— И Агнессу где-то через неделю выписывают, — задумчиво заметила Селин.
— Мы можем поговорить в другом месте? — с беспокойством указывая на Агнессу, спросил Тэ Нэ.
— Конечно. Там есть гостиная для приёма посетителей, — показала направление Джимин и через несколько минут все трое уже были там. Селин и Тэ Нэ помогли беременной женщине сесть.
— Мне Кьюти по секрету всё рассказал, — шепотом произнесла Джимин, смотря на них. — Не волнуйтесь, я даже виду не подам, что знаю, и позабочусь о ней, — с улыбкой сообщила она. — К нам в больницу один раз в неделю приезжает какой-нибудь исполнитель, я её обязательно вытяну на концерт.
— Она что-нибудь ела? — с беспокойством спросил Тэ Нэ.
— С момента появления ничего, — грустно констатировала Джимин.
— А спит давно?
— Около двух часов.
— Значит, есть смысл остаться и подождать, когда она проснётся, — мыслил вслух Тэ Нэ. — Сейчас мы единственные, кого она рада будет видеть.
— Думаю, да, — подтвердила Джимин.
— Мы вам очень признательны, — улыбнулась ей Селин, помогая подняться.
— Если что — обращайтесь, — на прощанье произнесла та.
Как только женщина ушла, Тэ Нэ откинулся на спинку кресла.
— А, Кьюти я, оказывается, недооценил! — поражённо произнёс он. — Этот тонкий психолог поселил нашу Агнессу в палату с ходячим антидепрессантом!
— Вы с ним друг друга стоите, — укоряюще буркнула Селин, не смотря в его сторону.
Селин и Тэ Нэ добрались до дома уже к закату. Солнце садилось, окрашивая небо в кроваво-красные тона, когда Тэ Нэ зашёл к себе в комнату и, тяжело опустившись в кресло, закрыл лицо руками. Он устал. Напряжённые отношения с Селин, Агнесса на сохранении, провалившийся побег... Нервы уже не выдерживали, и он чувствовал, что готов был сорваться в любой момент. Он был на пределе, когда любая капля могла стать последней. Нельзя так остро реагировать на происходящее вокруг, но по-другому он не мог. В комнате кто-то появился. Тэ Нэ поднял взгляд от дорогих туфель и платья и, узнав Бланш, поднялся. Её визит не был для него сюпризом. Он ждал её. Долго ждал. И теперь, с вызовом смотря в её гневные обвиняющие глаза, понял, что момент его триумфа настал.
— Чему обязан столь высокой чести? — саркастически выплюнул он.
— Это был твой план? — звеня высокими нотками в голосе, уточнила Бланш.
— Да, мой, — спокойно подтвердил Тэ Нэ, не моргая.
— Я думала, ты на нашей стороне, — с укором добавила Бланш. — Агнесса ведь работает на меня.
— То, что Агнесса оказалась в этом конфликте на стороне скрытых миров, вовсе не значит, что меня как её друга надо записать туда же. Жаль вас разочаровывать, Бланш, но на данный момент я не в восторге ни от скрытых миров, ни от бинарской разведки.
— Я понимаю, почему ты не любишь бинарцев, но скрытые миры-то тут причём? Мы тебе ничего плохого не сделали.
— Так уж прямо и не сделали, — ядовито отозвался Тэ Нэ, на секунду поставив Бланш в тупик. — Разбить семью, по-вашему, ничего не сделать?
— Я вижу, мы не найдём общий язык, — с сожалением отметила Бланш, собираясь исчезать.
— Не найдём, Бланш, — подтвердил Тэ Нэ. — Отныне и впредь хочу сказать вам, Бланш. Если вы пришли искать здесь союзника, вы его не найдёте.
Бланш исчезла, и Сой Тэ Нэ довольно улыбнулся. Он отомщён.
