Члены клана медленно ушли, оставив парня и его Слугу, все, кроме одного.
— Арчер, — тихо сказал Широ.
— Понимаю, — Слуга перешел в духовную форму и отступил...
* * *
— Она была моим первым и единственным ребенком, неплохие Цепи, но ничего впечатляющего, ее исток не был связан с элементами, — тихо, словно в никуда, сказал Музик, когда рядом с ним сел рыжий парень. — Клан ее матери хотел усилить ребенка, они начали вживлять ей каких-то жуков. Когда моя дочь начала рыдать у меня на глазах, моля о помощи, — Музик тяжело вздохнул, прикрывая глаза, прогоняя воспоминания, прогоняя слезы, — я понял, что для меня всегда будет кое-что важнее Магических Цепей. Никогда не видеть ее слез. Я знал, что это невозможно: дети плачут, даже взрослые. Но все равно пообещал себе, что буду защищать ее во что бы то ни стало.
Широ молчал, Горд тоже, в тишине мужчина отломил часть батона и протянул парню. Секунду поколебавшись, Эмия, кивнув, взял кусок хлеба.
— Мы часто приходили сюда и кормили этих дурацких рыб, я их всегда терпеть не мог, уродливые и невзрачные. Ведь можно было купить что-то более красивое и достойное. Но она настояла, сказала, что это самые ценные рыбы в мире, потому что мы их поймали вместе, — полноватый мужчина бросил в воду очередной кусочек. — Теперь это все, что у меня осталось от нее. Не осталось даже тела.
Снова настала тишина. Не давящая, спокойная, но полная невыносимой тоски. Широ понимал, что это его враг, враг не из-за войны, теперь это его враг до самой смерти по личным причинам. Мерзкий комок стал в горле, но Эмия должен был это сказать. Будь проклята Сейбер, когда говорила об ответственности, она не сказала, что на душе будет так погано, что он будет так сильно ненавидеть свою силу и свою слабость одновременно. У него просто не было нужных слов извинений, потому что таких для Горда больше не существовало, ему нечего было предложить в качестве прощения этого деяния, потому что он забрал у этого человека самое дорогое.
— Я не буду просить прощения, — сказал парень с силой сжимая кулаки, впиваясь ногтями до боли. Так же отломив кусочек и бросив его в пруд, Широ посмотрел на словно полумертвого мужчину. Рыбы в пруду от обилия кормежки знатно потолстели и теперь плавали, крайне лениво перебирая небольшими плавниками. — Есть то, за что нельзя простить. Я приму Вашу ненависть. Но не отступлю.
Горд слышал этого юношу, ему действительно было жаль, что все так получилось. Что его враг не высокомерный Лорд, не кто-то из змей Политического отдела Часовой Башни, а простой парень, который пытается спасти как можно больше жизней. У судьбы отвратительное чувство юмора.
— Я, Гордес Музик Игдимилления, — мужчина наконец повернулся к своему собеседнику, их глаза встретились в глубокой боли, — в этой жизни или следующей — я отомщу.
Разговор был окончен, последний кусочек хлеба брошен в пруд. Эмия медленно поднялся и, встав на колени, низко поклонился. Несколько секунд спустя юноша встал с мягкой зеленой травы и развернулся к выходу, несколько черных капель крови упали на землю из разжатой ладони.
— Я не буду искать с Вами встречи, но если судьба расставит наши пути так, — Широ выдохнул и снова глубоко вздохнул, он чувствовал себя грязным, хотелось вновь вернуться к простым школьным дням, уйти от всего этого, но он знал что пойдет до конца. Они оба знали. — Если нам придется сразиться, я убью вас...
* * *
Группа детей и подростков медленно садилась в бронированные фургоны, подогнанные церковниками, Наблюдатель о чем-то тихо переговаривался с рыжим парнем и его Слугой. Кастер с интересом наблюдала за этой парой, она поняла, кто такой Арчер с первых секунд и теперь с любопытством наблюдала, как сломленная душа вновь пытается кого-то спасти. Он не сможет, "она" погибнет, и Кастер было действительно жаль, жаль их обоих, ибо она видела их путь и его конец. Но что-то ей подсказывало, что еще не все решено, этот Страж бросит вызов судьбе в последний раз, и тогда, когда на его пути станет целый мир... он будет не один.
