В этих условиях Политбюро вынуждено было смирить гордость и обратиться за помощью к костелу, который всегда занимал осторожную позицию и предостерегал рабочих от провокаций. При посредничестве кардинала С. Вышинского (а после его смерти в мае 1981 г. — нового примаса Ю. Глемпа) прошло несколько встреч партийных руководителей с Л. Валенсой и его помощниками. Особых сдвигов это не принесло. При этом уже 27 марта 1981 г., в разгар быдгощского кризиса, С. Каня и В. Ярузельский подписали оперативный план по введению на территории Польши военного положения.
Из Москвы тем временем поступали угрожающие сигналы. В начале декабря 1980 г. польских руководителей вызвали на совещание государств-участников ОВД, что было воспринято как подготовка к интервенции. К польским границам подтянулись войска СССР, ГДР и Чехословакии. В марте 1981 г. на территории ПНР были проведены совместные учения польских и советских войск. В ночь с 4 на 5 апреля в Бресте С. Каня и В. Ярузельский тайно встретились с советскими представителями — Ю.В. Андроповым и Д.Ф. Устиновым, обсудив вопрос военного подавления «Солидарности» (при этом польские лидеры высказались категорически против ввода советских войск).
С 5 по 10 сентября и с 26 сентября по 7 октября, в два тура, в Гданьске прошел съезд «Солидарности». Валенса, а вместе с ним и советники из KSS — KOR подверглись жесткой критике за свою уступчивость и нерешительность. Но все же в острой борьбе Л. Валенса был избран председателем профсоюза. В ходе работы съезда обнаружились расхождения не только по вопросу тактики действий, но и относительно программы максимум. Дало о себе знать то, что «Солидарность» как единственная влиятельная оппозиционная сила объединила в своих рядах людей зачастую противоположных мировоззрений, которые очень по-разному смотрели на будущее Польши. В итоге была принята программа «Самоуправляемая Польша», разработанная группой советников во главе с Б. Геремеком и фактически стремившаяся к упразднению властной монополии ПОРП. К этому времени, однако, общественная поддержка «Солидарности» упала с 62 до 41 %, а поддержка ЦК ПОРП, наоборот, двукратно выросла — с 6 до 12 %. Это свидетельствовало об усталости людей от ситуации политического пата и экономического кризиса. Население ждало стабильности. Положение начало благоприятствовать властям.
В октябре 1981 г. С. Каню на посту лидера партии сменил В. Ярузельский. Подготовка к введению военного положения шла полным ходом. Последней попыткой договориться стала встреча «большой тройки» Ярузельский — Валенса — Глемп, состоявшаяся 4 ноября. В стране не спадала забастовочная волна. Особенно активно выступали студенты.
В этих условиях в ночь с 12 на 13 декабря 1981 г. В. Ярузельский ввел военное положение, задним числом утвержденное Государственным советом. Как явствует из известных документов (в том числе записей заседаний Политбюро ЦК КПСС), в Москве отдавали явное предпочтение «наведению порядка» в Польше силами самих поляков, всячески подталкивая к этому Ярузельского и считая при этом крайне нежелательным использование советских войск. Известно высказывание Ю.В. Андропова о том, что «лимит военных решений» в европейских социалистических странах исчерпан, необходимо искать политические средства разрешения польского кризиса. Вооруженный конфликт в Польше, учитывая численность и боеспособность Войска Польского и общественные настроения в этой стране, мог иметь самые роковые последствия в том числе для внутренней политики в СССР, и в Кремле это поняли. Более 5 тыс. активистов «Солидарности» были интернированы, функции правительства взял на себя самопровозглашенный Военный совет национального спасения во главе с первым секретарем партии. Стачечное движение было подавлено. Особенно кровавой получилась акция по усмирению бастующих горняков на шахте «Вуек» под Катовицами, где погибли 9 человек и множество получили ранения. Примас Глемп выступил с обращением, в котором призвал сохранять спокойствие.
Военное положение в Польше фактически действовало до 31 декабря 1982 г. (хотя формально было упразднено лишь 22 июля 1983 г.). Деятели «Солидарности», избежавшие ареста, пытались создать новые органы управления запрещенным профсоюзом (официально он лишился регистрации постановлением сейма 8 октября 1982 г.), но в условиях отсутствия налаженной связи, а также споров относительно тактики действий (за или против всеобщей забастовки) это было крайне трудно. Наиболее влиятельным органом управления профсоюзом стала Временная координационная комиссия, возникшая 22 апреля 1982 г. как результат соглашения региональных лидеров. Однако она контролировала не более трети оппозиционных групп.
