— Ой, маленькая, замерзла!.. — летчик Шатохин помог ей вылезти и спуститься по трапу. — Двигайся, двигайся! Руки потри, попрыгай... Боже ты мой, совсем закоченела.... Пойдем, я тебе коньячку дам, а то ведь помрешь так.... Если бы я знал, запихнул бы тебя все-таки в кабину...

— Спасибо! — Аля разогнулась и расцеловала его в обе щеки замерзшими губами. — Скажите, где тут вертолетная площадка?

— А тебе куда надо-то?

— В Ишту.

— Круто... — Шатохин покачал головой и крикнул кому-то в подсвеченную аэродромными фонарями темноту: — Толя! У вас дежурка на ходу? Скажи Володьке, пусть отвезет девушку к вертолетчикам, она сама не дойдет... Снегурочка, коньячку-то тебе налить? У меня есть.

— Нет, не надо, — Аля уже рванулась бежать за толстым неповоротливым Толей, одетым в ватный комбинезон, оглянулась на Шатохина. — Спасибо! Вы хороший!..

И вот — машина. Обычный "рафик", теплый и насквозь провонявший бензином. Колдобины под колесами, незнакомые строения, деревья, яркие вечерние огни. Сколько тут разница во времени с Москвой? Час, два, три? Уже стемнело, холодно, ветер свистит в проводах. Но как хорошо! Это ведь уже Ангарск! Всего сто километров до маленькой Ишты, и все!..

— Тебя как зовут? — поинтересовался молодой, совсем юный водитель, весело крутя баранку.

— Что? — Аля вздрогнула. — А-а, зовут... Саша Голубкина.

— А моя фамилия Ульянов, — водитель протянул ей свободную руку. — Самое ужасное, что я еще и Владимир Ильич. Можешь представить, какая у меня жизнь?.. На каждый день рождения бюсты Ленина тащат, полное собрание сочинений, вон, в том году подарили...

Она улыбнулась:

— Это они любя.

— Как же — любя! — фыркнул Володя. — Да это бы еще ничего, но жену мою зовут Надя — вот что ужаснее всего. Она, правда, не Константиновна, но кличка все равно — Крупская. Весь аэропорт достает, она же тут на складе работает.... Ну, люди! Хомо сапиенсы!.. А ты к кому едешь? У мужу?

— К папе, — Аля отвернулась. — Папа у меня в Иште, чувствует себя неважно...

— Мне бы такую дочь, — завистливо пробормотал несчастный В.И.Ульянов, — чтобы ради меня, в грузовом, зимой... Мне уж сказали, как ты летела. Я бы так не смог. Попку-то не отморозила?

— Не-а. Мы, Голубкины, живучие.

— А вон твои вертолетчики! — Володя оживился и показал рукой на разноцветные огни за деревьями. — Только, наверное, никто не полетит, ветер сильный, да и некого сейчас возить...

— Там должен быть пилот Саша, — с замиранием сердца сказала Аля. — Знаете его? Бородатый такой, высокий...

Больше всего она боялась, что ей ответят: "Какой Саша? Нет нам никакого Саши, тебя обманули". Но водитель сразу понял, о ком идет речь:

— А-а, это Акимушкин. Неплохой парень. Но вертолет-то — не его личная собственность. Не знаю... Может быть. Тебе очень срочно?

Она кивнула, высматривая площадку. Из-за высоких сосен уже показались большие и маленькие машины, некоторые стояли в чехлах, а один, с бешено крутящимися винтами, весело маневрировал по расчищенному от снега асфальту, словно в быстром темпе танцевал вальс. Картинка была почти нереальной, взятой словно из приключенческого фильма: черное звездное небо, белый дым из какой-то трубы, яркие огни, вертолеты, прожектора на вышках...

Мысленно перекрестившись, Аля вылезла из машины. Водитель тоже выбрался, озираясь:

— Они вон там, в бытовке. Свет горит — чай, небось, пьют. Ничего крепче им нельзя, утром медосмотр проходить.... Пойдем. Если Сашка там, может, уболтаем. Он на жалость хорошо поддается. И к красивым девушкам неравнодушен.

— Да какая я девушка, — Аля махнула рукой, — у меня сыну скоро шесть лет...