Скатах почти лениво взмахнула рукой, убирая ряд рун и вызывая новый. То что Рулер поручила передать награду для Фьоре местному Наблюдателю, вызывало очередную улыбку у Слуги.
— Что такое, Царица-Отравительница? — спросила женщина, сидящая на раме открытого окна.
— Мой фантазм почти готов, я бы хотела усилить каркас, орудия и часть защитных систем, — Семирамида неспешно и величественно подошла к соседнему окну, — но это может и подождать, великая повелительница Страны Теней.
— Нет, нам стоит поторопиться с завершением твоего фантазма, Ассасин, сегодня ночью я собираюсь поохотиться, — тонкие губы Слуги изогнулись в хищном оскале, а алые волны, окутывающие ее руку, задрожали в предвкушении. — Красные думают, что у них решающее преимущество, что победа уже за ними. Что же, пора их переубедить...
* * *
— Что такое, мастер? — нахмурился Каспар, он не понимал, почему Фьоре так злится. Да, этот мальчишка ее враг, но стрелок точно мог сказать, что тут что-то более глубокое, личное.
— Я... я презираю себя, — девушка с силой взмахнула рукой, сбивая дорогой фарфор с чаем, часть горячей жидкости обожгла ладонь мага, но Игдимилления словно не замечала боли. — Я настолько жалкий человек, Арчер?
— Ты просто человек, — Слуга, присев рядом на одно колено, вытащил платок и мягко приложил его к покрасневшей руке своего мастера. — Ты не машина и не бог, ты... Ты просто девушка, что хочет ходить, хочет бегать, чувствовать, как мягкая трава щекочет твои лодыжки. В этом желании нет зла, оно естественно, и никто не смеет судить тебя, если не хочет, чтобы я вышиб его тухлые мозги из черепа, — на последних словах Слуга позволил себе легкую улыбку.
— Сравни его и мое желание, все мои слова о вторых детях лишь лицемерие, больше всего на свете я желаю избавиться от этого ненавистного гроба на колесах! — девушка с ненавистью стукнула рукой по прочному дереву подлокотника, —
Арчер, ты... хороший, но... — Фьоре болезненно закусила губу, не смея произнести окончание фразы, но охотник понимал ее и без слов.
— Я всего лишь Слуга, дух, временный гость в этом мире, что сгинет, как только война окончится, — печально произнес мужчина, снимая свои желтоватые очки, грубая мужская рука и нежная женская, они соприкоснулись лишь на секунду.
* * *
Было два друга, они были ближе чем братья, всегда вместе. Они многое прошли вдвоем, но однажды повстречали девушку, в которую оба влюбились. Это и стало расколом, превратив их дружбу в противостояние.
Агата была дочерью начальника княжеских егерей. Оба юноши были красивы и хороши собой, поэтому она приняла решение выйти за того, кто является лучшим стрелком. Каспар и его друг Макс были уверены в своих силах и начали соревнование. Вот только Макс в отличие от Каспара был из более знатного сословия и, воспользовавшись доверчивостью охотника, Агата опоила нежеланного жениха. Естественно победил Макс, зерна раздора уже были брошены, и старый товарищ не поверил в то, что Каспар был обманут их общей возлюбленной. В ярости стрелок заключил сделку с могущественным демоном, дабы отомстить Агате и Максу, но в последний момент Каспар так и не смог выстрелить в Макса. Узы дружбы все еще были крепки, в отместку он лишь так же напоил Макса и унизил его, заставив друга промахнуться перед егерями. Так же, как когда-то был унижен сам.
Но Агату за ее непростительный поступок он желал наказать, убить ее. Тогда Самаэль предложил Каспару обман, выстрел Макса, который случайно убьет проходящую невесту. Идеальное наказание для обоих предателей и Каспар согласился, он заложил свою душу и поплатился за свое предательство. Пуля, предназначенная Агате, убила его, Самаэль обманул охотника, забрав его душу в ад.
