Особенно наглядно это проявилось в отношении правящих кругов к проектам избирательной реформы. Даже самые скромные из них, например, предложение «левой династической» оппозиции о расширении избирательного корпуса приблизительно на 10 % путем включения в него «талантов», не получили поддержки консервативного большинства палаты депутатов. Вот, скажем, какой совет давал сторонникам избирательной реформы Гизо: «Обогащайтесь посредством труда и бережливости — и вы станете избирателями!»
Тем не менее на протяжении последних 10 лет Июльской монархии движение в поддержку избирательной реформы нарастало. В 1837 г. французские республиканцы предприняли попытку объединить сторонников реформы. Однако вождь династической оппозиции Барро отказался к ним присоединиться. Неудача не обескуражила республиканцев. Они избрали тактику внепарламентских действий. В 1840 г. в Париже был образован Комитет в поддержку избирательной реформы, который стал собирать подписи под соответствующей петицией. Но ни в этом, ни в последующие годы петиционная кампания не дала ожидавшихся результатов. Причиной тому отчасти были преследования полиции, которая усмотрела в деятельности Комитета попытку создания политической ассоциации, запрещенной законом, отчасти — раскол среди сторонников избирательной реформы. Династическая оппозиция, республиканцы из газеты «La National», демократы из газеты «La Réforme» и социалисты действовали разрозненно и во многом по-разному представляли себе саму реформу. В последние месяцы Июльской монархии большой размах приобрела банкетная кампания в поддержку избирательной реформы. Ее организовала «левая династическая» оппозиция во главе с Барро. Начиная с 9 июля 1847 г. в столице и департаментах был проведен 51 банкет, под петицией в пользу реформы подписались 20 857 человек.
Серьезную критику оппозиционных кругов вызывала и осторожная внешняя политика Июльской монархии, направленная на сохранение равновесия в Европе и восстановление доверия к Франции иностранных держав, отчасти подорванного Июльской революцией. Радикальные круги оппозиции выступали за пересмотр трактатов 1815 г., ущемлявших, как они считали, интересы Франции. Кроме того, они полагали, что Франция обязана оказывать поддержку революционным движениям за границей, помогать освобождению народов, страдающих под иностранным гнетом. Их возмущало, что в 1831 г. Луи-Филипп отправил в отставку Лаффита за то, что он проводил реформистский курс внутри страны и выражал солидарность с восстаниями в Польше и Италии. Как уступку «реакционным монархиям» они восприняли и увольнение министерского кабинета Тьера во время Восточного кризиса 1840 г.
Наконец, предметом огромной озабоченности демократов и социалистов стал в 40-е годы социальный вопрос, связанный во многом с последствиями промышленной революции, а именно с упадком тех отраслей мелкого производства, которые не могли выдержать конкуренцию крупной индустрии. На этой почве пышным цветом расцвела во Франции социалистическая пропаганда. Пользуясь благами свободы печати и дискуссий, теоретики и пропагандисты социализма посредством газет, популярных брошюр и книг, листовок и собраний демократических клубов, объединявших по всей стране десятки тысяч человек, стремились донести до сознания граждан простую истину. Современное общество, утверждали они, устроено из рук вон плохо, и спасти людей от обнищания, экономических кризисов и социальных катаклизмов может только его более совершенная организация. Корень всех бед они видели если не в частной собственности как таковой (что свойственно было воззрениям теоретика коммунизма, таких, как Этьен Кабе), то, во всяком случае, в неравном доступе людей к собственности (как считали фурьеристы, Луи Блан, Жозеф Прудон).
Различные проекты социальной реформы или революции, выдвигавшиеся ими, не имели успеха. Однако общественный резонанс их пропаганды был огромен. Десятки тысяч людей — как простых рабочих, так и представителей интеллектуальной элиты — прониклись верой в необходимость не только политических, но и социальных реформ, практически улучшающих положение бедных и обездоленных классов. От республиканской партии отделилась группа так называемых социальных демократов, которая в 1843 г. приступила к изданию газеты «La Réforme». Заговорили о необходимости социальных реформ даже в католических и монархических кругах. В частности, их поддержал претендент на императорскую корону принц Луи-Наполеон Бонапарт. Разразившийся в 1846—1847 гг. экономический кризис, следствием которого стали закрытие многих предприятий, уменьшение доходов широких слоев населения и массовая безработица, предоставил оппозиции веское основание обвинить правительство Июльской монархии в бездействии перед лицом страданий народа.
