С середины II в. до н.э. в Сирии началась длительная борьба за власть. В эту борьбу вмешался и Египет, поддерживая то одного, то другого претендента. В 142 г. до н.э. парфянский царь Митридат I захватил Вавилонию. Антиох VII на время несколько усилил свое царство: снова подчинил Иудею, начал успешное наступление против парфян. Но в 129 г. до н.э. он потерпел поражение и погиб. Государство Селевкидов было ограничено Сирией. Всего за сто лет (со 163 но 63 г. до н.э.) в царстве Селевкидов сменилось 19 царей, причем ни один из них не умер естественной смертью. Наконец в 63 г. до н. э. Сирия, последняя область, оставшаяся у Селевкидов, была превращена в римскую провинцию.
Социальные движения происходили и на территории полисов: сельское население, но пользовавшееся гражданскими правами, выступало против граждан городов, разоряло их поместья, переходило на сторону врага в случае военных действий (например, жители сельской территории некоторых малоазийскпх городов перешли на сторону галатов, когда последние вторглись на территорию Малок Азии). Одним из самых значительных народных движений II в. было восстание, вспыхнувшее в Пергаме в 133 г. до н.э. («восстание Аристоника») и охватившее всю сельскую территорию страны. Как гласит одна из надписей, относящихся к тому времени, земля Пергана осталась незасеянной и все плоды ее были свезены к врагам. Правивший государством в это время Аттал III — одна из странных и мрачных фигур, характерных для позднего эллинизма. Про него рассказывали, что его любимым занятием было разведение ядовитых растений для изготовления ядов. Желая избавиться от докучливых советников — приближенных своего отца Евмена II, он однажды пригласил их во дворец и приказал своей страже перебить всех. Не имея возможности подавить поднявшееся в стране восстание, везде и всюду подозревая измену, Аттал III под нажимом римлян составил завещание, по которому после его кончины Пергамскоо царство переходило к Риму. Римляне, вероятно, обещали за это военную помощь, но особенно долго ждать им не пришлось; в 133 г. Аттал умер, по официальной версии, от солнечного удара. Известие о его смерти и завещании вызвало дальнейшее расширение восстания, во главе которого стал претендент на престол — незаконный сын Евмена II Аристоник. Восставшие захватили ряд городов. На юге волнения распространились вплоть до Галикарнасса в Карин. Городские власти Пергама вынуждены были, даровать права гражданства катекам из местных племен и освободить царских и общественных рабов. Но это не остановило развитие восстания, так же как и последняя мера — дарование права гражданства рабам, вскормленным в доме своих господ.
Сторонники Аристоника называли себя гелиополитами — гражданами Государства Солнца.
Среди местных племен Малой Азии были широко распространены культы солнечных божеств, которые привлекали народные массы в противовес официальной религии эллинских богов и богов-царей. Идеологи восставших, среди которых были и философы (например, некий философ-стоик из Кум, бежавший к Аристонику из Италии), связали стихийную веру народных масс в благодатное Солнце с ученном об идеальном государстве, где все будут равны. Движение гелиополитов перешло за границы Пергамского государства. Римским легионам пришлось в тяжелых боях завоевывать завещанное Риму царство; с большим трудом им удалось запереть Аристопика в карийской Стратониксе (уже за пределами Пергама) и голодом принудить к сдаче в 130 г. до н. э. Отдельные отряды восставших еще в течение года оказывали сопротивление римлянам.
Пергамское царство было превращено в провинцию Азия — первую малоазиатскую провинцию Рима. Римские завоевания в Восточном Средиземноморье служат определенным хронологическим рубежом, поскольку включение этого района в единое централизованное (со времени установления империи в конце I в. до н. э.) государство оказало существенное влияние на внутреннее развитие покоренных западных областей бывшей державы Селевкидов и областей Пергамского царства.
Присоединение восточных областей Селевкидского царства к Парфии также внесло специфику в их историческую судьбу. И хотя эллинистические традиции продолжали существовать во многих сферах общественной и культурной жизни, период собственно эллинизма в Передней Азии закапчивается временем римских и парфянских завоеваний.
Палестина в эллинистическо-римский период.
Палестинская гражданско-храмовая община, руководимая иерусалимскими первосвященниками, окончательно сформировалась ко второй половине IV в. до н.э. и получила значительную степень автономии, обособившись от окружающего населения на «царской земле». Эта община весьма индифферентно отнеслась к гибели Ахеменидской державы и вполне благожелательно встретила в 332 г. до н. э. Александра Македонского, который разрешил ей сохранять свои старые законы, т. е. полную автономию и «ограждение» себя от внешнего мира.
После битвы при Инее в 301 г. до н.э. которой завершилась борьба преемников Александра — диадохов, Палестину захватил правитель Египта Птолемей Лаг, однако в 200 г. до н.э. Антиох III включил страну в состав державы Селевкидов.
