Кэт погасила подачу Фиэла и мячик ударился о землю.
— Игра. — объявил Кеалор.
— Третий раз подряд вы нас разделываете, — проворчал Джив.
— Ну так! — ответила Кэт. — Полевой планетолог и офицер Императорской Гвардии против двух тружеников клавиатуры и мыши.
— Так не интересно. Надо бы поменяться. Я с Кеалором против тебя с Фиэлом.
— Галактическая Федерация против людоракских пленников? — спросил Кеалор. — Не надейся. Они, с сытной жизни в их сверхцивилизации, разделают нас, истощенных тяжелым рабским трудом.
— Ого! Смотрите, что это летит! — отвлеклась от дружеской перепалки Кэт.
Кеалор поднял голову. Вообще-то за время пребывания на Даоре он привык не обращать внимания на пролетающие летательные аппараты. Но это было что-то необычное — над башнями Индеола совершал круг черный дракон. Кожистые крылья, стройное тело, узкая голова с белыми полосками упряжи, гибкий хвост. На спине дракона, вернее на основании шеи, сидел человек, одетый в черное с серебром.
— Ну дракон, верховой. Что удивительного, — пробормотал Джив. — это ж магическая планета. Значит должны быть и драконы. Странно, что мы их раньше не видели.
Кэт выкопала из сложенных на скамейке вещей очки-бинокль и всмотрелась в планирующего зверя:
— Знаешь ли, последний дракон на Даоре был убит лет за тридцать до Войны Амулета. Восемьсот лет назад, если это вообще не легенда. А это, между прочим, дракон хельмутский. И не просто хельмутский дракон, а чистокровный орсанский пикировщик. К тому же в парадной сбруе. И судя по звездам на уздечке, его всадник не меньше чем чем высокий воевода, то есть как бы не начальник всех десантных сил Хельмута. Э, да он похоже на наш корт садиться вздумал. Я побежала одеваться. А то тут высший хельмутский офицер, а я — планетолог, не при форме.
Кеалор, на всякий случай тоже отправился переодеваться.
— Ты что-нибудь в этом понимаешь? — спросил Джив у Фиэла.
— Да как тебе сказать... Знаю, что есть такой Хельмут, что они там летающих драконов разводят и на них верхом ездят. Что этот самый Хельмут как бы не с самого начала Восьмой Эпохи — основной соперник нашей Федерации в Галактике. Его очень интересуют всякие недоразвитые цивилизации, вроде кеалоровской. А нас интересуют развитые — не ниже вашей. Поэтому встретив недоразвитую, наши планетологи норовят установить там наблюдение и ничего не трогать, пока само не разовьется. А хельмутцы их подчиняют, если первыми доберутся. Но сейчас вроде как Хельмут — наш союзник против людораков.
Кэт, наверное, может объяснить лучше. В их програму обучения это входит.
Тем временем из-за кустов вынырнули Кеалор и Кэт, уже полностью одетые. А дракон плавно опустился на корт, подняв тучу пыли и всякого хлама.
Всадник легко соскочил с дракона и стащил с головы кожаный шлем, обнажив коротко стриженные абсолютно седые волосы. На вид ему было не больше сорока лет,
Кэт церемонно приветствовала его на незнакомом остальным языке.
— Кйван, — представился тот. И добавил на чистом барлийском с легким акцентом: — Командир второго десантного корпуса Хельмута. Прибыл в Индеол для консультации с Силами этого Мира. Где я могу найти Лиада?
Кэт объяснила и Кйван легкой походкой направился к замку.
Дракон потянулся, потом свернулся клубочком на солнышке и задремал.
— Вышколенный зверь, — сказала Кэт. Надо бы ему сбрую расстегнуть. Но нет, без разрешения хозяина не стоит. К тому же сбруя парадная, пусть так спит.
— А какая бывает ещё? — поинтересовался Джив.
