...Северянин шарахнулся, позабыв о достоинстве, когда бронзово-смуглое тело кинулось вперед. Кайе даже не попытался воспользоваться Силой — то ли понял, что бесполезно, то ли просто среагировал, как привычно энихи. Пальцы метнулись к горлу Лачи... удар, который убивает мгновенно. Самую чуточку не успел. Бездна... он почти порвал кольца головонога. Лачи вытер лоб, внезапно ставший мокрым, и понял, что рука вздрагивает.
— Йишкали таю, — хрипло проговорил Лачи, неотрывно глядя на мальчишку. Кажется, тот был без сознания... кольца отшвырнули его назад — лежал на спине, раскинув руки, и все еще пытался шевелиться. Изо рта, ушей и носа шла кровь, и, судя по прерывистому неглубокому дыханию, треснули ребра.
— Прекрати! — рявкнул северянин сам не зная кому, этому сумасшедшему — или головоногу.
Запрокинул голову, Кайе открыл глаза, несколько мгновений изучал каменную тварь. Приподнял руку, затем другую, словно хотел дотронуться до щупалец. Лачи подавил приступ тошноты. Каждое движение дается ему невероятной ценой. Йишкали... что же мальчишка с собой творит? Хочет умереть? Неужто не понимает — это не в его воле.
Чуть не отдал приказ кольцам раскрыться, отпустить... Бездна, но ведь нельзя. Если почувствует, что хоть чуть-чуть свободен, он снова ударит. Вновь будет биться, как зверь о решетку, пока не убьет — неважно кого, себя или врага.
И все же велел каменному чудищу ослабить хватку, снова улечься вокруг стола-выступа.
— Как тебя терпели в Астале, — обронил Лачи, видя, что самообладание возвращается к пленнику.
— Так же, — одними губами проговорил, вскинул подбородок. Поднял руку, вытер лицо — то есть, думал, что вытер. Просто размазал кровь. Приподнялся на локте, пробуя сесть. Бездна — он еще не унялся! Глаза яростные, черные-черные, виден только зрачок. И ясно — сил почти не осталось.
— Не шевелись, я позову целителя.
— Убью любого, кто прикоснется.
Какое-то время он молчал, потом все-таки сумел сесть, глянул на Лачи с презрением.
— А ведь ты боишься меня... — заметил вскользь. — Страх я всегда чувствую.
— Да, я тебя боюсь, — сказал Лачи. — Я же не дурак. Но все-таки ты здесь, у меня, и не стоит испытывать мое терпение и готовность договориться с тобой.
Кайе только фыркнул.
Но приманку он заглотил наконец-то. Если снова не передумает...
Жаль, в поездке за камнеклювом с ним не было полукровки, мог бы взять дружка прогуляться. Меньше пришлось бы потратить времени...
**
Тейит
Конечно же, Соправители следили друг за другом — еще с давних времен, когда два человека совместно приняли власть над Тейит. И Лайа не доверяла напарнику с самого первого дня. Ей, тогда совсем девчонке, пришлось постараться, прежде чем сумела обзавестись по-настоящему стоящими людьми: не все верные Кессе, ее предшественнице, хотели служить наследнице. Если бы не поддержка Хрусталя и Меди, может, и выбрали бы не ее, сочтя слишком уж молодой.
Но уже давно Лайа обрела силу. И, хоть редко теперь покидала Ауста, знала почти обо всем, что творилось на Севере. Почти — Лачи ухитрялся скрывать от нее часть своих делишек. Вот и сейчас — то сорвался на целую луну невесть куда, то, вернувшись, почти сразу снова исчез, и найден в отрогах возле остатков одной из древних твердынь. Делами обеих его Ветвей заправляют помощники, Саати и Белая Цапля. Старая карга! Она и сына-то не любит, а Лайа попросту ненавидит.
Лайа знала, что открытой слежки он не потерпит. То, что найдет способ рассчитаться за любопытство, ее не беспокоило — много весен правила Тейит рука об руку с ним, такой путь не для боязливых неженок. Но вот терять своих людей не хотелось. А она потеряет их, если те будут настойчивыми; осторожным же Лачи скормит какую-нибудь байку.
А вот Элати сумеет прямо добиться ответа, насколько это вообще возможно. Сестра грубовата и пряма, словно рукоять боевого молота. Лачи ее опасается — хоть у него свои воины, все-таки Элати это немалая сила.
Жаль, сестра отправилась на побережье, далеко: нет смысла отправлять вестника, а голубей, способных быстро отнести туда письмо, у Лайа нет.