Агата, желая избавиться от лишнего, подговорила демона и подослала его к глупому охотнику. Она вышла замуж за желанного жениха, но в конце, как и он, отправилась в ад.
Конечно же теперь Каспар жалел о своем поступке, в конце концов, это была всего лишь женщина. Он мог просто уйти, и Самаэль бы не получил ничего.
Это было его желанием, сказать "нет". Пожелать Максу счастья и навсегда исчезнуть. Он уже больше не держал зла на Агату и своего друга. Он просто не хотел в ад.
* * *
— Есть вещи, о которых, я жалею, — Слуга вздохнул и нежно поцеловал пораненное место на ладони своего мастера, — и несомненно будут вещи, о которых будешь сожалеть и ты. Такова жизнь, Фьоре, идеальных решений не существует, так же, как идеальных людей. Я не могу тебе пообещать всегда быть с тобой, поэтому прошу, будь сильной, верь в себя.
— Этот мальчик, сколько ему лет? Семнадцать? Но он уже стремится к чему-то большему, чем кто-либо. Видя его решительность, его мечту, мое желание к Граалю кажется мне чем-то низменным и несущественным, — девушка посмотрела на своего Слугу. — Почему я чувствую себя проигравшей ему? Ведь его цель, она недостижима!
— Я не знаю правильного ответа на этот вопрос, — покачал головой Каспар, — но я знаю, что в твоем сердце есть нечто гораздо большее, чем ты думаешь. Придет время и, я надеюсь, ты сможешь увидеть это.
— Спасибо... Каспар, — тихо прошептала девушка, впервые назвав его по имени, словно перейдя некую незримую грань в их отношениях, — я постараюсь.
— Думаю, лучшего мастера я никогда бы не смог получить, — растворившись, произнес Слуга...
* * *
— Ты, наверное, испытываешь ко мне ненависть, девочка из Тосака? — высокомерно протянул Гильгамеш, лежа на подобии гамака, установленного на двух золотых столбах, украшенных искуснейшей резьбой и редкими аметистами и изумрудами. Только по беглому взгляду Рин могла бы определить цену инкрустации лишь видимых камней, как большую, чем все состояние их рода за последние поколения. Но она смотрела на Короля Героев, ее прана изменила циркуляцию в Магических Цепях, что, конечно же, не укрылось от Героического Духа. Впрочем, это действие, к счастью, вызвало лишь улыбку у Древнейшего Короля. — Скажи мне, что чувствует ребенок, глядя на того, кто погубил его родителей?
— Мой ответ не понравится Вашему Величеству, — процедила сквозь зубы Рин. Несмотря на гнев, она прекрасно понимала, что ей не тягаться со Слугой, и поэтому, немного успокоив себя, она все же прекратила накапливать энергию для атаки. Слепая ярость не вернет ей родителей, но может поставить под угрозу жизнь Сакуры.
— Жаль, твоя попытка атаковать возможно бы немного развлекла меня, — немного разочарованно-скучающе произнес Гильгамеш.
— Я удивлена не меньше. Что пообещала тебе Сейбер? Отдать Грааль? Она предаст тебя так же легко, как и нас, — стараясь не сорваться, ответила Тосака. В ответ Слуга лишь рассмеялся, сначала тихо, а затем почти громко. Почти искренне. Невероятное давление чистой силы резко заполнило комнату, заставив девушек припасть на колени, вне зависимости от их воли. Рин сопротивлялась изо всех сил, но куда современному, пусть и выдающемуся магу было тягаться с существом, правившим в Эпоху Богов, стоявшим на самой его заре.
— Глупое дитя, этот Король, проявив невероятное милосердие, позволил вашему роду жить, и ты смеешь говорить о предательстве? Мне?! — гнев, отразившийся на лице Гильгамеша, заставил застыть кровь в телах магов. Каждый шаг вставшего Короля был подобен очередному смертному приговору, каждое слово — обезглавливающей гильотине. — Токиоми. Жалкая крыса. Пытался обмануть меня, — шипел в злобе Король, жестко схватив Рин за подбородок и заглядывая своими кроваво красными глазами прямо в душу.