— Бывает боевая. Тогда на зверя навешана пара центнеров ракет, радаров, лазеров и вообще всяких железяк. Тут бы он пожалуй сам попросил его расседлать.
— А они разумные? — поинтересовался Кеалор.
— Примерно как хорошая собака или лошадь.
Кэт задумчиво посмотрела вслед хельмутцу.
— Похоже, что назревает крупная наступательная операция.
— Это почему?
— Потому что высокий хельмутский офицер прибыл в Индеол. Наверняка в замке мы бы сейчас встретили аналогичного по рангу офицера федерального флота. Они собираются делить освобождаемые планеты.
— Это как? — удивился Джив.
— Очень просто. Поскольку Хельмут и Федерация — союзники, решено было чтобы не ссориться, выносить вопрос о том, кому достанутся освобожденные планеты на суд кого-нибудь уважаемого обеими сторонами и абсолютно незаинтересованного. Такой незаинтересованной стороной оказались Силы Даора.
— А кто такие эти Силы?
— Ну как бы тебе объяснить? Тебе не кажется странным, что вот мы четверо, уроженцы четырех разных планет — принадлежим фактически к одному биологическому виду?
— Ну это, антропный принцип... Вроде как ученые доказали, что во вселенной с такими значениями физических констант носители высшего разума должны иметь вот такую форму...
— Ну-ну, антропный принцип. Расскажи это первому попавшемуся людораку или хотя бы своей пегарской приятельнице Ирре. Антропный принцип придумывает самостоятельно любая цивилизация, доросшая до изобретения научной фантастики. Потому что в научной фантастике обязательно должны быть прекрасные инопланетянки, совместимые с главным героем если не генетически, то сексуально.
При этом кошачьих планет в Галактике четыре, причем история колонизации трех из них выходцами с четвертой достоверно известна, планета с разумными погонофорами — одна. С количеством людоракских планет пока не все ясно, но происхождение из единого центра прослеживается и здесь.
А вот гуманоидных цивилизаций — сотни, причем в десятках случаев палеонтология дает недвусмысленные указания на то, что человек — вершина именно местной эволюции и никак иначе. Только почему-то этот венец эволюции прекрасно скрещивается с другим таким же венцом с другого конца Галактики и дает плодовитое потомство. Чего никогда не бывает со сходными видами, даже имевшими общего предка, если они независимо эволюционировали пару-другую миллионов лет. Пару миллионов, а не миллиарды.
То есть где-то от первых миллионов до сотен тысяч лет назад некто упорно и старательно добивался того, чтобы на всех подходящих для этого планетах разумными стали именно бесшерстные обезьяны. Причем обезьяны одного и того же вида.
Вот уцелевшим реликтом этих кого-то, Старшей Цивилизации, как мы их называем, и являются Силы Даора.
Эта цивилизация некогда владела большей частью Галактики. Из ныне существующих цивилизаций их современниками были разве что соадерийцы — у них биологическая цивилизация и развивается крайне медленно. Поэтому она до сих пор не прошла положенного жизненного пути и умирать естественной смертью не торопится. А у Старшей Цивилизации цивилизация была технической. И развивалась не медленнее, чем наши с тобой. Поэтому в какой-то момент они осознали, что угасание их цивилизации неизбежно, И почему-то пришли к выводу что необходимо породить возможно больше наследников.
Как именно они это делали — не слишком важно. Важно то, что когда цивилизация уже в общем-то умерла, несколько экспедиций по созданию разума на новых планетах еще продолжали работать. И вот одна из таких экспедиций обнаружила что разум, созданный на планете Даор, пытается уничтожить сам себя посредством ядерной войны. Точнее уже успел попытаться, и в результате крайне маловероятного стечения обстоятельств устроил на планете так называемую "ядерную зиму".
Сколько ни знает Галактическая история и ядерных войн, и бомбардировок планет из космоса, ни разу не получилось устроить глобальную климатическую катастрофу со снижением прозрачности атмосферы на несколько десятилетий. А тут получилось.
