— Ждите беды, — уверенно произнесла Фулгур.
— Ты что-то знаешь? — спросил Вере Фолиум.
— Конкретно — нет. Но я сложила два и два, — ответила командир наблюдателей. — Перед арестом тамплиеров Великий Магистр присутствовал на похоронах родственницы короля, стоял рядом с королём, все улыбались. На следующий день его и рыцарей ордена арестовали.
— Фулгур, это было две с половиной сотни лет назад! — возразил Вере Фолиум. — Большинство антро уже и не помнят о тамплиерах.
— А что изменилось? — мрачно спросила Фулгур. — В политике всё осталось по-прежнему. Всё они помнят, — она посмотрела на календарь. — Завтра у католиков день святого Варфоломея. Думаю, они начнут уже сегодня ночью. Я лечу за сомнаморфом. Надо вывезти его из Парижа. На всякий случай, — она решительно поднялась и вышла.
— Фолиум, члены 'Приората' предупреждены? — мрачный тон Фулгур подействовал даже на Вентуса.
— Да, но к предупреждениям приора прислушались не все, — ответил Вере Фолиум. — Многие не поверили или отнеслись легкомысленно.
— Плохо... — Вентус помрачнел. — Была проведена большая работа, нужных антро выбирали десятилетиями. Попробуйте ещё раз предупредить агентов.
Поздно вечером сомнаморф, приор Франции, сообщил по радио:
— По городу снуют странные люди, молча рисуют на дверях мелом белые кресты. Как будто помечают определённые дома. Такое ощущение, что что-то готовится.
На частоте прозвучал голос Фулгур:
— Немедленно возвращайся домой и поднимайся на чердак. Жди там. По моему сигналу поднимайся на крышу. Я лечу за тобой. Срочная эвакуация.
— Принято, выполняю, — откликнулся сомнаморф. За долгие века он привык, что спорить с Фулгур в итоге обходится себе дороже.
Подлетая к городу в плотной августовской тьме, уже под утро, Фулгур услышала звон колокола. Сверившись с ограничителем, она удивилась — колокол прозвонил не вовремя, на полтора часа раньше обычного. На улицах уже были слышны крики, звон клинков, выстрелы, метались люди с факелами. Найдя в темноте нужный дом, она приземлилась на крышу и постучала копытом. Сомнаморф выглянул из чердачного окна, увидел её и ловко выбрался на крышу. Фулгур присела, чтобы ему было удобнее забраться ей на спину.
Она не стала отталкиваться от крыши ногами, опасаясь, что черепица обрушится на улицу и привлечёт внимание погромщиков. Развернув широченные тёмно-синие драконьи крылья, командир наблюдателей неслышно скользнула с крыши в воздух, несколькими мощными взмахами стабилизировав полёт прямо над узкой улицей. Снизу послышался изумлённый вскрик — похоже, кто-то поднял голову, привлечённый обрушившимся сверху потоком воздуха от её крыльев. Фулгур быстро поднялась выше крыш домов. Снизу послышался выстрел, пуля свистнула за хвостом. С высоты полёта она видела ад, развернувшийся на узких грязных парижских улочках.
Гугеноты носили чёрную одежду и были легко узнаваемы. Резали всех: стариков, детей, женщин. В общем хаосе нашлись те, кто расправлялся с женой, тёщей или кредитором.
Король Карл IX и королева-мать приказали закрыть городские ворота и привязать все лодки, чтобы никому не удалось уйти от расправы. Городское ополчение было мобилизовано, якобы чтобы противостоять заговору гугенотов против короля. Ополченцам раздали оружие.
Адмирал Колиньи был убит у себя дома. Чешский наёмник, некто Карел Яновский из Яновиц, заколол адмирала, а затем разрубил ему лицо. Труп выбросили из окна в толпу, уже на улице отрубили голову и бросили тело в Сену. Позже труп выловили и повесили за ноги на знаменитой виселице в Монфоконе, где двести пятьдесят лет назад был повешен Ангерран де Мариньи.
