почему вы... — робко произнес Алекс, не поднимая взгляда, — ...считаете, что подобное отношение не может быть безвозмездно? — закончив, он едва не зажмурился, сожалея о сказанном.
Но у Алекса не раз возникало чувство, что Дэвид слишком недооценивает себя и считает, что все хорошее отношение к нему основано исключительно на какой-то выгоде.
— Жизнь сделала бессердечным не только меня, но и всех остальных, — подойдя к окну и отодвинув штору, Дэвид снова закурил.
— У меня есть сердце... — Алекс украдкой смотрел на него, наблюдая за реакцией и стараясь не сказать лишнего. — И у вас тоже... вы просто сами решили, что так вам будет удобнее.
— Может быть. Сколько что-то не пытайся изменить или поменять местами — мало что изменится, хотя... ты хотел узнать, почему я обстриг волосы? — обернувшись через плечо, Дэвид глухо усмехнулся.
— Да... — кивнул Алекс, замечая в холодном взгляде лукавые искры.
— Мне надоело быть собой... и это — желание забыть, кто я, — Дэвид расстегнул рубашку и скинул ее к локтям, открывая спину.
Алекс с изумлением смотрел на него и не мог оторвать взгляда от татуировки, покрывающей спину. Дракон, объятый ледяными всплесками и инеем на светлой чешуе, перенял шрамы с кожи на свое тело, и казалось, что они часть рисунка и тоже лишь нарисованы.
— Но... зачем? — едва слышно выдохнул Алекс, ведь в его понимании все это минимум не соответствовало друг другу.
— Теперь эти шрамы на его теле, а не на моем, — накинув рубашку обратно на плечи, Дэвид улыбнулся краем губ. Дракон на его спине действительно охватывал собой каждый шрам и перенимал их на свою покрытую инеем чешую. Это ее ничуть не портило и дополняло сильное тело достойными отметинами, а сам дракон загадочно скалился, задевая языком плечо. — Да и волосы были единственным, что напоминало мне о прошлом.
Слушая, Алекс отчасти понял его порывы и мотивы. Дэвид перечеркнул все прошлое, став еще холоднее и недосягаемее, чтобы забыть пережитое. Но все не так просто, как хочется думать. Алекс множество раз пытался обо всем забыть, закрыть глаза на прошлое и переступить через него, но каждый раз спотыкался. Однако он не брался судить о других, особенно о Дэвиде, чья душа всегда была темной бездной, которую невозможно постичь.
— Спасибо... — опустив ноги с кровати, Алекс коснулся босыми ногами холодного пола.
— За что? — Дэвид колко на него взглянул, явно не одобряя его действий.
— За то, что рассказали, — ответил Алекс, хотя никогда даже и не ожидал услышать подобного. Встав, он поправил на себе рубашку, закрывая плечо и застегивая верхние пуговицы.
— Думаешь, это что-то меняет? — усмехнувшись, Дэвид шагнул в его сторону.
— Нет...
— Тогда куда это ты собрался?
— Я буду спать в другой комнате... — Алекс поднял взгляд, не столько говоря о своем желании, сколько прося об этом.
— В какой?
— В любой...
— Ты останешься здесь. Теперь эта комната — место твоего постоянного пребывания, — недобро ухмыльнувшись, Дэвид толкнул Алекса в плечо, заставив податься назад и снова сесть на постель.
— Но...
— Цыц, — фыркнул Дэвид, перебивая. Больше всего он не переносил, когда кто-то пытался порыться в его душе и что-то узнать. — Познавательная беседа на этом окончена.
— Я не... — привстав, Алекс хотел возразить, но Дэвид снова не дал ему договорить, поймав за подбородок и заставив приподнять голову:
— Изучай поле действий, — несильно сжав и тут же отпустив, Дэвид отстранился, а на его губах покоилась странная улыбка, которая ничего хорошего не сулила. — Приду — проверю.
"Поле действий?" — про себя повторил Алекс, глядя в спину удаляющемуся к двери Дэвиду, ощутив в этой улыбке нечто совершенно недоброе.
Нежелание и неприязнь Дэвида к таким разговорам были весьма очевидным явлением, учитывая, что он сам не раз буквально залезал в чужие души и выворачивал их... но Алекс не заметил в его словах какой-нибудь искренности или хотя бы оправданности. В его представлении Дэвид сам делал из себя бесчувственную статую и не хотел, чтобы ему в этом мешали.
Резко открывшаяся дверь заставила Алекса вздрогнуть и отвлечься от водоворота мыслей. Разговаривая по телефону, Дэвид ногой открыл дверь перед собой и зашел в комнату.
— Завтра сам все решу... Нет, принесешь мне все бумаги и только тогда поедешь в офис, — рыкнул он в трубку и нажал на отбой.
Отбросив телефон на полку, Дэвид открыл шкаф и не глядя взял небольшую папку с бумагами.
— Ты голоден? — уже почти выйдя из комнаты, спросил он через плечо.
— Нет... — не сразу ответил Алекс, не в силах так просто переключится с одних мыслей на другие.
— Ладно, — пожал плечами Дэвид и вышел, даже не прикрыв за собой дверь.
Пару раз быстро моргнув, Алекс почти улыбнулся, подумав, что одно в Дэвиде все-таки никогда точно не изменится — его работа.
Еще несколько часов просидев на кровати, погрузившись в размышления, Алекс пришел к выводу, что изучать "поле действий" точно не собирается, и будет гораздо правильнее провести хотя бы эту ночь не в спальне Дэвида.
Алекс стянул с постели покрывало и, прихватив его вместе с подушкой, вышел из комнаты.
В коридоре привычно пахло кофе, а где-то на том конце горел свет.
Открыв первую попавшуюся дверь, Алекс осторожно переступил порог небольшой комнаты, заставленной множеством коробок. Он осмотрелся и обреченно вздохнул, обнаружив из мебели только кресло в углу.
Комната освещалась лишь тусклым светом из окна, а по стенам перетекали узоры от капель дождя, стекающих по стеклу.
Не придумав ничего лучшего, кроме как устроиться в самом уютном на его взгляд углу комнаты, окруженном коробками, Алекс положил на кресло подушку. Благо она была небольшой, и он смог вполне неплохо расположиться. Выгодно сложив покрывало и удобнее устроившись на подушке, Алекс зевнул. Наконец-то было тепло...
Даже не хотелось о чем-либо думать, потому что Алекс уже потерял надежду хоть что-то понять. Однако, спустя не один десяток бездумных минут, он вспомнил о Дэниэле... который из-за него лишился своей работы. И, похоже, даже сам Дэвид не остался к этому равнодушным, вероятно, потому что не хотел терять хорошего подчиненного, либо в нем все-таки что-то дрогнуло от такого поступка Дэниэла.
— Черт!.. — приглушенно послышалось в коридоре. И этот отголосок имел ощутимо грубый и недовольный тон.
Зайдя в свою спальню и не увидев там Алекса, Дэвид почему-то даже не удивился этому.
Прислушиваясь к возникшей тишине, Алекс вздрогнул, услышав шаги. Казалось, сердце замерло, но вновь ожило, когда они прошли мимо двери. Если сперва ему и хотелось поступить благоразумно, выйти и не злить, то через пару минут как-то расхотелось.
Звуки резко открывающихся и еще более резко закрывающихся дверей едва не пугали, а четкие шаги заставили замереть в ожидании, ведь они были все ближе и ближе.
Ненадолго воцарилась тишина, а после ее нарушили уже более спокойные шаги и не такое резкое открывание дверей.
