(підпис свідка)
На пропозицію дати показання по всіх відомих їй обставинах свідок показала:
Показання бажаю викласти власноручно українською мовою, якою я володію досконало. Свідку Довгань, згідно ст. 170 КПК УРСР, така можливість надається.
(підпис свідка)
Довгань
Стуса Василя Семеновича я знаю з початку 60-х років. В той час працювала в ред. газети «Друг читача», де він був кореспондентом, навчаючись в аспірантурі Інституту Літератури АН УРСР. Писав рецензії на нові видання наших видавництв, і мені як редактору названої вище газети приходилось зустрічатись з ним і обговорювати літературні новинки.
Десь в 1965 р. В. Стуса було відчислено з аспірантури, і я з ним зустрічалась рідко, аж поки ми не опинились на одній роботі в об’єднанні «Укрмістпромпроект» Міністерства промисловості будівельних матеріалів УРСР, у відділі технічної інформації. З того часу наші стосунки з В. Стусом і його родиною стали близькими, по-сімейному дружніми.
В 1972 р. В. Стуса було заарештовано і засуджено до п’яти років позбавлення волі, за що конкретно — мені невідомо, оскільки на суді я не була.
Під час перебування В. Стуса в таборах, а потім у засланні я листувалась з ним — намагалась підтримувати гарний настрій, сповіщала про мистецькі новини в основному. Зрідка Василь писав і мені. Його листи носили побутовий характер, інколи ділився прочитаним.
Восени минулого року В. Стус повернувся до Києва, і ми декілька разів зустрічались — на лоні природи, на дні народження. Наші стосунки ґрунтуються на моїй повазі до всієї сім’ї — до дружини Василя Валі, до сина Дмитра. Оскільки зустрічі наші носили сімейно-побутовий характер, то і бесіди точилися в цьому колі, а ще про мистецькі події. За час наших зустрічей я не чула від Василя ніяких антирадянських розмов. Мені невідомо, щоб він вів подібні розмови в колі інших осіб.
Мені відомо, що він працював, перебуваючи у Києві, спочатку на заводі ім. Паризької Комуни, а потім — на взуттєвому об’єднанні «Спорт». Чи писав щось за цей час — мені невідомо. Ніяких своїх робіт, в тому числі і віршів, він мені для ознайомлення не давав. Про ворожу, антирадянську діяльність В. Стуса мені не відомо нічого.
ЗАПИТАННЯ. Під час обшуку 14—15 травня 1980 року в квартирі Стуса Василя Семеновича було вилучено чотири аркуші з учнівського зошита з рукописним текстом листа, що починається зі слів: «Дорога Михасю! Дорогі Світлано, Юрку! Дорогі Льолю, Надіє, Павле! Дорогі Рито, Борисе!..» і закінчується словами: «…хоч бувало не часто, на жаль». Вказаний лист пред’являється вам для огляду.
Що ви можете показати відносно зазначеного листа, зокрема хто його автор та виконавець, чи знайомились ви з цим листом раніше, якщо знайомились, то коли саме і за яких обставин?
ВІДПОВІДЬ. Я особисто ознайомилась з пред’явленим мені листом. Раніше я цього листа не бачила, тим більше що почерк, яким він виконаний, мені незнайомий. Як я бачу, він написаний від імені В. Стуса і адресований до кількох осіб, в тому числі і до мене. Але я ще раз тверджу, що ні з оригіналом, ні з пред’явленим мені текстом я не знайомилась. Про такий лист дізналась тут вперше.
Як я бачу, лист адресовано не тільки мені і моєму чоловікові Борису, а ще М. Коцюбинській, Світлані Кириченко і Юрію Бадзьо, Льолі [Леоніді] та Надії Світличним і чоловіку Надії — Павлу. З усіма цими людьми я знайома, але не від кого з них не чула про наявність такого листа.
Знаю, що Надія Світлична із своїм чоловіком виїхали за кордон, решта мешкають в Києві.
ЗАПИТАННЯ. Чи мали ви розмови з Стусом Василем Семеновичем після повернення його до Києва відносно пред’явленого вам листа?
ВІДПОВІДЬ. Під час зустрічі з В. Стусом після його повернення до Києва розмов відносно цього листа і взагалі відносно нашого листування не було.
ЗАПИТАННЯ. Що вам відомо про наявність у Стуса Василя Семеновича знайомих за кордоном та в яких стосунках він з ними знаходиться?
