Однако и после реформ крупные феодалы оставались достаточно сильными, чтобы противодействовать королям. Экономическая сила и широкая автономия наиболее крупных французских городов определяла их больший сепаратизм, затруднявший их общесословные действия как в защиту, так и против короля. В результате основные сословия в стране складывались сначала на уровне провинций, где все три сословия проявляли значительную политическую активность. Только к началу XIV в. они стали выходить на общегосударственную политическую сцену. В связи с этим и сословное представительство возникало во Франции в масштабе отдельных провинций (провинциальные штаты). Только к началу XIV в. во Франции появилось общегосударственное сословное собрание — Генеральные штаты, которые впервые были созваны в 1302 г. по инициативе не столько сословий, сколько короля Филиппа IV Красивого (1285—1314). Но даже к этому времени ряд крупных вассальных княжеств (Фландрия, Бургундия, Бретань, Шампань, Аквитания, остававшаяся частично под властью англичан, Прованс и ряд других) находились вне королевского домена и нередко вели себя совершенно самостоятельно, выступая против короля.
Процесс централизации в Германских землях проходил в XI—XIII вв. еще медленнее и не привел к концу рассматриваемого периода к объединению этих земель. Напротив, здесь наметился распад королевства на отдельные территориальные государства-княжества, внутри которых и происходил процесс централизации. Поражение германских императоров в борьбе за инвеституру ослабило их позиции и внутри страны. Еще большее значение, чем раньше, приобрели крупные феодалы-князья (герцоги Франконский, Баварский, Швабский, Тюрингский, Лотарингский, архиепископы Кёльнский, Трирский, Майнцский, князья Брабанта, Геннегау, Люксембурга, Голландии и многие другие). При этом германские короли, в отличие от французских и английских, не располагали компактным и стабильным доменом. Обладая значительной политической властью по отношению к своим вассалам, а также крестьянам, немецкие крупные феодалы еще менее, чем французские, были заинтересованы в сильной королевской власти.
Германские короли по-прежнему избирались на имперских съездах князей и некоторых городов и не обязательно из одной и той же династии. Из-за этого между претендентами на престол и в XII в. и особенно в XIII в. постоянно шла борьба, сопровождавшаяся частыми междуцарствиями. Города тоже не являлись для немецких королей достаточно прочными союзниками. Наиболее крупные и привилегированные из них — имперские и вольные города, мало связанные взаимными экономическими интересами и располагавшие широкими привилегиями, были настроены почти столь же сепаратистски, как и крупные феодалы. Менее значительные сеньориальные города тяготели к территориальной централизации в рамках отдельных княжеств. Короли, правда, пытались добиться союза с городами, даровали им новые привилегии, создавали новые имперские города в своих владениях, пытались обеспечить в стране необходимый, особенно для городов, земский мир, иногда поддерживали их в борьбе с их сеньорами. Однако зависимость королей от князей в финансовом и прежде всего в военном отношении вынуждала их в конечном счете искать соглашения с ними, часто в ущерб интересам городов.
Пытались короли приобрести себе союзников также в лице мелкого рыцарства, поддерживая институт имперских рыцарей — непосредственных держателей короны. Но отсутствие развитого королевского домена и частая смена династий на престоле делали поддержку рыцарства недостаточной. Что касается крестьянства, то королевская власть в XII—XIII вв. уже не пыталась, как раньше, превратить их в своих непосредственных подданных — «королевских свободных», вмешиваться в отношения их с сеньорами.
Слабость власти немецких королей внутри страны во многом определялась также и внешней политикой. Несмотря на неудачу в конфликтах с папой из-за инвеституры, они не отказались от надежд подчинить себе богатые области Северной и Средней Италии, включить их вместе с Германией в рамки единой так называемой Священной Римской империи и навечно возглавить ее под титулом императоров. Однако в силу упорного сопротивления итальянских городов и папства, а также малой заинтересованности германских князей в итальянской политике короны она терпела поражение за поражением. Чтобы удержать в повиновении Италию и получать от папы титул императоров, немецким королям приходилось то и дело совершать туда дорогостоящие военные походы.