Продолжался выпуск подпольной прессы, в Варшаве некоторое время даже работало нелегальное радио «Солидарность». На протяжении всего 1982 г. не утихали забастовки и манифестации протеста, как правило приуроченные к памятным датам польской истории. Однако теперь милиция действовала куда более жестко, чем раньше: временами доходило и до стрельбы. Самым трагическим в этом плане выдался день 31 августа 1982 г., когда в ходе разгона акций протеста по всей Польше были убиты 5 человек и сотни ранены. Протестующих массово увольняли с работы. Столь непреклонная позиция властей заставила остававшихся на свободе деятелей «Солидарности» осенью 1982 г. сменить тактику: вместо курса на конфликт теперь была принята линия на выживание в подполье в ожидании лучших времен. Общество явно устало от борьбы. Свидетельством тому были как уменьшение числа протестующих, так и опрос, проведенный в 1984 г., согласно которому 56% респондентов положительно оценили введение военного положения.
Единственным легальным местом протеста теперь оставался костел. Примас Глемп сразу после введения военного положения организовал Комитет помощи интернированным. Ксендзы повсеместно сотрудничали с подпольем. Широко известно стало имя капеллана варшавской «Солидарности» Е. Попелушко, проводившего 13 числа каждого месяца мессы за родину (в октябре 1984 г., после массированной атаки в прессе, он был убит сотрудниками госбезопасности. Его убийцы были осуждены в январе 1986 г. в новой обстановке, сложившейся после прихода к власти в СССР М.С. Горбачева). Особенно сильно прозвучал голос духовенства во время второго визита Иоанна Павла II в Польшу летом 1983 г. Он не только призвал власти к диалогу с оппозицией, но и встретился с освобожденным к тому времени Л. Валенсой, осенью того же года ставшим лауреатом Нобелевской премии мира.
После упадка движения протеста обе стороны конфликта начали склоняться к компромиссу, причем некоторые деятели оппозиции готовы были даже отказаться от лозунга восстановления «Солидарности» ради уступок власти. Правящий режим тоже не был заинтересован в продолжении репрессий, не в последнюю очередь в силу внешнеполитических факторов: на страну были наложены санкции Запада, польская коммунистическая власть вообще выглядела весьма непривлекательно в глазах мирового общественного мнения, смотревшего на поляков как на наиболее многообещающий с точки зрения перспектив демократии народ советского блока.
В 1983-1984 гг. власти провели две амнистии, выпустив почти всех политзаключенных (впрочем, не отказавшись от проведения ряда политических процессов). Церковь получила некоторые привилегии. Экономическое положение несколько стабилизировалось благодаря проведенной в январе 1982 г. регуляции цен (на чем потеряли доверие населения Гомулка и Герек), установлению всеохватной карточной системы и крупным капиталовложениям в индивидуальное сельское хозяйство (последнее явно шло вразрез с принципами социалистического строительства, но другого выхода у властей не было).
Польские события совпали с дальнейшим ухудшением экономического положения в Венгрии, вступлением ее в полосу прогрессирующей стагнации. К 1981 г. в стране, главным образом в среде интеллигенции, формируются структуры нелегального оппозиционного движения, активизируется самиздат, привлекавший к себе все большее общественное внимание. Радикальное крыло оппозиции, полностью солидаризируясь с идеями и лозунгами польской «Солидарности», было не против перенесения тех же методов на венгерскую почву, что всерьез беспокоило Я. Кадара и его окружение, так как утрата контроля над рабочим классом и начало забастовок в целях давления на власть по польскому примеру могли привести к полному краху венгерской модели социализма.
Венгерское руководство (как и всерьез напуганные польскими событиями лидеры других стран-членов ОВД, в том числе и бравировавшей своей независимой внешней политикой Румынии) всецело поддержало введение военного положения в Польше, к разочарованию Запада, оно ни на шаг не отклонялось от выполнения Венгрией своих союзнических обязательств в условиях нового витка холодной войны, начавшегося после советского военного вмешательства в Афганистане в декабре 1979 г. В начале 1980-х годов для многих и в самой стране, и в мире стала очевидной эволюция венгерского коммунистического режима к более консервативной, контрреформаторской платформе. Первая половина 1980-х годов прошла в Венгрии в неэффективных попытках не только сохранить достигнутый уровень жизни (а значит, спасти договор между обществом и властью), но и найти новые истоки для придания свежих сил девальвированной коммунистической идее.
Как и в Венгрии, в соседней Чехословакии в 1980-1981 гг. уровень жизни не был настолько низким, чтобы давать повод массам (и в том числе рабочим) для каких-то радикальных выступлений, подобных тем, что происходили в Польше. Более или менее сытые граждане не проявляли склонности вставать на путь активного протеста, как бы подтверждая слова, сказанные еще Н.С. Хрущевым применительно к Чехословакии на заседании Президиума ЦК КПСС 24 октября 1956 г., т.е. в дни венгерских событий: «если у рабочего желудок набит, он не будет прислушиваться к недругам». По этой причине в 1981 г. пролетариат не мог стать массовой опорой чехословацкой оппозиции, даже будучи ее естественным союзником.