ВІДПОВІДЬ. Я чула від Василя тепер, коли він був вдома, про жінку Крістіну, яка живе у Німеччині і пише йому, бачила поштівочки. Хто ця жінка — не знаю. Якось запитала Василя — він сказав, що теж не знає її. Як почалось їх листування і який воно носить характер — мені невідомо.
ЗАПИТАННЯ. Чим бажаєте доповнити свої показання по суті поставлених вам запитань?
ВІДПОВІДЬ. Доповнень до своїх показань не маю, крім того, що хочу уточнити — ні про які закордонні знайомства Василя, крім названої Крістіни, не знаю.
Відповіді писала особисто. Протокол прочитала.
(підпис)
Довгань
Старший слідчий слідчого відділу
КДБ УРСР
майор Селюк
Протокол допроса свидетеля
город Киев
8 августа 1980 г.
Допрос начат в 10 час. 15 мин.
Окончен в 15 час. 00 мин.
Старший следователь Следственного отдела КГБ УССР майор Селюк в помещении Следотдела КГБ УССР с соблюдением требований ст. ст. 85, 167 и 170 УПК УССР допросил в качестве свидетеля:
1. Фамилия: Жеренков.
2. Имя: Николай.
3. Отчество: Николаевич.
4. Год рождения: 1962.
5. Место рождения: гор. Приморско-Ахтарск Краснодарского края.
6. Национальность и гражданство: русский, гр-н СССР.
7. Партийность: чл. ВЛКСМ.
8. Образование: среднее.
9. Род занятий: временно не работает.
10. Постоянное место жительства: Магаданская область, Тенькинский район, пос. Омчак, ул. Клубная, № 4.
11. Паспорт или иной документ: I-ФК № 772241 выдан 13.VI.79 г. Омчакским отделением милиции ОВД Тенькинского райисполкома Магаданской области.
12. В каких отношениях состоит с обвиняемым: нормальных.
В соответствии с ч. IV ст. 167 УПК УССР Жеренкову Н. Н. разъяснены обязанности свидетеля, предусмотренные ст. 70 УПК УССР, и он предупрежден об ответственности по ст. 179 УК УССР за отказ или уклонение от дачи показаний по ст. 178 УК УССР за дачу заведомо ложных показаний.
(подпись)
На предложение рассказать все известное ему об обстоятельствах, в связи с которыми он вызван на допрос, свидетель Жеренков Николай Николаевич показал:
С 1976 года я вместе с родителями проживаю в поселке Омчак Тенькинского района Магаданской области. С апреля по август 1980 года я временно проживал в городе Бельцы Молдавской ССР, а сейчас возвращаюсь к постоянному месту жительства в Магаданскую область.
В начале июня 1979 года у меня обострился аппендицит и я был доставлен в хирургическое отделение больницы поселка Транспортный Тенькинского района, где 6 июня 1979 года меня оперировали. Так как операция прошла не совсем удачно, я находился в больнице более десяти дней, где-то до 18 или 20 июня.
Спустя день или два после того, как меня оперировали, в нашу палату № 1 хирургического отделения указанной выше больницы поступил Стус Василий Семенович.
Ранее я с ним знаком не был, но слышал, вернее, читал в местной газете «Ленинское знамя», где была опубликована статья «Это страшное слово — война», в которой излагались неодобрительные отзывы о Стусе, работавшем на руднике имени Матросова.
В больницу Стус поступил в связи с обострением болезни голеностопного сустава, который был поврежден им еще ранее.
Хочу отметить, что сразу же, зайдя в палату, он вел себя как-то настороженно и в то же время вызывающе. Убедившись, что никто из больных, нас было в палате всего лишь пять-шесть человек, не обращает на него внимания, Стус, по своей инициативе, начал говорить о том, что якобы пострадал за свои убеждения, которые расходятся с официальной политикой в нашей стране, а поэтому и находится на Севере, в Магаданской области.
В тот же день, после того как ему была сделана первая процедура, парафиновые аппликации, он начал клеветать на работу советских медицинских учреждений, утверждая, что в Советском Союзе, хотя медицинское обслуживание-лечение и бесплатное, но оно якобы находится очень на низком уровне, медицинские работники формально относятся к своим обязанностям, как он выразился, «безалаберно», смотрят на человека как на вещь и больных практически не лечат.
Когда больные начали доказывать несостоятельность его утверждений, он стал восхищаться и, в буквальном смысле, пропагандировать западный образ жизни, в частности медицинское обслуживание.
Кто-то из присутствовавших возмутился таким его поведением, и он прекратил разговор, но на следующий день снова стал выражать свои мнимые недовольства.