В условиях экономического кризиса известный размах приобрело и движение сторонников либерализации международной торговли, осуждавших политику таможенного протекционизма, которую проводило правительство Июльской монархии. Эта политика, считали они, ограничивает конкуренцию, ведет к повышению цен и сокращению спроса и, следовательно, является одной из причин кризиса. На рубеже 1845—1846 гг. была образована «Центральная ассоциация за свободу обмена», среди активных деятелей которой были либеральные экономисты Ф. Бастиа, А. Бланки, А. Шевалье, Л. Фоше, Ж.-Б. Сэй и др. В противовес ей возникла «Ассоциация в защиту национального производства», ратовавшая за сохранение высоких таможенных тарифов.
В довершение всех бед Июльскую монархию поразил серьезный династический кризис. В 1842 г. в результате несчастного случая погиб старший сын и наследник Луи-Филиппа молодой герцог Орлеанский. Он отличался от отца широтой своих либеральных идей и был популярен в стране и армии. После его смерти наследником трона был объявлен внук Луи-Филиппа граф Парижский, которому исполнилось всего четыре года. Учитывая почтенный возраст короля (69 лет), это обстоятельство практически исключало возможность гладкого и безболезненного наследования власти. Тем более что регентом при малолетнем короле должен был стать герцог Немурский, снискавший репутацию консерватора и политически негибкого человека.
Ошибки правительства, не позаботившегося о расширении политической и социальной базы режима, деятельность оппозиции, не спускавшей ему ни малейшего промаха, просто неблагоприятное стечение обстоятельств, связанное с внезапной смертью наследника и грянувшим экономическим кризисом, — все это способствовало дискредитации Июльской монархии, падению ее авторитета в глазах собственных граждан.
Вторая республика во Франции. В январе 1848 г. большим банкетом в Париже должна была завершиться многомесячная кампания оппозиции в поддержку избирательной реформы. Правительство запретило его проведение. Лидеры оппозиции, отложив сначала банкет на 22 февраля, в последний момент его отменили. Но в назначенное время и место (район Елисейских полей) стали стекаться толпы парижан. Эту стихийную манифестацию правительство приказало разогнать силам порядка. Однако Национальная гвардия отказалась повиноваться.
23 февраля Луи-Филипп отправил в отставку кабинет Гизо. Парижане шумно праздновали свою победу под окнами министерства иностранных дел, когда солдаты, несшие охрану, открыли огонь по толпе: несколько десятков человек упали на мостовую, сраженные их пулями.
Этот инцидент послужил сигналом к началу восстания. В ночь с 23 на 24 февраля Париж покрылся баррикадами. На рассвете начались вооруженные столкновения парижан с правительственными войсками. К полудню отряды повстанцев окружили Тюильрийский дворец. Луи-Филипп отрекся от престола в пользу своего внука графа Парижского, после чего в сопровождении членов семьи покинул дворец, а затем и Францию, найдя убежище в Великобритании, где и скончался в 1850 г.
Невестка короля герцогиня Орлеанская вместе с сыном, девятилетним графом Парижским, направилась в палату депутатов, рассчитывая на учреждение регентства. Однако вооруженные повстанцы сорвали этот план. Под их приветственные крики депутаты от республиканской оппозиции приступили к формированию нового правительства Франции.
К тому времени центр политической активности Парижа переместился в городскую Ратушу, куда и поспешили прибыть как депутаты, так и внепарламентские вожди оппозиции. В ходе их совещаний 24 февраля появился окончательный список членов Временного правительства. Сюда же подтянулись и отряды повстанцев. Не безжизненные институты Июльской монархии, а именно эта революционная толпа явилась источником легитимности нового правительства, возникшего в результате восстания 23—24 февраля.
Революция выражала глубокие противоречия французского общества, прежде всего стремление широких слоев населения к демократии и социальной справедливости, которое не находило отклика со стороны правящих кругов Июльской монархии. Она отвечала также надеждам граждан на повышение международного статуса Франции, снизившегося в годы правления Луи-Филиппа.
По своему составу Временное правительство представляло собой компромисс между двумя тенденциями республиканской оппозиции, возникшими еще в годы Июльской монархии, — политическими демократами, близкими к газете «Le National», и социальными демократами, взгляды которых выражала газета «La Réforme». Его членами стали как представители старой политической элиты, а именно действующие и бывшие члены палаты депутатов Дюпон из Эры, Араго, Ламартин, Кремьё, Ледрю-Роллен, Мари, Гарнье-Пажес, так и лидеры внепарламентской оппозиции — редакторы ее ведущих газет Марраст (Le National) и Флокон (Le Réforme), а также известный социалист Луи Блан и руководитель одного из тайных обществ рабочий Альбер. Политические демократы, образовавшие умеренное крыло Временного правительства, располагали в нем большинством.