Ма Тра
24 года назад
Распираемая от переполнявших её эмоций, Джайа Сой так и не смогла заснуть, и когда младшую сестру свалил сон, пробралась к окну. Открыв его, она счастливо посмотрела на звездное небо. Завтра! Она не могла дождаться! Завтра её двадцать первый день рождения! Завтра с ней проведут обряд! С завтрашнего дня ей вручат ключи от собственной комнаты и разрешат приглашать туда понравившегося молодого человека! Завтра она станет взрослой женщиной и полноправным членом общества! Все эти мысли и сладкое предвкушение долгожданного дня не давали ей заснуть. И глядя на переливающуюся от звезд ткань звездного неба, она пожелала себе лишь одного. Встретить свою настоящую любовь, своего азу, от которого бы она хотела иметь ребёнка.
Скрытые миры
В проёме двери появился его друг, бросивший ему оружие.
— Легар, быстрее, ты должен уходить! Они уже здесь!
— Сколько их там? — спросил он у друга, когда они затаились по разным сторонам двери с пистолетами в руках.
— Я насчитал двенадцать.
— Надеюсь, ты не ошибся.
Дверь открылась и вошедший отряд потонул в свисте пуль. Легар и Кошта уложили их прицельными выстрелами, не дав опомниться, и рванули к следущей двери. По пути меняя обоймы, они едва увернулись от града пуль, полетевших следом.
— Ты же сказал, их двенадцать?
— Ошибся, бывает.
Не дожидаясь, пока вооружённые гости проломят двери в помещение, они подбежали к сейфу и извлекли оттуда два переместителя.
— Уходи во внешние миры. Там она тебя не найдёт, — прыгая в другой конец комнаты и прячась за мебелью, посоветовал Кошта.
Дверь проломили, и друзья начали отстреливаться.
— Проклятье! — получивший две пули Легар спрятался в укрытие, слыша, как Кошта уложил оставшихся и подбежал к нему.
— Ты в порядке?
— Двигаться могу.
Его друг взял переместитель и, выставив координаты внешнего мира, протянул его Легару.
— Вот. Здесь точно будут люди, которые окажут помощь.
— Спасибо, — чувствуя накатывающую от ранения слабость, произнёс он.
— Здесь наши пути расходятся. Кто-то должен передать информацию.
— Я знаю, — он поднял кольцо переместителя вверх, собирая силы для рывка.
— Желаю остаться в живых, — напоследок произнёс Кошта.
— Тебе того же, — и рванул кольцо резко вниз...
Джайа в национальном костюме стояла посреди храма, в то время как жрица совершала обряд во славу Праматери. На ней было легкое приталенное платье с тремя оборками. Столько же оборок — на длинных рукавах наряда. Поверх него — малиново-красный расшитый золотой канителью камзол ниже бёдер. Ноги украшали изящные сапожки с загнутыми носками, также вышитые золотом, а на голове — маленькая шапочка на твёрдой основе, вышитая жемчугом, с мехом. Венчал всё филигранно украшенный кожаный пояс.
Повсюду витал сладкий запах благовоний, перемешивающийся с ароматом свежих цветочных гирлянд, которые украшали все статуи в храме. Наконец жрица закончила молитву на древнем языке и надела на девушку гирлянду из цветов. Потом подошла её мать и, с гордостью и радостью смотря в глаза дочери, открыла небольшую деревянную шкатулку и протянула ей небольшой ключик от собственной комнаты. Джайа сжала в руках заветный кусочек металла, чувствуя себя самой счастливой на свете. По всему храму разлилась мелодия сотен колокольчиков.
— Поздравляю! Теперь ты стала полноправным членом семьи!
Каждая из главных женщин рода, многочисленные родственницы по разным линиям, также облаченные в национальные костюмы, подходили поздравить её и пожелать всего наилучшего.
Когда довольно-таки уставшая после многочисленных объятий и поздравлений, но довольная, она вышла на улицу, её встретила мать.
— Моя девочка! — обняла она её. — Ты просто прекрасна! — она помолчала. — Вот ты и стала взрослой, — её глаза стали влажными. — Дома тебя ждёт праздничный стол и подарки. Погуляй пока, — и ласково взяла её за подбородок. — Посмотри на мир другими глазами. Привыкни. А потом мы ждём тебя дома.
— Спасибо, мама! — обняла она её в ответ.