И вот эти товарищи решили вмешаться, и помочь созданному ими виду этот катаклизм пережить. В качестве одного из своих инструментов они создали расу долгоживущих эльфов. Почему-то когда технология "вечной жизни" старшей цивилизации применяется к современным гуманоидам, получается срок жизни порядка 25000 лет. Хотя сами Силы живут намного дольше.
В общем, возились они с Даором достаточно долго, чтобы Перворожденные Эльфы успели постареть, и в какой-то момент оказалось что почти никто из обитателей Даора благодарности к ним за это не испытывает. А, скорее, подумывает как бы завоевать их и отобрать их могущество. Как будто настоящее могущество можно отобрать и пользоваться дольше, чем заряда в батареях хватит. Но тогдашние жители Даора были не очень в курсе, что бластеры и антигравитаторы периодически перезаряжать надо. Поэтому у них вряд ли бы получилось что-нибудь хорошее.
А напакостить могли и побольше, чем в предыдущий раз.
Поэтому Силы ушли с Даора и выстроили себе город на местной Луне. Но сохранили несколько тэрк-каналов, ведущих на поверхность планеты. Один из этих каналов как раз находится в Индеоле, и Лиад — его хранитель.
Лет через пятьсот после этого Даор был открыт веорийцами. При этом экспедиция Лэна Рэгу ухитрилась вмешаться в очередную местную войну против очередного любителя могущества сразу и даром, и пусть ни один обиженный не уйдет. И помочь выиграть эту войну тем, кто считал что расти до могущества надо постепеенно.
В результате Силы, которым делать там у себя на Луне совершенно нечего, а умирать они, пережив свою цивилизацию на сотни тысяч лет, пожалуй разучились, занялись тем, что с интересом наблюдают не только за событиями на Даоре, но и во всей Галактике, и время от времени подкидывают умные мысли. Обычно в такой форме, что расшифровать эту загадку как бы не сложнее, чем додуматься до того же результата своим умом.
Но вот есть в Галактике такая компания существ, про которых известно, что им самим ничегошеньки не надо, все что им могло быть надо они уже имели пару миллионов лет назад, и которые заведомо мудры.
Хотя я бы не сказала что вмешательство в чужую ядерную войну свидетельствует о высокой мудрости. Впрочем, поскольку веорийцы, предшественники нынешней ГПА оказались не лучше, то не мне их судить.
— А с какого боку тут Хельмут?
— А ни с какого. Хельмут, кстати, бывшая вентийско-веорийская колония, только очень древняя. С тех времен когда Вента была фактически нецивилизованной планетой, а на Веоре делали и применяли ядерное оружие. Как они в этих условиях ухитрились создать колонию, да еще и затащить туда нескольких соадерийских геноскульпторов — история отдельная.
Поэтому для Хельмута Силы Даора — такие же посторонние как для Венты с Веором или Земли. И именно это было причиной того что хельмутцы согласились на их арбитраж.
С точки зрения Хельмута вся Галактическая Федерация — сателлиты Венты и Веора, а те — слишком близкие родственники, чтобы им можно было доверять.
А вот Силам Даора доверять вроде как можно. Тем более если речь идет о вопросе — способна ли некая цивилизация залечить раны от людоракской оккупации и развиваться дальше естественно, или она надломлена настолько что лучше заменить людоракскую оккупацию на хельмутскую.
— Хм, интересно, что они скажут об Ачжантейе?
— С твоей планетой вопросов нет. Она была готова к контактам с космическими пришельцами еще задолго до вторжения. Самолет изобрели? Изобрели. Спутники связи на орбиту вывели? Вывели. До научной фантастики и глобальных компьютерных сетей додумались? Додумались. Всё, для хельмутской колонизации планета непригодна. А вот для торговых контактов с Федерацией — вполне.