Эта безнадежная, постоянно повторяющаяся ситуация была характерна и для периода правления династии Гогенштауфенов (1138—1254). Один из ее наиболее крупных представителей, Фридрих I Барбаросса (Рыжебородый) (1152—1190), добившись в 1154 г. императорской короны в Риме, попытался в 1158—1176 гг. навсегда подчинить города Средней и Северной Италии. Это вызвало восстание городов против императорского владычества, поддержанное папой. После долгой войны с созданной городами вместе с папой Ломбардской лигой император понес тяжелое поражение в битве при Леньяно (1176 г.), а в 1183 г. по Констанцскому миру отказался от всех притязаний на Италию. На последнем этапе этой войны часть германских князей во главе с могущественным Генрихом Львом, герцогом Саксонским, отказали Фридриху в военной помощи, что и предопределило поражение при Леньяно. Неудачной оказалась и последняя попытка Гогенштауфенов подчинить Италию, предпринятая внуком Фридриха Барбароссы Фридрихом II (1212—1250). Будучи одновременно королем Сицилии (его отец Генрих VI был женат на наследнице Сицилийского престола), которую он стремился сделать центром своей державы, Фридрих II пытался взять в клещи Северную и Среднюю Италию и папское государство, но вновь столкнулся с ожесточенным сопротивлением городов и папы. Этот король, затем император, представлял собой одну из колоритнейших фигур в истории империи. Воинственный рыцарь, он создал в Сицилийском королевстве подобие восточной деспотии. Вместе с тем он был одним из образованнейших людей своего времени, покровительствовал наукам и искусствам, основал университет в Неаполе, знал греческий, арабский и, конечно, латинский языки, писал научные трактаты, был поэтом. В то же время он жестоко преследовал еретиков и народные движения. После долгой, почти 30-летней борьбы, в которой германские князья Фридриху II почти не помогали, отлученный папой от церкви и объявленный Антихристом, он потерпел полный крах. Вместе с его смертью (1250 г.) потерпела крах и династия Гогеншгауфенов, а в значительной мере — и итальянская политика германских императоров в целом. Пока Гогенштауфены растрачивали силы в этой бесперспективной борьбе, они вынуждены были покупать помощь германских князей и даже их нейтралитет все новыми и новыми политическими уступками в их пользу, притесняя вместе с тем города. Мельфийский статут 1231 г., изданный Фридрихом II, закрепил за германскими князьями право высшей юрисдикции, чеканки монеты, взимания в их пользу налогов и пошлины, разрешил им основывать города и давать им рыночные права. Этот же статут запретил городам объединяться в союзы против князей.
Рис. Фридрих II.
Тем временем германские князья в XII—XIII вв. усиленно расширяли свои владения за Эльбой. Они предпринимали благословлявшиеся папой крестовые походы (XII в.) в земли полабских славян (ободритов, лютичей, поморян), в XIII в. — в Прибалтику. В этом «движении на Восток» (Drang nach Osten) их поддерживали торговые города Северной Германии и жадное до земель рыцарство. В результате истребления или подчинения населения заэльбских земель, куда завоеватели направляли потоки немецких колонистов — крестьян, здесь образовались в XII в. новые немецкие княжества: герцогство Мекленбургское (в нижнем течении Эльбы), основанное уже упоминавшимся Генрихом Львом, маркграфство Бранденбургское (в среднем течении Эльбы с центром в Берлине), основанное другим крупным феодалом — Альбрехтом Медведем, Померания (между устьями Одера и Вислы), завоеванная тем же Генрихом Львом. В XIII в. два духовно-рыцарских ордена — «меченосцев» (возникший в Европе) и «тевтонский» (переведенный сюда папой из Палестины) — захватили территорию современной Латвии, часть Эстонии, а также земли племени пруссов в Восточной Прибалтике. После слияния в 1237 г. обоих орденов здесь сложилось в конце 30-х годов государство Тевтонского ордена (позднее Ливония), угрожавшее Польше и Руси. В XIII же в. на юго-восточной окраине Германских земель, в результате более мирной колонизации в бывшую Восточную марку, образовалось еще одно новое княжество — герцогство Австрийское, которое вскоре захватило соседние славянские области — Штирию, Каринтию, Крайну.
В Германии не было единого центрального правительства, единой налоговой системы, единства мер и весов, которые в других странах постепенно обеспечивались королевской властью. Не было и постоянного или «земского мира», которого так домогались города. «Земский мир» поддерживался не королевским законодательством, но периодическими соглашениями об его соблюдении, заключавшимися на имперских сеймах между королем и князьями, иногда с участием наиболее влиятельных городов. Эти постановления постоянно нарушались и требовали возобновления.
Немецкое бюргерство, отданное во власть князей (не получая защиты от короля), пыталось противостоять такому ходу событий, создавая региональные городские союзы. Так возникли Рейнский (XIII в.), Швабский (XIV в.) союзы городов, а также мощный Ганзейский союз североморских городов. Эти союзы тщетно пытались воздействовать на короля в деле поддержания мира в стране. Князья же требовали их запрещения, так что после Мельфийского статута 1231 г. союзы существовали как бы нелегально.
