Такие же рельефы сохранились и в Накш-и Рустаме, в нескольких км от Персеполя. Там на скале высечены изображения тридцати представителей державы, при которых имеются надписи-ярлыки, указывающие этническую принадлежность каждого из них. Все эти фигуры возвышаются на высоте 20 м над входом в гробницу Дария I, которая в стиле древних иранских традиций выдолблена в скале. Там же находятся скульптурные изображения Дария, восседающего на троне в окружении своих придворных.
Персеполь стал родиной имперского ахеменидского стиля, символизировавшего могущество и величие царства. Этот стиль создал культурное единство от Инда до Малой Азии. Оно проявляется также в ремесле, в частности в металлических и каменных предметах, изготовленных мастерами Мидии, Малой Азии и других стран. Эти произведения имеют одинаковую форму, декор и даже размеры, вне зависимости от места их изготовления. Многие из этих предметов изображают военные триумфы, охоту царей, битвы между героями и различными чудовищами, символизирующими зло, а также дворцовые и религиозные ритуалы. Ахеменидские цари строили здания в персидском стиле (ападану и другие дворцы) также в Вавилоне. Персидское влияние заметно также в иконографии (особенно в сюжетах и стиле) вавилонских печатей.
При изучении памятников ахеменидского искусства бросается в глаза сходство, например, с египетским гипостильным залом, дизайном ионийских колонн, урартской строительной техникой и др. Однако, несмотря на эклектизм, ахеменидскому искусству, символизирующему могущество и величие царской власти, в целом присущи внутреннее единство и своеобразие, которые придают заимствованным компонентам и формам новые функции, отражавшие специфические исторические условия и идеологические установки.
Приблизительно в VII в. до н. э. в Восточном Иране или в Средней Азии возникла зороастрийская религия, которой в дальнейшем в течение более чем тысячелетия суждено было обслуживать официальную идеологию в ряде стран иранского мира. В результате своего долгого развития она пережила сложную эволюцию.
Основателем этой религии был Зороастр (Заратуштра), который жил еще до возникновения Персидской державы. Поэтому в древнейших частях («Гатах») священной книги зороастрийцев «Авесты» нет никаких упоминаний о мидийских или персидских царях, а также не содержатся термины для обозначения государственных институтов. Более того, эти произведения не знают железа, городской жизни и крупных государственных объединений. «Гаты» по форме и содержанию заметно отличаются от остальных частей свода «Авесты», которые складывались в течение многих столетий. «Гаты» являются проповедями самого Зороастра, изложенными в стихотворной форме на архаическом диалекте. В частности, он призывает своих слушателей к защите скота от разбойничьих набегов кочевых племен и к защите полезных животных. Ядро так называемой «Младшей Авесты» относится к последней четверти V в. до н. э. или к еще более позднему времени.
В «Гатах» говорится, что Зороастр получил от бога Ахура-Мазды (в греч. передаче — Ормузд) наказ обновить религию и поэтому провел в жизнь радикальную религиозную реформу. Он возвестил веру в конечную победу идеалов Ахура-Мазды и отверг некоторых старых племенных богов (дэвов), а других поставил по своему значению ниже него. Таким образом, он был объявлен всемогущим и вездесущим богом добра, символом света, жизни и правды. Он существовал еще до сотворения мира и был его творцом. У него имелись помощники, которые несут в мир добромыслие, правду и бессмертие, являвшиеся триадой зороастрийской этики. Человек создан Ахура-Маздой, однако свободен в выборе между добром и злом и поэтому доступен влиянию духов зла. Ахура-Мазде противостоял Ангхро-Манью (греч. Ариман), олицетворявший вместе со своими пособниками дэвами зло, мрак и смерть.
Согласно учению зороастрийских жрецов, мировая история длится 12 тыс. лет. Первые 3000 лет составляли «золотой век», когда безраздельно правил Ахура-Мазда и не было ни холода, ни жары, ни старости, болезней и смерти, а земля изобиловала скотом. Но затем Ангхро-Манью породил голод, болезни и смерть. Но в конечном итоге в мир явится спаситель из рода Зороастра, и тогда добро восторжествует над злом и на земле появится идеальное царство, в котором будет безраздельно править Ахура-Мазда. С течением времени зороастризм стал распространяться в Мидию, Персию и в другие страны иранского мира. Но в те времена он еще не превратился в догматическую религию с твердо застывшими нормами, и поэтому существовали различные его модификации. По-видимому, в первой половине VI в. до н. э. одна из таких разновидностей зороастрийского учения стала официальной религией в Мидии. В Персии зороастризм начал распространяться в конце VI в. до н. э., хотя народные массы продолжали поклоняться древним божествам природы — Митре (богу Солнца и света), Анахите (богине воды и плодородия) и другим древнеиранским богам.