— Красивая, — пожал плечами Володя.

Позже, вспоминая тот странный вечер в чужом городе, Аля подумала с запоздалым холодком страха, что сорваться все могло именно там, на вертолетной площадке, в небольшой теплой бытовке, где пятеро мужчин в одинаковых черных комбинезонах действительно пили чай и смотрели черно-белый телевизор. Они зачем-то встали, увидев гостью, и сели, как только вслед за ней вошел Володя. Все они были с бородами, но Аля, оглядевшись и привыкнув к свету, сразу распознала Сашу — его огромный, как у актера Дастина Хоффмана, нос, казалось, занимал практически все лицо, а глаза, которые при электричестве выглядели не синими, а зелеными, смотрели из глубоких впадин по бокам этого удивительного носа, как из амбразур.

— Здорово, Ильич, — обратился к Володе ближний бородач, толстый, с большим чайником в руках. — Здравствуйте, девушка. Сразу говорю: никто никуда не летит, даже не просите и денег не предлагайте. Погода портится, к ночи будет метель. Вон, горизонт облаками забит — в окошко гляньте! Самое раннее — завтра после обеда, но это только в том случае, если я ни одного облачка не увижу...

Аля попятилась, испуганно слушая этот монолог, но Володя успокоительно взял ее за локоть и мягко обратился к бородачу:

— Семеныч, ты даже не выслушал, а уже базарить начинаешь.

— Я и слушать не хочу, — фыркнул Семеныч и принялся разливать кипяток по чашкам. — Что вы мне нового сказать можете? Всем надо, всем срочно, а машин, между прочим, в готовности всего пять. Остальные — дохлые, без лопастей стоят...

— Семеныч, девушке действительно очень надо, у нее отец больной в Иште, она сюда из Москвы летела грузовым бортом, ты представляешь себе, что это такое?..

— В Иш-те?! — бородач налился кровью. — А вот туда даже завтра никто не полетит! В Казанское — ладно, там хоть нормальная площадка, а Ишта твоя в такой заднице, что я — лично — ни одну машину не выпущу!.. Летом, Вова! Да и летом в Иште спокойно не сядешь, а я уж не говорю о том, что две недели снегопады были... там вертолет просто в сугробе утонет!

Аля закрыла глаза, пережидая возникшую внутри боль. Как все это естественно — никому нет дела до того, что где-то беда. Надо пережить это и придумывать другие пути...

— Скажите... — она откашлялась, потому что голос слушался плохо, — а другим способом туда добраться можно?..

— Каким — другим? — удивился Семеныч. — Ты понимаешь, девочка, что сейчас у нас зима? Зи-ма! Через неделю Новый год! Нет там никого, геологи только весной приедут, а сейчас сидят, может быть, человек пять или десять, водку пьют и к празднику готовятся! Летом — да, два раза в день ходит вахтовый грузовик, но сейчас он стоит себе мирно в боксе на профилактике. В бок-се! Твоя моя понимай?..

— А попутка?

— Ну, иди на трассу и жди, — бородач пожал плечами и отвернулся.

— Извините, — Аля умоляюще посмотрела на Володю, — а вы не можете меня отвезти? Я вам заплачу, у меня деньги есть...

Парень покачал головой:

— Я дежурный водитель. А если ЧП в аэропорту?..

— Да что же мне делать-то?!.. — она хотела сохранить спокойный рассудительный тон, но не смогла и заплакала. — Он там один, телефон не работает, а эти ваши люди, которые водку пьют, небось, даже не поинтересовались...

— Ты тут, пожалуйста, слезы мне не лей, — попросил Семеныч, чуть заметно морщась. — Я все понимаю. Но, как командир отряда, я отвечаю за вверенных мне людей и технику. Если вертолет разобьется, кто будет отвечать? Ты? Или папа твой?..

— А если он умрет — кто будет отвечать?! — крикнула Аля и развернулась к выходу, еще не зная, что собирается делать, то ли искать попутку, то ли просто бежать в холодную темноту, чтобы успокоиться.

— Ладно, с-стой, — донесся из дальнего конца бытовки низкий, чуть шепелявящий голос и, обернувшись, она увидела, что говорит Саша. — Т-твой отец т-точно т-там?..