В период правления Птолемеев и Селевкидов в Палестине, в сатрапии, называвшейся тогда «Келесирия и Финикия» и включавшей Самарию, Иудею, Эдом, Заиорданье и Финикию, происходила интенсивная эллинистическая урбанизация. В основном она развертывалась в прибрежной полосе, Северной Палестине и в Заиорданье. Эллинистические полисы с трех сторон окружали гражданско-храмовую общину в Иудее, не затронутую эллинистическим градостроительством. Хотя падежных данных о количестве жителей эллинистическо-римской Палестины нет, все исследователи признают, что иудеи составляли от половины до двух третей жителей страны, а среди них беспрерывно возрастал удельный вес эллинов или эллинизированных представителей местного населения. Это значительно усиливало степень воздействия эллинизма на остальное население Палестины, вовлеченной к тому же в эллинистическую систему хозяйства.
Через Палестину проходили важные торговые пути эллинистического мира, что содействовало развитию внешней, особенно транзитной, торговли. Исследователи насчитывают около 240 названий товаров палестинской внешней торговли, из коих около 130 были предметами импорта: благовония, драгоценные камни и золото из Аравии, ткани из Двуречья, хлеб и полотно из Египта, специи из Индии и т.д. Постоянные контакты с эллинистическим миром способствовали внедрению более передовой агротехники, содействовали развитию ремесла и товарно-денежного хозяйства в Палестине. Все эти явления в меньшей степени затрагивали иудеев, однако приобщение всей страны к эллинистическому миру породило сдвиги также в структуре иудейской гражданско-храмовой общины.
Она имела самоуправление, возглавляемое наследственным первосвященником и «герусией (советом старейшин) всего народа», на самом деле состоявшей из знати. Первосвященник был не только руководителем общины, но и представителем центральной власти, ответственным за сбор налогов и внесение их в царскую казну. Завоевав Палестину, Антиох III предоставил общине налоговые льготы: члены герусии, священники и храмовые служители были полностью освобождены от всех налогов, а остальные получили: освобождение на три года с доследующим уменьшением налогов на одну треть.
Эдикт Антиоха III подтверждает, что в начало II в. до н.э. сохранялось характерное для гражданско-храмовой общины деление ее на священников, левитов и нежрецов. Но источники также указывают на ряд новых явлений в обществе. Если в VI—IV вв. до н.э. бет-абот был всеобъемлющей структурной единицей, общей для всех членов общины, то ныне возрастает число семей, не принадлежащих к этим широким агнатическим(Агнаты — лица, происходящие по мужской линии от одного родоначальника или усыновленные. В число агдатов не входили замужние дочери и внучки, но входили жены.) группам. Наряду с сохранившейся земельной собственностью бет-абот, отчуждаемой только внутри его и находящейся во владении семей этой группы, увеличивается удельный вес крупной и мелкой частной земельной собственности. Уже и раньше шла борьба между сторонниками «универсализма» и «партикуляризма». Несравнимо большей была напряженность в III—II вв. до н.э. перед лицом территориально близкого и наступающего эллинизма. Для иудейской общины — структуры, по своей функции близкой к эллинистическим полисам, возможны были два «ответа»: сохранить свою замкнутость или открыть себя для восприятия эллинизма. Выбор ответа определялся для каждого социального слоя и группы переплетением не только экономических, социальных и религиозных мотивов и побуждений, но также традиционной ориентацией влиятельных родов (бет-абот), например Тобиадов.
Этот знатный род, обитавший в Палестине и Заиорданье по крайней мере с VIII в. до н.э. и при Ахеменидах всячески противившийся созданию автономной гражданско-храмовой общины в Палестине, в конкретной политической ситуация III — II вв. до н.э. возглавил эллинизаторское движение. Тобиадов поддержали не только близкие им группы жреческой и нежреческой верхушки общины, но также представители других слоев, особенно часть торговцев и ремесленников Иерусалима, для которых эллинизация означала бы расширение их хозяйственной деятельности. В 175 г. до н.э. близкий к Тобиадам первосвященник Ясон добился от Антиоха IV Эпифана разрешения на организацию в Иерусалиме полиса с эфебией, гимнасием и прочими полисными институтами. Этот полис включал только сторонников эллинизаторского движения, которые именовали себя «антиохийцами в Иерусалиме».
Эллинизаторы не считали свои действия отказом от иудаизма, напротив, по их мнению, отграничение от других народов было не только причиной бедствии, постигших евреев, но и нарушенном завета Моисея, учившего, что бога Яхве могут и должны почитать вес люди. Охвативший иудейское общество конфликт, выражая социально-экономические противоречия, развертывался в
религиозно-идеологической плоскости. На первых порах разногласия не выходили за рамки общины, вопрос о политической независимости не выдвигался. Однако зависимость «антиохийцев в Иерусалиме» от поддержки Селевкидов, равно как и действия сирийских правителей, неизбежно подводила их к выбору: оставаться или не оставаться Иудее под властью «язычников»?
