Ну а то, что я её вообще забираю... Мирак на неё уже предъявить права точно не сможет, Хермеус сам разрешил забрать дополнительный груз, вот я его и уношу. Более того, есть вариант, что сам Мора знал об этой ситуации, и потому так тогда и выразился. Ай, ладно, плевать! Пора отсюда валить.
Несколько позже, снаружи портала.
— А по-моему уже без шансов. Он просто был слишком самонадеян! — заявила в очередной раз Одавинг.
— Это ты слишком самонадеянна, заявлять такое при мне, я ведь тебе личико то разровняю, — прошипела Кесттурлок.
— Его нет уже более десяти часов, скоро утро, — спокойно ответила Винтурут, покосившись на приличный пролом в потолке, в котором было прекрасно видно светлеющее небо.
После того, как Мирак сбежал, магия даэдра в зале выдохлась, а учитывая разрушения, которые тут были устроены, было бы вообще не странно, если бы тут все катакомбы развалились. Но Мирмулнир магией, Кесттурлок ею же и туум и, как ни странно, Алдуин чисто туум, сумели укрепить всё здесь, так что осела лишь крыша и верхние ярусы над ней, открыв прекрасный вид тогда еще на сумерки, затем на звезды, а теперь уже и на начинающийся рассвет.
— Это не повод считать его мертвым. Он с тобой по подземельям двемеров трое суток лазил и ничего, — не согласилась Мирмулнир, готовая сидеть там до последнего, а если бы не четко выполняющая указ Валериуса Кесттурлок, то данная особа уже полезла бы в портал и сама.
— Но тут и не подземелья двемеров. Глупо ждать его и дальше. Если бы Алдуин-тури восстановила силы, можно было бы туда полезть, но она еще не вернула форму. Так что нам проще будет уйти с рассветом, мы и так тут задержались, попутно заставляя ждать и спасенных сородичей...
— Винтурут, заткнись, — оборвала свою малоэмоциональную подчиненную, явно лишенную всякого такта, Алдуин.
Еще десять минут прошло в молчании, но вот с первыми лучами солнца из сработавшего и схлопнувшегося портала вышел Валериус... но в каком виде! Достаточно лишь сказать, что сходу его узнала только Мирмулнир (она его в принципе в любом виде узнает), чтобы понять, как колоссальна была разница с привычным образом.
Где-то потерявший свою накидку Валериус сверкал своей броней, ранее бывшей светло-зеленого оттенка, но теперь, пропитавшись черной кровью дремора, цвет стал темней и насыщенней. С прицепленных к поясу черных даэдрических мечей капала кровь убитых ими врагов, черные волосы были распущены и изрядно укорочены (даэдрические мечи столь суровы, что могут подрезать даже текстурные волосы персонажа), алые глаза буквально светились силой и магией, мощная аура, излучающая немалое давление, постепенно приходила в норму, словно засыпающий вулкан, и всё это дополняли лучи света сзади, создавая эдакий ореол из света, и доверчиво прижимающаяся к Валериусу, пребывающая у него на руках бывшая глава храма — Саротар.
Одавинг покосилась на завороженно смотрящих на довакина остальных своих сородичей, в числе четырех штук. Снова на Валериуса, потом опять на них, теперь внимательней пройдясь по ним взглядом, особенно по Винтурут и Алдуин. Опять на Валериуса, и приложила руку к лицу.
— Да вы, блин, издеваетесь? Мне как-то больше Балгруф понравился, он — забавный, — тихо прошептала та, сделав таки вывод.
— Я вернулся, Мирмулнир, — пожалуй впервые с момента попадания в это тело, у Валериуса вышел не оскал, ухмылка или еще какая-то вариация "злодейской улыбочки", а обычная, светлая и мягкая улыбка.
— С возвращением, — не менее нежным и мягким было и ответное выражение лица Мирмулнир.
— Сожалею, Алдуин-тури и Винтурут, тут, походу, без шансов, — себе под нос прошептала Одавинг. Особо отмечая, как гневно раздулись ноздри Алдуин, покосившейся на Мирмулнир.