Первоначально предполагалось убить только адмирала Колиньи и ещё нескольких протестантских лидеров, арестовать Генриха Наваррского и его двоюродного брата, принца Конде. Генриху Наваррскому было 19 лет. Его оторвали от молодой жены и вместе с принцем Конде привели к королю. Карл IX коротко произнёс: 'Messe, mort ou Bastille?'. Это был ультиматум: либо переход в католичество, либо смерть, либо заключение в Бастилии. Конде пытался возражать, и едва не был убит на месте. Генрих согласился сменить веру — и выиграл жизнь, а впоследствии — и трон Франции.
Звон колокола, по первоначальному плану королевы-матери, должен был стать сигналом, что адмирал Колиньи мёртв. Толпа на улицах восприняла его как сигнал к началу массовых убийств.
Утром 24 августа Карл IX, выглянув в окно, пришёл в ужас от масштабов резни и немедленно продиктовал письменный приказ прекратить убийства. Уже озверевшая от крови толпа проигнорировала королевский приказ. Резня в Париже продолжалась до 28 августа, а затем продолжилась по всей стране и завершилась только к 5 октября. Помимо столицы, наибольшее количество протестантов погибло в Тулузе, Бордо, Лионе, Бурже, Руане и Орлеане.
'Число жертв не может быть оценено достоверно, — написал в своём докладе вернувшийся в Париж сомнаморф. — В одном только Париже было убито от четырёх до шести тысяч, а по всей Франции, предположительно от тридцати до сорока тысяч. Ещё двести тысяч гугенотов бежали из страны, спасаясь от репрессий.'
— Это какое-то сумасшествие, — произнёс Вентус, ознакомившись со списком убитых дворян.
Тем не менее, довольно многим известным протестантам удалось избежать смерти, в том числе и некоторым, связанным с 'Приоратом'. Благодаря своевременному предупреждению, уцелели несколько видных дипломатов и литераторов: дипломат и поэт Гийом де Саллюст, Филипп Дю Плесси-Морне, также дипломат и публицист. Теодор-Агриппа д'Обинье, историк и поэт, успел уехать из Парижа за три дня до резни. Английский дипломат Филипп Сидни пережил кровавую вакханалию, оставаясь в Париже.
— Сомнаморф сообщил, что Англия, Польша и германские герцогства прислали послания с осуждением устроенной во Франции бойни, — доложил Вере Фолиум. — Письмо с осуждением резни прислал даже русский царь Иван Четвёртый, прозванный 'Грозный', который буквально два года назад залил кровью Новгород.
— Вот уж кому бы действительно молчать в тряпочку, — высказалась Фулгур. — Наши наблюдатели тогда до Новгорода добрались слишком поздно. Видели только, что река Волхов была завалена телами убитых.
Чудовищное преступление не остановило религиозные войны, они продолжались с ещё большим ожесточением до 1589 года, когда в серии покушений погибли Генрих Гиз, его младший брат, Людовик Лотарингский, кардинал де Гиз, и король Генрих III, а Генрих Наваррский короновался 27 февраля 1594 года как король Франции Генрих IV.
-=W=-
1584 год н. э.
— 28 марта по новому, более точному календарю антро, что ввёл в позапрошлом году папа Григорий (Григорианский календарь, введённый 15 октября 1582 г), в селе Ко-ло-мен-ское под Москвой, — Вере Фолиум прочитал непривычное название по слогам, — умер русский царь Иван Четвёртый.
— Кто ему унаследовал? — тут же спросил Вентус.
— Фёдор, его сын от третьего брака, — ответил куратор проекта 'Морф'. — О нём не самые хорошие отзывы, отец считал его неспособным к самостоятельному правлению.
— Он женат?
— Конечно, но у него единственный ребёнок, дочь, которая не может по закону наследовать престол, — пояснил Вере Фолиум. — Если он не женится снова, более успешно, династия Рюриковичей в Русском государстве прервётся.
— Ну, бывает, — Левис Алес безразлично махнул хвостом.