Ни статус Временного правительства, ни круг его полномочий не были четко определены. Оно являлось одновременно и коллективным главой государства, наподобие Директории 1795—1799 гг., и министерским кабинетом. Часть его членов получили министерские должности: Ламартин возглавил министерство иностранных дел, Кремьё — юстиции, Ледрю-Роллен — внутренних дел, Араго — морского флота, Мари — общественных работ. Кроме того, министерские портфели получил ряд лиц, не являвшихся его членами: Бетмон возглавил министерство торговли, Карно — народного образования, Бедо — военное министерство и т. д. Другие члены правительства остались как бы без определенного поручения. Вместе с пожилым Дюпоном из Эры, который вполне довольствовался почетной ролью председателя правительства, эту участь разделили Флокон, Луи Блан и Альбер, не наделенные никакими властными полномочиями. Таким образом представители радикального меньшинства были отодвинуты на второй план.
Как только пала Июльская монархия, французы, разделявшие демократические и социалистические идеалы, решили, что пробил час исполнения их самых заветных желаний. Одновременно революция, как это не раз бывало в прошлом, всколыхнула патриотические чувства французов, окрашенные революционным мессианством. Сущность его составляла вера в особую историческую миссию Франции, призванной освободить народы, угнетенные феодализмом и абсолютизмом. Демократическая и социалистическая пресса, которая снова стала свободной, активно поддерживала и распространяла подобного рода настроения в обществе. В считанные дни в столице и провинциальных городах возникло множество политических клубов, в которых сторонники передовых взглядов беспрепятственно вели пропаганду. В одном Париже весной 1848 г. насчитывалось около 300 клубов, включая «Центральное республиканское общество» О. Бланки, «Клуб друзей народа» Распайля, «Центральное братское общество» Кабе и др.
Противостоять такого рода настроениям и намеревалось умеренное большинство членов Временного правительства. Они были искренними демократами, но не ценой отказа от либеральных ценностей свободы и законности. Они были также добрыми патриотами, но считали, что внешняя политика республики должна исходить не из абстрактных теорий, а из национальных интересов, т. е. из выгоды и пользы самой Франции. Вместе с тем члены Временного правительства были гибкими политиками, способными на тактические компромиссы и уступки во имя главной цели.
24 февраля стотысячная толпа, собравшаяся под окнами Ратуши, где заседало Временное правительство, потребовала немедленно объявить Францию республикой. Однако правительство колебалось. Большинство его членов опасались, что республика, рожденная под ружейную канонаду, как в 1792 г., пойдет по пути террора, войн и всеобщего максимума. Новую республику они рассчитывали построить на прочных основаниях законности. Провозгласив 25 февраля республику, они поставили задачу в возможно более короткие сроки вынести вопрос о форме правления на одобрение всех граждан.
Вопрос о республиканской легитимности встал также и в связи с требованием манифестантов о замене трехцветного знамени красным в качестве государственного флага республики. Красное знамя было совершенно неприемлемо для большинства членов Временного правительства. Они рассматривали его как символ социальной революции. Поэтому они настояли на том, чтобы государственным флагом оставался трехцветный, хотя он и ассоциировался с Июльской монархией. Выступая перед манифестантами, Ламартин мотивировал это решение тем, что трехцветное знамя явилось символом не столько какого-то конкретного режима, сколько всей французской нации. Впрочем, Временное правительство не возражало, чтобы к древку знамени была прикреплена красная розетка.
Временное правительство позаботилось и об укреплении сил порядка республики. Оно осуществило реформу Национальной гвардии. Декрет от 8 марта разрешал всем гражданам без ограничений записываться гвардейцами. Его исполнение тормозило лишь отсутствие на складах достаточных запасов вооружения и обмундирования. Чуть позже были распущены элитные батальоны Национальной гвардии, набранные в богатых кварталах столицы. Но одновременно шло формирование особой мобильной гвардии, декрет об образовании которой был подписан еще 25 февраля. В отличие от обычной Национальной гвардии «мобили» несли постоянную службу. За это они получали жалованье в размере 1,5 фр. в день.
Выборы в Учредительное собрание Временное правительство назначило на 9 апреля 1848 г. Однако демократические клубы выступали за перенос выборов на более поздний срок. Они утверждали, что большинство населения, в частности крестьянство, еще не готово сделать осмысленный политический выбор, чем могут воспользоваться противники республики и демократии. Временное правительство сознавало эту опасность, но уповало на административные рычаги давления, имевшиеся в его распоряжении. Министр внутренних дел Ледрю-Роллен направил в провинцию эмиссаров правительства, которым поручил контроль над местной администрацией и подготовкой к выборам.