Примечание к части
Желающим спасти очередного автора от голодной смерти присылать пожертвования в фонд голодающих авторов: Яндекс деньги — 410013823400984
или 4276 5500 3399 3349 (карта сбербанка (виза))
Не будьте равнодушными, продуктивных авторов даже меньше, чем уссурийских тигров!
Заранее благодарю.
Глава 78
Спустя какое-то время, когда Валериус и Саротар уже отдохнули и все собирались уходить из руин, кое-кто всё же появился в одной из зачищенных и пустующих комнат. Мирак выглядел просто отвратительно. Пусть он не умер, успев применить на себя "Мнимую Смерть", на пару часов самостоятельно ввергнув своё состояние в сходное с трупом, даже пульс у него был всего два-три удара в минуту. Это же его и спасло от раны на шее — он успел раньше, а в том состоянии повреждения не переносились на нормальное. Вот только раны на теле, пробитое легкое, истощение, потеря Благословения Хермеуса, а значит и враждебный фон Апокрифа (ставший таковым для бывшего Чемпиона), сделали своё дело. Мирак медленно, но верно умирал.
Впрочем, первый довакин был сдержан, и не отвлекаясь на стенания, начал чертить на полу странные руны своей же кровью. Так просто сдаваться он не собирался.
— Когда же ты уже уймешься? — раздался чуть веселый и даже ироничный голос от входа.
— Как? — обреченно выговорил Мирак, покосившись на свою бывшую наставницу. Впрочем, несмотря на вид признающего поражение, продолжая незаметно для Кесттурлок с другой стороны от себя чертить на полу руны.
— Ты серьезно думаешь, что я могу не ощутить ауру своего бывшего ученика? — с ехидной насмешкой поинтересовалась Кесттурлок.
— И что теперь? Убьешь? — попробовал потянуть время разговором Мирак, хорошо заметив, что его бывшая наставница явно много чего хотела высказать своему ученику.
— Да! Знаешь, тогда... несколько тысяч лет назад, когда ты позвал меня к себе. Я ведь действительно готова была возлечь с тобой. Силен, умен, мой верный ученик, а то, что я вряд ли была бы для тебя единственная... я была к этому готова. Но вместо таких долгожданных слов и действий, одна дура, слишком долго бывшая одинокой и навоображавшая себе того, чего нет, получила лишь долгое рабство. Но знаешь... пожалуй, теперь я тебе даже благодарна. Я выжила, стала сильней, а главное, не сделала самую большую глупость в своей жизни с тобой, найдя того, с кем эту глупость сделать готова. И даже не надейся на кровавую магию, я, конечно, не Молаг Бал, у которого ты явно взял пару уроков... не иначе, как собственной задницей за это расплатившись, но тоже кое-что смыслю в темной магии и могу ощутить её фон. Пора прощаться, мой лучший ученик, — как-то даже чуть грустно проговорила Кесттурлок, сблизившись с Мираком, и рукой пробив как его потрепанную броню, так и грудную клетку, разрывая сердце.
— Какая же... ты... тварь! — с ненавистью выдохнул Мирак, чей могучий организм даже с разорванным сердцем отказывался умереть... мгновенно. Но секунда-другая, и полный ненависти взгляд медленно меркнет и на полу остается лежать теперь уже точно просто труп некогда великого Первого Довакина.
— Кажется, я слегка запоздал, — раздался голос от входа в комнату, или даже скорее келью.
— Валериус? — удивленно повернулась к тому Кесттурлок, вырывая свою руку из груди Мирака.
— Да? — хмыкнул он.
— Как ты нас нашел? Как ты вообще узнал, что мы тут? У тебя же с поисковыми заклинаниями беда, — поинтересовалась Кесттурлок.
— Ты серьезно думаешь, что после пребывания в Обливионе я могу не ощутить ауру в которой плещется сила того плана? — с ехидной насмешкой поинтересовался Валериус.
Кесттурлок припомнила свой же ответ на схожий вопрос Мирака чуть ранее, и поняла, где она слышала эти интонации, да и усмешка ей показалась уж очень знакомой.