При Дарии I и последующих ахеменидских царях официальная религия в значительной степени подвергалась влиянию зороастризма, однако при этом не порвала с древними верованиями персидских племен. Это легко можно объяснить тем, что древние религии по своему характеру были политеистическими и поэтому им не была присуща религиозная нетерпимость. Например, Кир II покровительствовал возрождению древних культов в Месопотамии и восстанавливал храмы в Вавилонии, Эламе и других странах своей державы. Он также приносил жертвы верховному вавилонскому богу Мардуку и другим местным богам. После захвата Египта Камбиз короновался по местным обычаям, участвовал в религиозных церемониях, поклонялся богам этой страны и доставлял им жертвы. Подобным же образом в Египте Дарий I объявил себя сыном богини Нейт, строил храмы Амону и одарял их богатыми жертвоприношениями. Такие действия диктовались не только политическими расчетами: персидские цари, как и другие люди древних обществ до возникновения догматического единобожия, верили не только в своих, но и в чужих богов, молились им и искали у них защиты.
* * *
На протяжении двух с лишним столетий Персидская держава сумела обеспечить относительный мир на необъятных просторах Азии, Европы и Северной Африки и создать благоприятные условия для расцвета международной торговли, а также для установления и развития культурных контактов между десятками народов империи. Социально-экономические и политические институты и культурные традиции, сложившиеся в ахеменидский период, сыграли большую роль в мировой истории и сохранялись в течение многих столетий, обслуживая империи Александра Македонского, Селевкидов, Птолемеев, парфян и Сасанидов. Вавилонское право, достигшее зенита своего развития при Ахеменидах, оказало определенное влияние на формирование римского права. Успехи вавилонской астрономии, египетской медицины и греческой философии, первоначально возникшей и развивавшейся в подвластной персам Малой Азии, по праву считаются крупнейшими достижениями древних цивилизаций. Произведения искусства, созданные мастерами Персидской державы более 2 тыс. лет тому назад, до сих пор привлекают внимание оригинальностью сюжетов и совершенством форм. Зороастризм, возникший и развивавшийся в странах иранского мира, оказал значительное влияние на разработку философских воззрений античного времени и на возникновение эсхатологических учений в христианстве и исламе.
Индия: единство и многообразие развития
Раннеисторический период
Середина I тысячелетия до н. э. для Индии оказывается моментом ключевым: именно в это время происходит переход региона к историческому периоду — начинается, собственно, политическая история, так называемый Раннеисторический период. Меняется и характер источников. Появляются новые их типы, позволяющие проследить те социально-экономические, политические и культурные изменения, которые происходили на территории Индостана. Оживляются межрегиональные связи, за счет чего, с одной стороны, в разных сферах жизни начинают просматриваться влияния иных культур, с другой — появляются иноземные свидетельства об Индии, во многом более информативные, чем местная традиция.
Изменился регион, в котором разворачиваются основные события раннеисторической эпохи. Если в предшествующий период центром ведийской цивилизации выступали северо-западные области Индостана, то по мере продвижения арийских племен в глубь субконтинента центр этот постепенно смещался, и к середине I тысячелетия до н. э. ареной политических событий становится главным образом долина Ганга (в основном, области его среднего и нижнего течения). Различиями природно-климатических условий северо-западной и северо-восточной частей Индии во многом объясняются произошедшие в этот период изменения в сфере хозяйства и быта. В частности, выведение джунглей и обработка твердых влажных почв становились возможны лишь при условии использования железных орудий труда. В середине I тысячелетия до н. э. Северная Индия, несколько позже других регионов Древнего Востока, вступила в железный век. Влажный климат гангского бассейна позволил ввести в оборот ряд новых сельскохозяйственных культур, в том числе и потеснивший в рационе индийцев ячмень и пшеницу рис.
Совершенствование земледелия и общее улучшение экономической ситуации закономерно повлекло за собой демографический рост, все большее имущественное расслоение и, в конечном итоге, изменение характера поселений в регионе: середина I тысячелетия до н. э. — время активной урбанизации. Ранний индийский город, как и любой другой, — это прежде всего укрепленная резиденция правителя. Классическим примером такой крепости является древняя столица Магадхи Раджагриха. Источники сохранили названия и других городских поселений этой эпохи — Такс ила, Уджаин, Каушамби, Праяга. Площадь некоторых из них (Уджаин, Каушамби), хоть и была небольшой, но не уступала античным городам того же времени. В целом число индийских городских центров этой эпохи было не слишком велико.