Но ей посчастливилось: словно услышав ее раздумья, прискакавший гонец сообщил, что Элати повредила ногу, и вынуждена была на пару недель задержаться в одном из приграничных селений. Сейчас сестра спрашивала, нет ли нужды в ней. Соправительница велела ей забыть про побережье, не убежит оно, и в море не смоется — главное сейчас это Лачи. После позорного возвращения из Долины он сам не свой, и мало ли на что пойдет. А Лайа ему словно кость в горле, она-то не опозорилась, напротив — в свое время давала мудрые советы, к которым не прислушался Глава Хрусталя!
Отроги северных гор
День не задался с самого утра. Почти невозможная в весенний сезон гроза разразилась, принеся с собой головную боль. Повар вывалил в ореховое питье в три раза больше жгучего перца и этого не заметил, а Лачи, глотнув, чуть не спалил окрестности. Потом, загнав скакуна, примчался молодой разведчик с донесением, что Лайа устала сидеть в неизвестности. Лачи едва успел покинуть гору с головоногом, перебраться на новое место и разбить лагерь там.
Самым неприятным стало появление некрасивой сильной всадницы на пегой грис. Элати — ее, одетую по-охотничьему, сопровождал Иоки, молодой человек из Серебряной ветви.
Не тратя времени на приветствия, женщина заговорила, едва нога ее коснулась земли:
— Твои голуби, Лачи, слишком беспечно снуют над Тейит. Что ты задумал? Почему ты укрылся здесь, в отрогах, будто донная рыба в норе?
— Ты не слишком приветлива, Чайка Гор, — спокойно встретив ее взгляд, он позволил себе улыбку. Элати правая рука своей сестры — но они не так и дружны, как стараются казаться. На самом-то деле любви друг к другу в них не больше чем в лесных гадюках, и если бы не нужда обоюдная... Жаль, сыграть на этом нельзя.
— Что ты замышляешь? — с губ женщины слетела не просьба — требование, и Лачи не стал отмалчиваться.
— Видишь ли... иногда человек не может поверить в бесплодность затеи. Впрочем, я готов тебе показать.
По узкой утоптанной тропке они поднялись на холм, а затем спустились по земляным ступеням вниз, в грот. Оттуда каменный коридор вел далеко вглубь.
— Устроился ты, однако, — зябко поводя плечами, сказала Элати. — Тут словно болото в холодный сезон... или погребальная пещера, хотя и запах не тот. Это ты все отрыл?
— Нет, еще мой дед. Перешло по наследству... Заходи, Чайка Гор!
Он отступил в сторону, отдергивая длинный тканый полог.
Внутри был полумрак. Элати вновь передернула плечами — повсюду, чеканными изделиями или бесформенными слитками, золото, мертвое золото. Плавильная печь, рисунки на ее ободе, стенах и потолке. Изображения перетекают одно в другое, будто пляска скелетов, только огонь в печи живой; но и ему не под силу исправить то, что вокруг.
— Это ужасно, — вырвалось у Элати. — Здесь ты и пропадаешь?
Лачи кивнул.
— Я сочувствую твоей жене. Ты сумасшедший.
— Она меня понимает. К тому же не я первый. Если удастся возвращать золоту жизнь, хотя бы однократно, Тейит снова станет сильна.
— Не ты первый, но никто не добился успеха — и никто из Сильнейших не возился с мертвым золотом сам!
— Тем более повод попробовать.
— С чего ты занялся этим сейчас?
— Нашел старые записи.
— Не хочу находиться здесь, — развернувшись, Элати вышла наружу. Коридор был коротким, вскоре она уже стояла у парапета, жадно вдыхая сладкий воздух весеннего леса.
Лачи подошел сзади; на нем золота не было, никакого.
— К чему такая скрытность? — спросила Элати, непроизвольно трогая собственный пояс с золотыми бляхами: живы ли?
— К тому, что в случае успеха твоя сестра останется с носом, — ответил Лачи. — Сама же понимаешь.
— Но ты все же показал мне?
— Увы, я пока продвинулся мало. Хотя надежда меня поманила, словно мальчишку... Будь уверена, если добьюсь успеха, Лайа узнает об этом первой, и для нее это будет совсем не радостный день.
Элати нахмурилась, размышляя. Но ничего не смогла возразить, тем более Лачи заверил — он скоро вернется. Однако, когда она уехала, Лешти доложил — своего помощника Иоки она оставила в деревушке неподалеку. Теперь он будет настороже и заметит вскоре, что Лачи на самом-то деле занят другой горой. А значит, остается последняя надежда, как у игроков — последний бросок костей: этот клятый полукровка...