— А мы действительно имеем неплохую совместимость, — покивала своим мыслям даже как-то приободрившаяся Кесттурлок, шокировав таким изменением темы Валериуса.
— Кхм, ладно, в любом случае, пошли уже отсюда. А то что-то мне неуютно в этом месте, да и как-то холодновато в этих катакомбах. Странно, что я раньше этого не замечал, только последние пару часов, — передернул плечами Валериус, мазнув взглядом по телу Мирака... впрочем, тут даже не эксперту было ясно, что теперь это просто тело. С такой дырой в груди и буквально разорванным сердцем уже никто не выживает.
— Да, пойдем. А ты часом не заболел после этого своего похода? А то как-то ты бледноват, да и тут, в подземелье в разы теплее, чем на поверхности, я бы даже сказала, чуть жарко, — с беспокойством покосилась на своего собеседника Кесттурлок, очистив свою руку от крови и шагая рядом с ним в сторону их временной стоянки. Где дова снова разделятся на две группы. Многочисленная вместе с Алдуин отправится по своим делам, а три особы останутся с Валериусом, который явно не желал идти за Алдуин, несмотря на предложение со стороны той.
— Нет, не думаю... — и не закончивший говорить Валериус, просто завалился на пол, смотря в потолок совершенно черными глазами и содрогаясь в болезненных спазмах, а из его ауры буквально волной ударила энергия плана даэдра.
— Вот черт, да у тебя передоз энергии Обливиона! — вырвалось у подхватившей Валериуса на руки Кесттурлок.
Впрочем, сориентировалась девушка очень быстро, затащив в ближайшую келью Валериуса, использовав туум позвав остальных своих сородичей, сама же зафиксировала того на кровати, использовав попавшуюся под руки ткань, чтобы зафиксировать его конечности, дабы он сам себе не повредил и начав быстро выкорябывать прямо на полу руны, должные вытянуть всю скопившуюся в ауре Валериуса темную энергию.
Примчавшиеся на зов дова в этом деле оказались бесполезны. Одна лишь Саротар могла лечить Валериуса, несколько облегчая у того ощущения, остальные в данной ситуации помочь ничем не могли, даже в начертании рун, ведь те были из темной магии, к которой не лезли даже Алдуин и Мирмулнир, хоть те и владели магией, а не только туум.
— Откуда ты вообще знаешь эти руны? — на вторые сутки, сидя снаружи помещения, где продолжал бредить, общаться с самим собой, а иногда и надсадно кричать Валериус, спросила Мирмулнир. Которой было очень неприятно, особенно из-за того, что она совершенно никак не могла помочь. Магия разума тут была бесполезна, пока вся гадость не вытечет из ауры Валериуса, ему было ничем не помочь. Даже различные исцеления лишь снимали некоторые последствия, никак не влияя на причину.
— А как же иначе. Когда начинаешь изучать темные искусства, в первую очередь изучаешь защиту от них, и лишь потом остальные аспекты. Так что эти руны, как и еще несколько подобных, я изучила даже раньше, чем всякие атаки, защиты или призывы, — пожала плечами Кесттурлок, сидящая неподалеку.
В это же время. Валериус.
— Ну что, нравится тебе, твари, в моем теле? — присел ко мне на кровать... я сам, так, как я выглядел в самом начале попадания сюда, то есть без брони и прочего.
— Заткнись, ты просто очередной глюк, вызванный передозом вредной энергии, — прошипел я. Все эти образы и их речи меня уже достали! Только боль физическая отпустит, как снова они появляются.
— О, нет. Я настоящий владелец этого тела, а вот ты какая-то непонятная тварь, ощущающая себя как дома в Обливионе. Тебе ведь там было хорошо. Сильный, непобедимый, могучий. Ты ведь снова жаждешь попасть туда, не так ли? И там насытиться силой, убивать и убивать снова, просто потому, что это тебе нравится, да еще и делает сильней. Да ты словно наркоман под ломкой, — оскалился другой я.
— Заткнись! Это скорей отходняк и похмелье! И снова туда я точно не хочу. В другой раз может не повезти и я вообще сдохну, выйдя оттуда! Ну к черту этот Обливион! — агрессивно ответил я этому идиоту.