— Нас, собственно, куда больше интересует библиотека покойного царя, — продолжил Вере Фолиум. — Её основу, судя по нашим данным, составляет та самая библиотека великой княгини Софьи Палеолог, которую нам удалось скопировать. Но уже после этого Софья значительно расширила своё книжное собрание. Иван Грозный был весьма неплохо образован и большую часть жизни собирал книги и свитки. Да и сам царь при жизни обладал неплохим литературным слогом. Книг не писал, но в его посланиях разным европейским монархам талант явно прослеживается.
— Ты мне только литературными талантами этого душегуба зубы не заговаривай, — оборвал его Вентус. — Местонахождение библиотеки известно?
— Да. Царь прятал библиотеку в последние годы, — ответил куратор проекта 'Морф'. — Но мы внимательно следили за её местонахождением.
— Говоришь, велика вероятность смены династии? — Вентус задумался. — Смена династии — это дело обычно кровавое и чреватое пожарами. Москва и без того горит слишком часто. Вот что. Библиотеку надо изъять. У нас она, по крайней мере, сохранится в целости. Если или когда ситуация в Русском государстве станет стабильной, библиотеку надо будет вернуть. Незаметно, под видом случайной находки. До того всё содержимое скопировать, чтобы ничего не пропало.
— Я тоже к этому решению склоняюсь, — согласился Вере Фолиум.
Результаты ревизии после изъятия библиотеки привели в восторг исследователей.
— Там почти полная 'История' Тита Ливия, более сотни книг, — сообщила Стелла Люкс, которой передали библиотеку для инвентаризации и реставрации. — Все двенадцать томов 'Истории' Тацита, сорок книг 'Истории' Полибия, 'Комедии' Аристофана — не все, но много. Это, пожалуй, наиболее ценное из того, что там есть. И далеко не всё из этого было спасено нами из Александрийской библиотеки.
— Выходит, не зря подсуетились, — констатировал Вентус.
-=W=-
Понивилль, Эквестрия.
Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.
Подруги встретили Твайлайт на вокзале. Пришли все пятеро, точнее, четверо, Рэйнбоу Дэш прилетела. Как она говорила: 'Ходить — это не круто'. Аликорн сразу же, по дороге, пересказала основные моменты своей поездки и рассказала про банку с порошком негатора магии, лежавшую у неё в чемодане.
— Очень опасное вещество, — предупредила Твайлайт. — Нам нужно подумать, как применить его к Тиреку. Как он, кстати?
— Лежит, что ему сделается? — проворчала Рэйнбоу. — Ночные гвардейцы его охраняют, но им это уже порядком надоело.
— Над' это дело побыстрее решать, сахарок, — заметила Эпплджек. — Подумай только, это ж какие расходы для казны — держать целую роту на охране этой туши. Это ж всё с наших налогов оплачивается.
— Кто о чём, а Эй-Джей о налогах, — засмеялась Пинки.
— И я её прекрасно понимаю, — заметила Рэрити. — Я плачу налог как предприниматель, с оборота, а Джеки сверх того платит ещё и земельный налог. Сады у неё большие. Пинки налогов не платит, за 'Сахарный уголок' налог платят Кейки.
— Вот! Хоть кто-то меня понимает! — Эпплджек на ходу обняла Рэрити.
— Ай! Причёска! — привычно пискнула белоснежная единорожка, хотя знала, что скреплённая лаком гривка хорошо пружинит, возвращая форму.
— ... — пропищала Флаттершай.
— Флатти, дорогая, говори чуть громче, пожалуйста, — попросила Рэрити.
— Я думаю, нельзя скармливать Тиреку этот порошок, как советовал человек, — тихонько пискнула Флаттершай. — Это необратимое действие. Мы так его отравим.
— Согласна, — поддержала её Твайлайт. — Но как тогда? Просто посыпать Тирека порошком — не вариант. Он очень летучий, его разнесёт ветром, смоет дождём в почву, получится огромное отравленное пятно, на котором ничего не растёт.
— А как этот порошок можно потом уничтожить? — спросила Эпплджек.
— Если он уже в почве — никак, только снимать весь слой грунта, непонятно на какую глубину, — пояснила аликорн. — Если он попадёт в грунтовые воды — пиши пропало, его разнесёт по всему водоносному слою, пусть не быстро, но неотвратимо.