— Сядь на место! — немедленно ощетинился Семеныч. — Добрый какой! Скажите, пожалуйста! Мне твоя доброта двух ремонтов уже стоила, теперь ты третью машину уделать собрался?..

— А если п-правда умрет? — меланхолично поинтересовался Саша, поднимаясь из-за стола и снимая с гвоздя толстую куртку с меховым воротником. — Я "иностранец" в-возьму, он п-покрепче.

— Сядь, я сказал, сука, сядь!.. — заорал на него толстый бородач и повернулся к Але, сверкая глазищами. — Все, свободна отсюда! И ты, Ильич, тоже. Оба с площадки — на хрен!..

— Пошли, — Володя потянул Алю за рукав. — На улице поговорим.

Она дала себя вывести, потому что взгляд носатого пилота совершенно ясно сказал ей через стол: все будет пучком, моя радость, мы и не таких обламывали. Это был взгляд человека, уверенного на сто процентов в том, что все у него получится, строгий начальник сдастся, метели не будет, а Новый год наступит в срок...

— Успеем покурить, — слушая дикую перебранку, разгорающуюся за тонкими стенками вагончика, Володя достал пачку лицензионного "Мальборо" и красивую бензиновую зажигалку. — На, закуривай, Сашка. Не бойся, если Акимушкин чего-то хочет, для собственной же безопасности лучше ему это разрешить.

— Правда?.. — Аля взяла сигарету и наклонилась к рвущемуся на ветру огоньку.

— Правда, правда. Сейчас наорутся, сядете вы в "иностранец" и полетите в Ишту. Слава Богу, Сашка домой не свалил. Женился он у нас недавно, ему простительно.... В общем, считай, что сегодня — твой день. Сколько папе лет-то?

— Сорок семь.

— Молодой... Моему уже шестьдесят, всю жизнь в облаках — везуха! От земли, говорит, отвык, теперь заново привыкаю.... А твой кем работает?

Аля задумалась, потом махнула рукой:

— По связи.

— А-а, значит, это он в Казанском спутниковый комплекс строил! Я слышал. Сильный проект, да, жалко, деньги кончились. Так его и не запустили.... Но что твой отец в Иште-то делает? — брови у Володи взлетели вверх. — В Казанском гостиница есть, все связисты там и жили.

— Не знаю. Он... он позвонил оттуда, объяснил, где находится, и все — связь оборвалась.

Водитель покачал головой:

— Странно. Ты не путаешь? А то зря только вертолет поднимут, привезут тебя, а там — никого...

Але на секунду стало страшно: какие у нее есть доказательства, кроме слов маленького Юрки? Да никаких. Лишь сны и собственная интуиция.... Если его действительно там нет, что делать?.. Пустой незнакомый поселок, какие-то неведомые люди, которые пьют водку и готовятся к празднику, а ночью будет метель, и ни один вертолет не поднимется в воздух, чтобы забрать ее оттуда...

"Юра, ты там? — подумала она почти с тоской. — Господи, что я делаю?.. Женька давно на ушах, небось, ищет меня, где только можно, ребенка допрашивает, а что ребенок может ему сказать?.. Мама полетела "туда, не знаю, куда" спасать "того, не знаю, кого"?.. Глупость какая. Телепатии не существует. Насчет пилота Саши... ну, это можно, наверно, как-то по-другому объяснить.... И вообще, все это, если разобраться, бред. Мне просто очень хотелось тебя увидеть. И я сделала глупость.... Теперь надо просто извиниться и дуть в Ангарск. Может, самолет еще не улетел обратно...".

И тут — словно внутри у нее сжался кулак и с силой шарахнул по сердцу — она совершенно ясно, отчетливо услышала: "Сашка, помоги!". Именно услышала, как будто голос прозвучал прямо у нее над ухом, и испуганно обернулась. Никого — только удивленный Володя, огоньки аэродрома да бытовка с горящими оранжевым светом окнами. Вопли за стенкой начали стихать, теперь доносилось только спокойное, слегка заикающееся бормотание Саши, мирное звяканье ложек в чашках и звук работающего телевизора.