Джайа вышла на улицу города и вдохнула полной грудью, чтобы почувствовать и запечатлеть это мгновение. По небольшим улочкам неспеша, прогулочным шагом шли люди. Неторопливость была в крови у матрианцев. Чтобы прослыть пунктуальным на Ма Тре, достаточно было не опаздывать больше, чем на полчаса. Её взгляд скользил по открывающимся глазу постройкам вдали. Поселок городкого типа, в котором она жила, разрастался и превращался в город. А пока её взору открывались узенькие улочки и переулки, покрытые клумбами, и проспекты старой части города... Внезапно она увидела в одной из расщелин здания раненого мужчину, с опаской выглянувшего на солнечную улицу и быстро спрятавшегося обратно. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что никто, кроме неё не заметил, она двинулась в его направлении. Несколько шагов и вот она уже в щёлке между зданиями, а перед ней мужчина с залитой кровью рубашкой с трудом удерживается на ногах.
— Вы ранены? Я отведу вас в больницу, — с беспокойством подошла она к нему.
Мужчина поднял голову, пытаясь сосредоточить на ней взгляд и рассмотреть девушку. Но из-за ранения давалось это ему с трудом и перед глазами всё плыло.
— Не надо меня в больницу! — решительно запротестовал он. — Только не туда!
— Но вы же погибнете! — не сдавалась Джайа.
— Мне нужно спрятаться, — препирания с незнакомкой забирали последние силы.
— Тогда я отведу вас в храм! — не сдавалась она и подошла близко к нему.
— Там лечат огнестрел? — с недоверием посмотрел на неё он.
— Там и не такое лечат, — заверила она, введя его в ещё большее замешательство. — Обопритесь на меня.
Командирская интонация девушки, на протяжении всего разговора решающей, что ему делать, окончательно вывела его из себя.
— Не надо мне приказывать!
— Я женщина, вы обязаны меня слушаться!
— Что за...? — поднял на неё глаза он, но прежде чем успел закончить фразу, рухнул без сознания.
Жив... Это мысль была первой, когда Легар очнулся и открыл глаза. Приходя в себя и окончательно просыпаясь, он огляделся. Аскетическая келья с раздвижными дверями, встроенными шкафами и ширмой, небольшой деревянный столик и подушки рядом с ним. И прекрасная девушка с вьющимися длинными каштановыми волосами в длинном белом платье с длинной пышной юбкой и цветными полосами, и розовой кофточкой сверху. Стоп. Девушка?!
— Тихо, тихо. Лежи, — успокоила она попробовавшего подняться незнакомца. — Ты ещё слаб.
— Где я?
— В храме, — спокойно ответила она. — Монахи тебя вылечили.
— Сколько я провалялся? — он поднялся и сел, опираясь на руки.
— Ты спал сутки.
Легар распахнул рубашку и с удивлением обнаружил, что на груди нет швов.
— А где следы от операции? — с интересом поинтересовался он.
— Тебя вылечили руками. Мастер сам извлёк пули из лёгких, — как само разумеющиееся пояснила девушка.
Ошарашенный Легар почувствовал, что ему надо обо что-то опереться, чтобы слушать дальше.
Видя растерянность мужчины, Джайа решила сменить тему:
— Я тебе принесла еду с моего праздничного стола, угощайся. Тебе нужны силы. Пару дней ты ещё будешь здесь.
— С праздничного? — переспросил Легар, удивлённо смотря на неё.
— В день нашей встречи у меня был день рождения.
— Поздравляю,... — слова застряли у него в горле, потому что он понял, что имени своей спасительницы до сих пор не знает.
— Джайа, — улыбаясь, помогла она ему. — Меня зовут Джайа.
— Легар Наниви, — представился он, не отводя от неё глаз. Осознавая, что пауза затянулась, он отвёл взгляд и продолжил расспрос. — Так куда я попал?
— Ты о мире? — уточнила у него Джайа. — Ма Тра.
— У вас всем управляют женщины?
— Да.
Он провёл ладонью по лицу.
— Вот угораздило.
— Зато у нас войн никогда не было! — обиженная его репликой, выдала Джайа. — Вы же, мужчины, воююте не переставая!
— А у вас развитие техники стоит на месте! — с жаром парировал он. — И развитие цивилизации плетётся как черепаха!