То обстоятельство, что немецкие города не смогли создать общегосударственного союза, показывает, что складывание городского сословия шло в Германских землях в основном в региональных рамках. Города все больше искали поддержки против своих господ у территориальных князей, усиливая их политические позиции. Междуцарствие 1254—1273 гг., последовавшее за падением Гогенштауфенов, еще более способствовало политическому распаду Германии на множество фактически самостоятельных территориальных княжеств.
С таким развитием была связана и специфика сословно-представительных собраний. В XIII в. в отдельных княжествах появляются местные сословные собрания — ландтаги с представителями духовных и светских феодалов и наиболее значительных в данной области городов. Эти местные собрания пользовались известным влиянием в рамках территорий. Общеимперские собрания (впоследствии получившие название рейхстагов) имели скорее символическое значение. В их состав входили князья и прелаты, города же, притом только имперские, приглашались туда нерегулярно и не имели там особой палаты (до конца XV в.). Не имели самостоятельного представительства и рыцари. Решения рейхстагов практически не являлись обязательными ни для императора, ни для других его участников. В стране не было достаточно сильных исполнительных органов, которые могли бы обеспечить их реализацию. В отличие от Франции, где складывание сословий на уровне отдельных провинций было лишь этапом в их общегосударственном оформлении, в Германских землях этот процесс оставался на таком уровне многие столетия.
Особым путем шло политическое развитие Швейцарии. В отличие от других германских земель она не превратилась в централизованное территориальное княжество. Сохранению здесь значительного контингента крепких крестьян-собственников способствовал горный ландшафт страны и преобладание в горных районах пастушеского хозяйства. Наличие широкого слоя свободных крестьян замедлило процесс феодализации, а позднее и феодальной централизации. Когда в 1264 г. австрийские Габсбурги унаследовали (от вымерших Кибургов) Швейцарию, они попытались подчинить себе всю страну, включая горную ее часть, но натолкнулись на упорное сопротивление свободного крестьянства. В 1291 г. кантоны Швиц, Ури, Унтервальден, состазили военный союз против Габсбургов, к которому вскоре присоединились и другие области страны. Так возникла Швейцарская конфедерация многих кантонов, земель и городов, которая решительно сопротивлялась притязаниям Габсбургов. Главную роль в ней играли крепкое крестьянство и богатые города, тогда как влияние феодальных владетелей постепенно стало падать. Габсбурги, однако, и после этого не отказались от своих притязаний, что приводило к постоянным военным конфликтам между ними и Конфедерацией в течение всего XIV в. (см. ниже).
Процесс централизации государств в Западноевропейском регионе сопровождался изменениями в праве. В XII—XIII вв. происходит во все больших масштабах письменная фиксация обычного права (общинного и вотчинного, вассально-ленного, регулировавшего отношения внутри господствующего класса, а также городского) в хартиях, областных кутюмах (Франция), королевских и княжеских законах и распоряжениях. В них обычай переплетался с новациями, исходившими от государя и его советников, ломавшими старый обычай, приспосабливавшими его к пожеланиям правителя (например, судебные реформы Генриха II в Англии, Людовика IX во Франции).
Новое писаное право, в частности королевское законодательство, испытывало на себе заметное влияние ранее сложившегося церковного (канонического), давно уже письменно зафиксированного права. А начиная с середины XII в. в Англии, с середины XIII в. во Франции, в XIV—XV вв. в Германских землях на феодальное светское право оказывает значительное влияние и возрожденное в Болонской школе юристов римское право, проникавшее сначала в Южную, позднее Северную Францию, в Англию и Германию. Начинается так называемая рецепция (буквально — восприятие) римского права, оформившегося еще в позднеримское время, и приспособление его к новым условиям феодального общества — явление особенно характерное для Западного (как и для Юго-Западного) региона.
Рецепция римского права отвечала тем новым потребностям, которые возникали по мере усложнения структуры феодального общества. В частнособственническом римском праве нуждались города для регулирования торговых сделок, организации кредита, охраны собственности горожан. Не случайно знатоки права (легисты во Франции), нотариусы, оформлявшие разного рода сделки, судьи и адвокаты впервые появились в городах и по большей части были выходцами из среды бюргерства. В XIII в. римское право внедряется в область частного права и в деревне. Однако рецепция римского права была в некоторых случаях выгодна и феодалам. Например, в английском общегосударственном «общем праве», сложившемся между серединой XII и серединой XIII в., бесправное положение лично зависимых вилланов обосновывалось и в юридической теории и в судебной практике трактовкой этой категории крестьянства как сервов-рабов по римскому праву, что облегчало феодалам борьбу с крестьянским сопротивлением.