Археологические материалы позволяют говорить о региональной специфике индийских городов. К примеру, северо-западные области с VI в. до н. э., т. е после завоевания персами, находившиеся под сильным влиянием культуры Западной Азии, воплотили это влияние и в характере архитектуры. Именно для этих областей характерно каменное строительство, за счет чего облик северо-западных городских поселений известен нам гораздо лучше, чем их восточных современников, чья архитектура на ранних этапах оставалась по преимуществу деревянной.
Установившиеся межрегиональные связи привели к активизации международной и внутренней торговли. Верным признаком этого, в частности, служит то, что именно середина I тысячелетия до н. э. — время появления монетной чеканки в Индии, более поздней и более архаичной по своему виду, нежели в других областях древнего мира (Малой Азии, Ближнего Востока, Греции). Первые индийские монеты — неправильной формы кусочки серебра с примитивными штампами-знаками. Анализ нумизматического материала на этом этапе не позволяет говорить о существовании какой-либо единой монетной системы в регионе.
Активизация торговых связей привела в итоге к существенному изменению роли и облика индийского города. Постепенно все больше городских поселений начинают играть новую роль — выступать не как укрепленные цитадели, а как центры ремесла и торговли. Вероятно, районирование индийского города находилось в соответствии со структурой цеховых гильдий торговцев и ремесленников: люди одной профессии селились по соседству, образуя кварталы определенной специализации. Главы таких профессиональных сообществ входили в органы городского самоуправления. Классическим примером торгово-ремесленного города являлась более поздняя столица той же Магадхи Паталипутра, расположенная на удобном для торговли месте и лишенная столь суровых укреплений, как древняя Раджагриха. И оживление торговли, и меняющаяся роль города, безусловно, свидетельствуют о возрастающей политической стабильности в регионе.
На основе территории города и прилегающих к нему земель сформировались государства, типологически соответствующие ранним городам-государствам, известным и в других регионах древнего мира. Их ядром выступала уже не племенная общность, а именно город — административный, экономический и культурный центр. Буддийские источники и пураны, значительно более поздние памятники индуистской легендарной традиции, называют разное число так называемых джанапад (страна, область, букв, «место, [где живут] люди») — 16, 18, 20, 108, 175 и т. п. Было бы наивно понимать такие сведения буквально, так как многие из приведенных чисел в той или иной степени являются священными для индийской традиции. Кроме того, посчитать количество раннегосударственных образований для какого-то, даже не слишком значительного промежутка времени, кажется затруднительным: политическая карта ранних государств слишком быстро склонна менять свой облик. Наконец, в силу характера имеющихся в нашем распоряжении источников это попросту невозможно сделать. Но важен сам факт существования государственной власти, а также ряд названий, повторяющихся в самых разных тестах.
Середина I тысчелетия до н. э. — время радикальных перемен не только в социально-экономической и политической сферах, но и в мировоззрении. С одной стороны, уже в поздневедийской религии постепенно обозначились новые черты, о чем шла речь выше. С другой — рассматриваемый период неслучайно называют «эпохой идейных брожений» — в это время сформировался целый ряд религиозно-философских учений, изначальный посыл которых в корне отличался от идеологии ведийской эпохи.
Прежде всего, новыми учениями ставилась под сомнение значимость основы основ ведийской культуры — ритуалистики. С точки зрения традиции эпохи вед, участь человека после смерти определяется количеством богатых жертвоприношений, совершаемых как им самим при жизни, так и его потомками после его смерти. Отныне же действенность ритуалов существенно проигрывала перед должным поведением индивида — почтительным отношением к старшим, щедростью, благочестием, непричинением вреда живым существам и т. д. В соответствии с той же логикой, существенно меньшее внимание уделялось происхождению и положению человека — т. е. его варновому и кастовому статусу, родовитости, состоятельности и т. п. Основой идеологии новых религиозных течений оказывалась этика, мораль — единая для всех и для каждого представителя социума. При этом перед лицом высших сил представал именно конкретный человек, а не коллектив — община, племя и прочее. Это сближало новые учения с воззрениями, оформлявшимися в тот же период в других культурах древнего мира и в полной мере воплотившимися позднее в религиозных учениях эпохи эллинизма. Наконец, отрицание действенности ритуалов существенно снижало значение жрецов, как монопольных хранителей культовых традиций и единственных посредников между богами и людьми.