Отбросив тело девушки так, что мастер Сейбер отлетела к противоположной стене, ударившись об нее, Гильгамеш медленно и грозно поднялся, нависая над хрипящей от боли Тосакой и умоляющей остановиться Мато, в глазах которой плескался неподдельный ужас.
— Твой отец, прикрываясь красивыми речами и клятвами верности, пытался МЕНЯ использовать! — с презрением Король Героев схватил с ближайшего стола обычный пульт и, разломив его на части, бросил в Рин маленькую пальчиковую батарейку. — Использовать, как это! — Слуга вытер руки появившимся полотенцем и с отвращением бросил в Тосаку, словно в мусор.
— Рин? — непонимающе спросила Сакура, поняв, что экзекуция не продолжится, и подбежав, чтобы осмотреть сестру. — С тобой все в порядке?
— Я возьму вину моих родителей, прошу лишь проявить милосердие к Мато, она больше не является Тосака, — прохрипела девушка, с трудом отстраняясь от Сакуры.
— О чем ты говоришь, Рин!? — запаниковала Мато, встав на ее пути, между разгневанным Слугой и магом.
— Война за Грааль — обман, — Гильгамеш, скривившись, все же отошел от девушек, прежнее место его пребывания изменилось, из золотого портала появился не менее роскошный трон, на который с явным раздражением уселся Король. — Презренные маги обманули Слуг, нет никакого желания, нет никакой войны.
— Это жертвоприношение, Слуги после поражения не возвращаются в Трон Героев, они приносятся в жертву, наполняя Грааль, — Рин опустила взгляд. — Я знала это.
— Но я думала, — Сакура закусила губу, она была лишь марионеткой главы рода, такие подробности были не для ее статуса, но Рин была воспитана как следующий глава, естественно, что она понимала суть войны гораздо глубже.
— Ты ведь не сказала своему Арчеру, — голос Гильгамеша уже был спокоен, но презрение сочилось из каждого его слова. — Этот наивный дурак доверял тебе, считал тебя единственным человеком, которому он мог бы доверять...
— Заткнись, — что-то горячее обожгло щеки Рин, что-то болезненно скрутило все внутри. — Заткнись! — не выдержав, повторила она, упав на колени и зажав уши. — Я не хотела...
— Не хотела врать? — Король по какой-то причине не разозлился на такие грубые слова в его адрес, конечно, это не значило, что в будущем он позволит этой шавке повышать голос в его присутствии, а тем более оскорблять его. Золотой клинок ударил в голову девушки, но не лезвием, а лишь рукоятью, вновь опрокинув Тосаку. — Не ври хотя бы себе, маленькая лгунья.
— Рин, — Сакуре очень не понравилось, что ее сестра обманывала того, кто был ей близок, еще больше ей не нравилось, что она лгала Широ. Мато медленно обняла Тосаку, поругать ее она успеет и потом, сейчас же она даст своей сестре то, чего была лишена сама. Поддержку. — Я не знаю твоих причин, я вообще многого не знаю, я не такая умная, как ты, но я думаю, что больше не нужно лжи, — она говорила еще какую-то утешающую ерунду и гладила Рин по голове, она действительно не знала, чем еще может помочь ей.
— Я... я думала, что смогу спасти Арчера, если использую энергию, что соберется в Румынии, смогу, — Рин всхлипнула и вжалась лицом в плечо Сакуры, — Арчер бы никогда не принял такую плату за свою жизнь, он не должен был знать... Я не должна была знать.
Король лишь сидел и смотрел на душевные страдания девушки, если бы не его обещание Сейбер, то мерзавка уже давно была бы мертва. Но с другой стороны, смотреть на реакцию Сейбер в конце будет просто божественно...
Разумеется Король Героев знал, что мелкая Тосака была в неведении. Ее разум в детстве все еще был слабо защищен и в случае смерти, Токиоми поручил настолько важную, и тайную информацию Кирею. Котомине разумеется никогда не посвящал Рин во все тонкие детали. В какой-то мере Гильгамеш был даже восхищен тем как эта девочка смогла собрать правильную картину из столь разрозненных кусков. Сейбер, его драгоценная мечница, она держала в руках многие ответы, но не увидела их. Впрочем он обо всем позаботится.