Эдикт Антиоха IV (167 г. до н.э.) под угрозой смертной казни запретил выполнять предписания яхвизма — соблюдение субботы, обрезание, жертвоприношение Яхве, пищевые установления и др. Иерусалимский храм был превращен в храм Зевса Олимпийского, свитки священного писания сожжены и т. д. Столь непривычная для эллинистических царей практика религиозных гонений вытекает из самой сущности конфликта в Иудее; поскольку главным в нем была борьба за и против «ограждения» от внешнего мира, то реакцией Антиоха IV была попытка уничтожения этого «ограждения».
Характером развернувшейся в Иудее борьбы объясняется также зарождение тогда мученичества за веру: многие погибли, пассивно сопротивляясь проведению в жизнь эдикта Антиоха IV. Другие откликнулись на призыв Маттатии из священнического рода Хасмонеев активно бороться. Это положило начало восстанию (167— 142 гг. до н. э.), известному как Маккавейская война (по прозвищу старшего из пяти сынов Маттатии — Иуды Маккавея). Действия повстанцев, основной базой которых явилась Иудея, были настолько успешными, что в 164 г. до н.э. Антиох IV обратился к ним с посланием, в котором потребовал прекращения вооруженных выступлений, обещав, что «тем. которые вернутся домой», будет гарантирована безнаказанность и что иудеи смогут употреблять свою пищу и хранить свои законы, как и прежде. Послаппе явилось официальным отказом от религиозных гонений и обещанием восстановить автономию иудейской общины. Однако повстанцы отвергли предложение царя.
Осуществлению цели Хасмонеев — достижению полной независимости — способствовали два обстоятельства. Первое — поддержка повстанцев Римом, заключившим в 161 г. до н.э. договор с Иудой Маккавеем о взаимной помощи в случае войны, что явилось признанием повстанцев самостоятельной политической силой. Второе — начавшийся после смерти Антиоха IV распад державы Селевкидов. Хасмонеи искусно использовали борьбу Селевкидов за престол, в ходе которой претенденты искали у них поддержки, предоставляя им взамен весьма существенные привилегии — в рамках сохранения Иудеи в составе Селевкидской державы. Однако эта держава на глазах распадалась, и Хасмонеи, особенно Симон, возглавивший борьбу после гибели Иуды и его брата Ионатана, все настойчивее добивались полной независимости. В 142 г, до н. э. сирийский царь Деметрий II в послании «первосвященнику Симону л другу царей (т. е. Селевкидов), старейшинам и народу иудейскому» освободил Иудею от уплаты всех налогов и предложил заключить мир с ней — фактически как с равной стороной.
Стремление укрепить свою власть толкнуло первых Хасмонейских правителей — Симона (142—134 гг. до н.э.), Иоанна Гиркана I (134— 104 гг. до н.э.) и Александра Янная (103—76 гг. до н.э.) — на путь завоеваний. Онтт включили в состав своего государства Эдом, всю Палестину (включая побережье), части Заиорданья и Южной Финикии. Вследствие этого население Хасмонейского государства становилось в этническом и религиозном отношении все более многообразным.
Понимая опасность этого, Хасмонеи пытались разрешить эту проблему при помощи насильственной иудаизации страны, что вызывало сопротивление.
Расширявшееся государство Хасмонеев не могло уже быть гражданско-храмовой общиной, непреложными предпосылками существования которой (как и существования эллинистических полисов) являлись относительное социально-экономическое равенство и этнорелигиозная однородность её полноправных членов, небольшой численный состав и ограниченная территория. Государство же Хасмонеев постепенно превращалось в эллинистическую монархию. Когда в 140 г. до н.э. «Великое собрание» утвердило Симона в наследственном звании первосвященника, стратега и этнарха («главы народа»), а с конца II в. до н.э. его преемники присоединили к сану первосвященника царский титул, это явилось нарушением религиозно-политической доктрины иудаизма, согласно которой первосвященниками должны были быть только Цадокиды, а царями — только Давидиды, и то лишь в отдаленном будущем.
Эволюция Хасмонейского государства в эллинистическую монархию внешне проявилась в создании разветвлепиого административно-бюрократического аппарата, замене гражданского ополчения иноземными наемниками, образовании пышного двора, возведении дворцов и крепостей и т.д. Все это требовало больших средств и влекло за собой возрастание налогового бремени, что сводило на пет действенность того хозяйственного подъема, который наступил в стране после завершения Маккавейской войны.