— Да что ж это за зараза-то такая! — вознегодовала фермерша.
— Единственный вариант его уничтожить — переплавить в плавильной печи, — закончила Твайлайт. — Не в горне, горн такую температуру не даст, если нет кислородного дутья. Потому человек и предложил смешать порошок негатора с желе. Чтобы он был связан.
— Кажется, я придумала, — пропищала Флаттершай. — Надо взять полосы ткани, вроде бинтов, но пошире и плотнее, намазать их клеем, посыпать по клею порошком и высушить. Потом ими Тирека обмотать. Когда он уменьшится, бинты можно будет снять и сжечь в плавильной печи.
— Ткань и клей сгорят, а порошок переплавится! Точно! — обрадовалась Пинки.
— М-м-м... Обсидиан теряет свои свойства, если плавильная печь охлаждается долго, — вспомнила Твайлайт. — Может получиться! Молодец, Флатти!
— Концы тканевых полос должны быть без клея, чтобы за них можно было взяться телекинезом, — подсказала Рэрити. — То есть клей надо наносить участками. Ткань недорогую я найду, у меня есть, и можно докупить ещё.
— Порошок на ткань надо не кучей сыпать, — заметила Эпплджек. — Зайдём к кузнецу, надо попросить его выковать насадку на горловину банки, в виде узкой щели немного поменьше ширины ткани.
Пони дошли до дерева-библиотеки, Твайлайт оставила там вещи — и вся компания разбежалась по делам: Рэрити и Эпплджек замерили горловину банки с порошком и отправились искать ткань, Пинки пошла варить клей. После того, как Рэрити определилась с шириной ткани, Эпплджек сходила к кузнецу, договориться о насадке, Флаттершай вернулась к своим животным, а Рэйнбоу Дэш полетела проверить Тирека, но по дороге прилегла подремать на облаке, да и вырубилась на полдня.
Твайлайт, перекусив и отдохнув с дороги, телепортировалась на луг, где лежал Тирек. Командир роты Ночной гвардии, узнав, что решение проблемы близко, очень обрадовался:
— Благодарю вас-с, Ваше выс-сочес-ство! Очень уж надоело охранять эту тушу.
Когда Твайлайт вернулась в Понивилль, Рэрити и Пинки уже резали ткань на полосы, а в углу стоял жбан с клеем. Твайлайт присоединилась к подругам. Вскоре Эпплджек принесла от кузнеца насадку для банки. Наносить клей и порошок решили в амбаре Эпплджек:
— Там можно ворота закрыть, и ветром порошок не разнесёт, — пояснила фермерша.
Биг Мак сделал длинный настил из старых досок. Рэрити застелила его тканью.
— Если что, эти доски потом сжечь не жалко, на случай, если порошок просыплем, — Эпплджек при всей своей экономности понимала, что с 'дискордовым порошком' 'лучше перебдеть, чем недобдеть'.
Длинные полосы ткани расстелили на досках. Твайлайт разметила на них участки, которые должны были оставаться без клея. Рэрити и Пинки аккуратно мазали полосы клеем, Твайлайт навернула на банку с порошком сделанную кузнецом плоскую насадку и, осторожно встряхивая ёмкость, понемногу сыпала на ткань порошок негатора. Щель в насадке специально сделали такой узкой, чтобы порошок сыпался по чуть-чуть. Он сразу прилипал к клею. Когда очередная полоса была готова, Твайлайт и Рэрити, взяв её за чистые концы, выносили ткань на улицу и клали на просушку на лужайке перед амбаром. Мак стоял на страже и отгонял от полос ткани неугомонных Меткоискателей.
Твайлайт удачно сообразила, как объяснить жеребятам опасность негатора. Она предложила Свити Белль скастовать шарик света — простейшее заклинание, доступное даже жеребёнку-единорогу, а затем подвести световой шарик к чёрному порошку. Стоило шарику опуститься почти вплотную к ткани, как он немедленно исчез.
— Ой, — сказала Свити. — Я шарик потеряла.
— Это не ты потеряла, — ответила аликорн. — Смотри, с моим файрболлом будет то же самое.