— Ты чего? — Володя поморгал.

— Н...ничего, — Аля отдышалась. — Так, послышалось.

— А что послышалось-то? У тебя вид сейчас был просто пришибленный. Глюки? — он улыбнулся.

Дверь бытовки раскрылась, и в ярком оранжевом проеме появились две темные фигуры в куртках. В последний раз обернувшись и кивнув невидимому Семенычу, они сошли на снег по деревянной лесенке, и одна из фигур протянула Але руку:

— С-саня. А это Т-тимур, з-знакомься.

— Александра, — она робко пожала кончики пальцев пилота и кивнула его напарнику.

— Т-тезка, — удовлетворенно пробормотал Саша. — С-семеныч, м-мать его, у н-нас п-паникер, м-метель, в-видите ли... П-погнали, в-время, а м-мне д-домой еще н-надо...

Высокий чернявый парень по имени Тимур заметил неожиданно звонким, почти мальчишеским голосом:

— "Иностранец"-то, смотри, все танцует...

— С-смазку греет, — непонятно отозвался Саша и подтолкнул Алю к кружащемуся по площадке вертолету. — Д-давай, п-пошли...

— Ну, а я поехал! — обрадовался Володя Ульянов. — Ни пуха тебе, Саш. Ни пуха, мужики! — он помахал рукой и побежал к своему одинокому "рафику", и Аля шепнула ему вслед: "К черту".

С неба летели первые, совсем редкие снежинки — предвестники будущего ненастья. С востока наползали темные облака, глотающие звезды, как конфеты. Ветер усилился и закручивал над землей мелкие белые вихри.

— А почему он "иностранец"? — шагая против ветра и пряча в воротник лицо, Аля подергала за рукав Тимура. — Это же "МИ-8".

— Нам его пожарники подарили, — с охотой объяснил парень. — Все остальные машины наши, а этот, выходит — иностранец. Ты не смотри, что он танцует. Так надо. Семеныч наш придумал, это долго объяснять...

— Да ч-чего т-там объяснять! — вмешался Саша. — С-смазку л-левую н-не н-надо было использовать! Я г-говорил, д-да в-все как об с-стенку г-горох...

Тимур виновато улыбнулся Але:

— Ну да, со смазкой мы чуток напортачили.

— А это не опасно? — она поежилась.

— Не-а. "Иностранец" наш еще не то видел, его один раз даже с дерева снимали, и ничего, летает. К тому же, Ишта-то рядом, вот Казанское — да.... Только я тебя сразу предупредить хочу: посадочной площадки там нет, все под снегом, так что тебе придется...

— По лестнице? — Аля улыбнулась. — Ничего, я знаю.

— Не первый раз летаешь? — удивился Тимур.

— На вертолете — первый. Просто знаю. Я не боюсь, все нормально...

На самом деле она боялась до дрожи в коленках, но не спуска из парящего над землей вертолета, а — неизвестности. Впереди ждало или счастье, или совершенно непередаваемый кошмар, особенно после возвращения в Москву. О том, что скажет Женька, лучше вообще не думать, это наверняка будет нечто особенное...

— Сделаем так, — Тимур взял Алю под руку, наблюдая, как Саша разговаривает о чем-то с пилотом "иностранца". — Запоминай как следует. Сейчас мы ждать тебя не сможем, высадим и — обратно. До метели надо успеть, а что метель будет, так это к бабке не ходи, с первого взгляда видно. Поэтому сориентируйся там, найди отца... что у него, кстати?

— Почки, кажется...

— Ну, это терпит. Я тебе обезболивающее дам, укол ему сделаешь. Сумеешь уколоть-то?.. Вот, а завтра, как только метель кончится, мы вас и подберем. Все поняла?

Аля кивнула, стараясь не думать о том, какой позор ее ждет в случае, если отзывчивые ребята увидят завтра на земле лишь одну фигуру вместо двух. Это будет даже хуже, чем Женя. Это будет совсем п л о х о...

В вертолете оказалось неожиданно тепло и просторно. Сразу видно — людей возят, а не гробы непонятного назначения. И сиденья нормальные есть, и в окошко поглазеть можно. Правда, не на что там особо глазеть в темноте, но все-таки...