Вот с Ирганто — хуже. У Ирганто есть крайне ценный для Федерации ресурс — магическая школа, по крайней мере один представитель которой оказался в состоянии найти общий язык с компьютерщиками.
Но в целом, массы населения не слишком готовы к открытым контактам. А людораки там ох как наследили.
Кеалора крайне заинтересовал вопрос про Хельмут и что Хельмут делает с доставшимися ему планетами. Поэтому, вернувшись в замок, он потащил Кэт в библиотеку, где та подобрала ему несколько популярных видеокристаллов по тактике и стратегии Хельмута.
Сам по себе Хельмут Кеалору в общем-то понравился. Красивый, хотя и необычный мир. Что-то вроде архипелага, только вместо моря — глубокие долины, почти всегда закрытые облаками и заросшие непроходимыми джунглями.
Люди живут только в высокогорье, перебираясь с хребта на хребет по воздуху.
Очень необычная архитектура, приспособленная к горным условиям. Многоярусные города, разнообразные летательные аппараты.
Но вот методы, которыми хельмутцы за 2-3 поколения делают из совершенно посторонней гуманоидной расы клон Хельмута...
Нет, насилия — минимум. Но полное пренебрежение к местной культуре, насаждение идеи что хорошо только то, что хельмутское, а все что местное — дикость. Конечно, имея космическую цивилизацию, соответствующую промышленность, антибиотики и регенераторы, легко доказать людям, не додумавшимся даже до пороха и асептики, что Хельмут значит цивилизация.
Но ведь каждая планета индивидуальна, и пренебрежение её индивидуальностью неминуемо должно нанести ответный удар.
Кеалор спросил Кэт об этом.
— Все немного сложнее, чем можно впихнуть в полуторачасовой фильм, — ответила она. — Даже в вашей Империи можно всю жизнь покупать на рынке вяленную рыбу, и так и ни разу не познакомиться с людьми, которые добывают её из моря. В развитой технической цивилизации еще больше разных профессий и разных людей. Принцип "хорошо то, что c Хельмута" — это для простых жителей колоний. А образованные хельмутцы внимательно изучают новую планету. И "то, что с Хельмута", зачастую оказывается местным продуктом, завернутым в яркую обертку.
— Но разве можно таким способом сохранить, скажем, магическую традицию?
— Нельзя. Но магических традиций в Галактике сохранилось вообще раз-два и обчелся. Земные, например, были утрачены без всякого вмешательства извне. Даже традиции Веора шестой эпохи погибли при Катаклизме 6-7. Хельмутцы не считают, что такая вещь, которая может быть столь легко утрачена при естественном развитии цивилизации, заслуживает сохранения при колонизации. Вообще забота о чужой традиции — это федеральный подход, а не хельмутский. Учитывать особенности природы чужой планеты — это да, это они умеют не хуже нас. А исторически сложившиеся особенности цивилизации, по их мнению, лишнее.
Заметь, они сами — потомки колонистов. Поэтому считают свой образ жизни пригодным для любых природных условий.
* * *
Лиад, одетый в парадный костюм, быстрым шагом прошел анафиладу залов своего замка и остановился перед заветной дверью. Он еще раз проверил застежки камзола, поправил перевязь.
Уже много веков Хранителю Двери ни разу не приходилось обращаться к Силам по своей инициативе. Одно дело когда ты сопровождаешь к Силам кого-то, другое — когда сам выступаешь в роли просителя. Ну, ладно, в конце концов просит он не совсем для себя. Польза будет, если будет, всей Галактике. Лиад вздохнул, и решительно дернул бронзовое дверное кольцо.
Тяжелая дубовая дверь открылась, и перед Лиадом оказалась небольшая кабинка, отделанная посеревшим от времени листовым алюминием. Лиад вошел в кабинку, закрыл за собой дверь и нажал единственную кнопку на стене. Обстановка вокруг него неуловимо изменилась. Стены теперь отливали мягким желтым цветом анодированного алюминия.