Принципиально новая ситуация в странах Восточной Европы возникла с приходом к власти команды М.С. Горбачева весной 1985 г. с заявленной программой кардинального обновления основ социализма, имевшей тем более сильный международный резонанс, что исходила из самого центра мирового коммунистического движения. Именно внутриполитические изменения в Советском Союзе стали фактором, в решающей мере предопределившим новый вектор развития всего региона. По свидетельству своего помощника А.С. Черняева, М.С. Горбачев уже в июле 1986 г. говорил на Политбюро о неприемлемости в новых условиях методов, примененных в Чехословакии в августе 1968 г. Смену методов в политике Москвы быстро ощутили в восточноевропейских столицах. Если раньше польское руководство испытывало сильное давление советских консерваторов, недовольных даже минимальными уступками общественному мнению, то теперь В. Ярузельский пошел на смягчение режима, выпустив из тюрем всех оппозиционеров и свернув практику их уголовного преследования. В ноябре 1985 г. он уступил пост премьера З. Месснеру, который начал проводить ограниченную либерализацию экономики для обуздания инфляции. Меры эти, хоть и давно назревшие, не могли повысить популярность правительства, так как вызывали дальнейшее обнищание населения из-за частичного отпуска цен. Положительным моментом оказалась отмена западных санкций в феврале 1987 г. (к чему призвали вышедшие на свободу оппозиционеры).
«Солидарность» понемногу начала выходить из подполья. В октябре 1987 г. при Л. Валенсе образовалась Общепольская исполнительная комиссия, которая взяла на себя функции руководства нелегальным пока еще профсоюзом (спустя год комиссия преобразовалась в Гражданский комитет). Однако значительная часть оппозиции по разным причинам не подчинилась комиссии: кто-то упрекал ее в соглашательстве с властью, кто-то — в узурпации управленческих полномочий. Весьма активно проявил себя правый фланг, состоявший из непримиримой молодежи и лидеров националистической Конфедерации независимой Польши (возникшей еще в 1979 г. на обломках распавшегося ROPCiO). Власть пока тоже не рассматривала окружение Валенсы как сторону в переговорах.
Между тем реформы кабинета З. Месснера не принесли быстрых результатов. Потребовалась еще одна подвижка цен, что вызвало в мае 1988 г. массовые забастовки. И хотя с ними успешно справились, в окружении Ярузельского все чаще говорилось о необходимости глубоких реформ и частичного допуска оппозиции к власти. В августе 1988 г. страну накрыла новая еще более мощная стачечная волна. В этих условиях со стороны лиц, близких к Валенсе, было выдвинуто предложение организовать заседания круглого стола, чтобы представители власти и оппозиции перешли от конфронтации к диалогу. 31 августа 1988 г. прошла встреча Валенсы с ближайшим сотрудником Ярузельского — министром внутренних дел Ч. Кищаком. Валенса обязался призвать к прекращению забастовок в обмен на переговоры за круглым столом.
Лидер подпольного профсоюза выполнил свое обещание, но его встреча с Кищаком явилась импульсом для активистов «Солидарности» на предприятиях, ускорив их переход к открытой деятельности. Это вызвало гнев у властей, которые твердо стояли на позиции, что каждый завод должен иметь лишь одну (т.е. проправительственную) профсоюзную организацию. Одновременно правящая верхушка запретила ряду ближайших советников Л. Валенсы (Я. Куроню, А. Михнику и др.) участвовать в грядущих переговорах и развернула психологическую атаку на оппозицию, инсценируя собрания и выступления в поддержку режима. Не довольствуясь этим, в сентябре 1988 г. В. Ярузельский поставил нового премьера — М. Раковского (в прошлом редактора влиятельного журнала «Политика»), который развернул глубокие рыночные реформы и предложил (впрочем, неудачно) ряд министерских постов оппозиционерам.
Диалог с оппозицией повис на волоске, и даже призыв епископата к властям продолжить переговоры не возымел действия. В этих условиях руководитель официальной профсоюзной организации А. Медович внезапно предложил Валенсе публичный диспут на телевидении. Этот диспут, состоявшийся 30 ноября 1988 г., закончился полным триумфом Валенсы (согласно соцопросам, более 70% поляков выступали в это время за легализацию «Солидарности»). Власти должны были согласиться на переговоры, которым предшествовала чистка ЦК ПОРП (из него были удалены консерваторы). На пленуме, прошедшем в два этапа (декабрь 1988 г. и январь 1989 г.), был утвержден пакет политических реформ, допускавший существование независимых профсоюзов.
Переговоры за круглым столом (6 февраля — 5 апреля 1989 г.) фактически открыли дорогу мирному демонтажу коммунистической власти и переходу к плюралистической демократии. Однако в тот момент ни оппозиция, ни власть не мыслили такого развития событий. Ближайший советник Валенсы, историк и будущий министр иностранных дел Б. Геремек, в начале 1989 г. перечислил требования оппозиции к власти: реформа судопроизводства и права (прежде всего — реальная независимость судов), свобода собраний и местных выборов; демократизация СМИ. Экономическая программа оппозиции была весьма умеренна и совсем не походила на план шоковой терапии, внедренный позднее. В целом преобладающая часть руководства «Солидарности» удовлетворялась реформированным социализмом с разрешением частной собственности и широким применением гражданских свобод, гарантированных легализацией профсоюза. Демократизация всей системы связывалась далеко не в последнюю очередь с местным самоуправлением.