— Зато нам не придёт в голову применить оружие массового поражения!
— И армии у вас нет!
— Чтоб ты знал, у нас есть регулярная армия! — быстро нашлась она. — Мужчины, достигшие тридцатилетнего возраста, проходят двухлетнюю подготовку по боевым искусствам в храмах и монастырях!
Вот тут даже Легар не нашёл, что сказать. Воспользовавшись растерянностью оппонента, Джайа поднялась, собираясь сказать последнее слово.
— Если ты такой умный, оставайся и разбирайся сам. А я пойду.
— Нет, погоди! — он резко вскочил, хватая её за руку и против воли чувствуя охвативший его жар. — Извини. Я хотел поблагодарить тебя. Спасибо, что спасла меня. Прости, если был груб.
— У нас мужчины не позволяют себе так разговаривать с женщиной, — повернувшись, гордо объявила Джайа.
— Я не местный, — но уязвлённое самолюбие не позволило ему остановиться. — На меня ваши правила не распостраняются, — напомнил ей Легар.
— Ты попавший в беду, — с превосходством улыбнулась Джайа. — И без моей помощи не справишься.
— Кстати, о помощи, — вернулся Легар к важному для него делу. — Есть здесь места, где можно спрятаться? Заброшенные дома? Пустующие помещения?
— Неподалёку от города дачный посёлок. Там есть заброшенные домики.
— А работать? Можно где-то устроиться?
— У нас вовсю стройка идёт. Думаю, разнорабочим ты сможешь устроиться. Там оплата за каждый день и кормят прямо на месте.
— Ага, — задумчиво обдумывая сказанное, произнёс Легар.
— А теперь, если ты не против, я пойду, — поднялась с пола Джайа. — Меня дома ждут.
— Да, конечно, — он тоже поднялся.
— Выздоравливай. Я ещё еды принесу, — последнее вырвалось неосознанно.
— Спасибо и... — ему хотелось её удержать. — Ты очень красивая и... — Легар не сразу сообразил, что говорит, — сметливая. Мне повезло, что я встретил тебя.
— Всегда рада помочь. Пока, — неловко улыбаясь, Джайа скрылась за раздвижными дверьми.
А Легар остался наедине с собой, панически пытаясь понять, что это только что на него нашло...
Два дня спустя Джайа и Легар шли по просёлочной дороге, ведущему к небольшому дачному посёлку за городом. Ровные ряды одноэтажных домиков, аккуратные заборчики, соседствующие с кустами в ягодах и цветах, выглядывающие с небольших участков плодовые деревья.
— А откуда ты знаешь, что этот участок заброшен? — поинтересовался Легар, когда Джайа открыла калитку и пригласила его на участок с выкрашенным в голубой цвет домиком.
— Я уже много лет здесь яблоки рву, — с улыбкой пояснила Джайа. — И содержу небольшой огород. — Проходи.
Очутивший на тропинке, ведущей к дому, Легар вдохнул запах цветущего жасмина, росшего прямо под окнами домика. Джайа открыла дверь, и он увидел однокомнатный домик.
— К сожалению, он не предназначен для постоянного проживания, — прокомментировала Джайа.
Единственной и самой большой комнатой в домике была спальня с двумя окнами. Одно выходило на улицу, другое в смежный холл, где была прихожая. Приставная лестница вела на чердак. Следы времени чувствовались во всём: и в потрескавшейся краске на стенах домика, и в старой кровати с подушками, укрытыми кружевами, старой деревянной тумбочке и репродукции картины в резной деревянной раме, висевшей на стене. Для Легара всё это характеризовалось одним словом — ретро, но ретро такое тёплое и домашнее, что он не смог удержаться.
— А здесь мило, — повернулся он к ней.
— Рада, что тебе понравилось, — улыбнулась Джайа. — Здесь ещё река и небольшой лес рядом.
— Прогуляемся?
Легар и Джайа сидели на огромных раскидистых ветках дерева, отражаясь в прозрачной словно хрусталь воде. От реки веяло прохладой, а зелёная листва укрывала от жары. Неподалёку — одиночная широкая труба, соединявшая реку с озером и покрытая почвой и растительностью.