— О, да, "выйдя оттуда". Но ведь можно просто не выходить, да? А жить там, становясь сильней. Мне-то врать не надо, у тебя в глубине глаз читается это желание. Да-да, уж "себе" то лгать не надо. Тебе ведь хочется иметь такую силу, только... ты обманываешь себя тем, что вроде как сам хочешь этого достигнуть, своими силами, умениями и полностью контролировать всё это. Глупые отговорки боящегося признать правду монстра, — растаял в воздухе мой фантом... точнее, вообще игра моего подсознания. Ведь они все ненастоящие.
— Только подумать. Я ожидал, что ты поможешь нам возвыситься. Что мы — норды, займем достойное место, сбросим ярмо Империи! А ты оказался чудовищем и тварью. Неудивительно, что ты меня убил, — теперь привалившись к тумбочке неподалеку, появился Ульфрик.
— Вот только тебя тут не хватало, — закатил глаза я. Ну хоть отдохну, образ Ульфрика меня вообще не цепляет.
— Верно, он лишь жалкое животное, возомнившее себя равным нам. Как вообще кто-то вроде тебя может считать, что я могу тебя любить? Как вообще кого-то вроде тебя можно любить? — появился в другой части помещения образ Мирмулнир. Ладно, вот это было неприятно... очень. Закрыть бы глаза, да заткнуть уши, но связали меня качественно, так что уши в принципе не заткнуть, а эти образы я даже с закрытыми глазами буду видеть, всё же они существуют только в моей голове и закрытые глаза им не мешают. Чтобы я еще раз полез в Обливион? Да никогда! Никакая сила этого не стоит!
Трое суток спустя.
— Неблагодарные твари, — фыркнула Кесттурлок, проводившая взглядом толпу улетающих дова, возглавляемых Алдуин, Одавинг и Винтурут.
Им видите ли, еще своих сородичей воскрешать, Нирн захватывать и... выполнить задания Соратников. Что еще за Соратники и почему с большой буквы, Кесттурлок не знала, но Алдуин была очень серьезна и заявила, что она вообще чрезмерно задержалась. Впрочем, пока Валериуса отпустит и его состояние перейдет в здоровый сон, Алдуин, несмотря на все причитания Одавинг и прочих дова, которых она набрала здесь, всё же дождалась. Вот только, удостоверившись, что его жизни более ничего не угрожает, сразу улетела по делам.
Хмыкнув, Кесттурлок отправилась назад, в ту самую расчерченную рунами келью, вытаскивать оттуда Валериуса пока не стали, мало ли что-то еще осталось или не выветрилось. Так что до его прихода в сознание, все дружно решили, что он задержится там, просто на всякий случай. Саротар и Мирмулнир так и вовсе от больного последние сутки, как рядом с ним можно стало находиться, не опасаясь облучиться вытекающими потоками энергии даэдра, и на миг не отходили. Даже спали там же.
— Чем они и сейчас заняты, — хмыкнула себе под нос легендарная дова, обозрев картину доверчиво с двух сторон прижавшихся к довакину малышек.
— Думаю, давно уже надо бы убедиться, что он обо мне вообще думает. Не хочу, чтобы снова кто-то играл моими чувствами, хватит мне и ученичка урода, — пробурчала себе под нос Кесттурлок, подойдя к Валериусу и возложив руки ему на голову. Как Мирмулнир закручивать мозги она не умела, но вот проникнуть в спящее и не сопротивляющееся в силу глубокого ментального и морального истощения сознание она вполне могла.
Тайны и секреты Валериуса её не волновали, да и это было мало того, что нетактично, так еще после "ритуала", если тот состоится, он и сам всё расскажет, как и она ему. А если нет... тогда зачем ей знать тайны чужого для неё разумного? Чувства к другим её тоже не волновали, она и без того не слепая и всё оценила, да и опять же, зачем лезть в личное? А вот чувства к ней уже касаются самой дова, так что там она угрызений совести за подглядывание не испытывала.