В последующие дни во время нашего совместного пребывания в хирургическом отделении Транспортинской больницы Стус в беседах со мной неоднократно допускал клеветнические измышления на Советский государственный и общественный строй. Так, он утверждал, что в нашей стране ущемляются права человека, якобы нет свободы слова, печати. При этом с какой-то злобой говорил, что в нашей стране будто бы даже за «неосторожно оброненное слово», критику в адрес руководства привлекают к ответственности, преследуют.
В качестве примера Стус приводил себя, говоря о том, что он написал правду и его якобы за это судили, а на Западе он получил большую поддержку, его статьи широко публикуются.
По его словам, советские люди «не живут, а существуют», заработной платы якобы еле хватает на прожиточный минимум. В то же время восхищался наличием частной собственности в капиталистических странах, с возмущением говорил, что в нашей стране нет такой возможности, как на Западе, разбогатеть, жить свободно, потому что советские граждане, по его словам, лишены самых элементарных человеческих прав и являются орудием труда. При этом сравнивал советского человека с роботом, который послушно и безропотно выполняет все требования властей.
В одном из разговоров, который состоялся у меня с ним в середине июня 1979 года на прогулке в лесу, Стус в присутствии меня и еще двух-трех человек, которых я не знаю, стал поносить существующий в нашей стране социалистический строй, пытаясь доказать, что этот строй себя не оправдывает и со временем, как он утверждал, будет ликвидирован. По его словам, держится этот строй на насилии и полной изоляции от внешнего мира, которым он называл США, ФРГ, Японию. Здесь же он добавлял, что настанет время, когда советский народ «проснется», «поймет свою ошибку» и, пользуясь услугами названных стран, освободится от этого якобы неприемлемого им строя.
В этой же беседе он клеветал на марксистско-ленинское учение, называя его «утопией», «бредом советских фанатиков».
Никаких возражений против своих подобных клеветнических высказываний он не терпел, твердо оставался на своих позициях, страстно их защищая. У меня сложилось мнение, что переубедить этого человека (Стуса) очень трудно или даже невозможно.
Все упомянутые выше разговоры Стус вел со мной в больничной палате и на прогулке в лесу. С больными из других палат он не общался, вернее, почти не контактировал. Мои взаимоотношения с ним были и есть нормальными, каких-либо личных счетов между нами не было и нет в настоящее время.
Выписавшись из больницы, я больше со Стусом не встречался и о его дальнейшей судьбе мне ничего не известно.
За давностью времени я не могу сейчас назвать кого-либо по фамилии или имени из тех лиц, которые совместно со мной и Стусом находились в июне 1979 года в хирургическом отделении Транспортинской больницы.
ВОПРОС. Чем вы желаете дополнить свои показания?
ОТВЕТ. Свои показания я хочу дополнить тем, что приведенных в протоколе высказываний Стуса я не разделял и не разделяю. У меня сложилось впечатление о нем как об антисоветчике, который всем своим существом настроен против Советской власти.
Других дополнений к протоколу у меня нет.
Протокол мною лично прочитан, записано с моих слов правильно, замечаний и поправок к протоколу не имею.
(подпись)
Старший следователь Следотдела
КГБ УССР
майор Селюк
УПРАВЛЕНИЕ КГБ при СОВЕТЕ МИНИСТРОВ СССР
по Магаданской области
Протокол допроса свидетеля
Поселок Матросова
Магаданской области
Старший следователь следотдела КГБ УССР майор Цимох в помещении административного здания рудника им. Матросова с соблюдением требований ст. ст. 72—74, 157, 158 и 160 УПК РСФСР допросил в качестве свидетеля Казакова Петра Викторовича.
Мне разъяснено, что согласно ст. 73 и 74 УПК РСФСР свидетель может быть допрошен о особых обстоятельствах, подлежащих установлению по данному делу, и обязан дать правдивые показания: сообщить все известное ему по делу и ответить на поставленные вопросы.
Об уголовной ответственности по ст. 182 УК РСФСР за отказ или уклонение от дачи показаний по ст. 181 ч. 2 УК РСФСР за дачу заведомо ложных показаний и предупрежден.
(подпись свидетеля)
Кроме того, мне разъяснено, что в соответствии со ст. ст. 141 и 160 УПК РСФСР я имею право после дачи показаний написать их собственноручно, ознакомиться с протоколом допроса и требовать дополнения протокола допроса и внесения в него поправок, а также ходатайствовать о применении звукозаписи при допросе.
(подпись свидетеля)
О себе сообщаю следующее:
1. Фамилия, имя, отчество: Казаков Петр Викторович.
2. Дата, месяц, год рождения: 12 октября 1934 г.