**
...Кайе спросил, как именно оказался в ловушке; нетрудно было понять, что без предателя из Асталы север не успел бы к охотникам. Верно, страшно ему было бы услышать, что это кто-то из своих, может, даже следовавший с ним вместе за камнеклювом. Да, именно так он и думал, и Лачи не стал разубеждать. Отделался несколькими общими фразами — Кайе сам дорисует что надо. А направлять его на истинного виновника преждевременно.
Лачи смотрел, как огонь борется с камнем — и начинал беспокоиться, не слишком ли силен и жаден головоног. Пора было действовать, пока что-нибудь не случилось.. и пока упоминание полукровки причиняет пленнику боль. Впрочем, это вряд ли изменится — такие постоянны в привязанностях, разве что любовь поменяют на ненависть. Ладно старший брат его — растил едва ли не с колыбели. Но почему Отмеченный Пламенем выбрал того заморыша? Не понять...
Приоткрытая дверь, полуосвещенный факелами коридор и знакомая фигурка с рыжими волосами, привязанная к деревянному стулу. Кайе вздрогнул, когда сидящий приподнял голову. Лачи ожидал — снова попытается вырваться из клетки головонога, но он лишь протянул руку, поднес к краю стола и подержал в воздухе, будто касался прозрачной стены. Потом сказал:
— Это не может быть он.
— Почему?
— Он оставался в Астале.
— Ловушку мы подготовили не за час, — Лачи глянул в коридор и перевел взгляд на головонога. — Хватило бы времени забрать двоих таких.
— Откуда и как вы его забрали? — спросил Кайе.
Лачи до хруста стиснул пальцы:
— Мои люди передали ему письмо якобы от его бабки, втайне — чтобы никто не пронюхал о северянах в Астале. Он поспешил на встречу.
Пленник молчал, и Лачи забеспокоился, ругая себя на все лады. Он не подумал о вопросе, где мог быть полукровка. Неужто не в доме своего покровителя?
— Я его не чувствую, — тихо произнес Кайе.
— Ты и не должен. Никто из вас не ранен, к тому же ты в щупальцах каменной твари, а он в полудреме, хоть и шевелится.
Пронесло, кажется... проглотил скороспелую выдумку, и слов про письмо оказалось достаточно.
— Дай нам поговорить, — потребовал юноша.
— Не дам. Когда вас двое, проблем у меня вчетверо. Меня интересуешь ты и твой выбор, а не его на тебя влияние.
Лачи велел закрыть дверь.
— Я снова хочу тебе кое-что предложить.
С тем же успехом мог бы обращаться к стене.
— Договориться со мной в твоих интересах, — Лачи полуобернулся, будто мог сейчас увидеть того, с рыжими волосами: — И в его интересах тоже.
Кайе соизволил ответить, негромко, и тоже смотрел при этом на закрывшуюся дверь, словно пытаясь проникнуть взглядом сквозь толстые доски:
— Ты знаешь про нашу связь — ничего не сможешь ему сделать, если не хочешь и меня потерять.
— Могу. Ведь не обязательно убивать или калечить, чтобы человек начал мечтать о смерти. К тому же ты сильнее, то, что для него уже рана, для тебя — привычная царапина. А еще у него есть родня и друзья на севере. Тебе они безразличны, а ему совсем даже нет.
— И все равно ты его убьешь после.
— Мне он не нужен, это всего лишь мальчишка. Больше с него нечего будет взять. Я поклянусь чем хочешь, что после не причиню ему вреда и пусть живет как угодно.
— А если нет?
— Тогда... Я не буду ни на что намекать, способов много. Ты и сам это знаешь.
Кайе не отвечал, сидел, опустив голову, и, потеряв терпение, Лачи спросил первым:
— Что ты решишь?
Юноша поднял яростные, полные ненависти глаза: Лачи заметил, с какой силой рука сжата в кулак, так, что все вены стали заметны. Кайе сказал чужим голосом:
— Так себе предложение. Он не стоит целого Юга.
Лачи сжал зубы. Проклятье. Захотелось отдать приказ головоногу, чтобы размазало эту дрянь по плите. Но вспышка ярости заняла один миг, а в следующий он уже знал, что предложит, и даже сумел улыбнуться. Надеялся, что получилось сочувственно, а не криво. Но эта попытка, вероятно, последняя, больше у Лачи ничего нет.
— Я понимаю, на что ты не пойдешь никогда, а если у меня и были некоторые надежды, ты их только что уничтожил. Но все-таки есть еще предложение. Выслушаешь?
Кайе кивнул еле заметно.
— Ты знаешь язык таоли? Древнее наречие Тевееррики?
— Знаю, — губы пленника едва шевельнулись.
— Мы с моей Соправительницей научились неплохо ладить, но двое властителей это худшее, что можно придумать. У вас есть Совет, и это разумно. А у меня положение неважное. Тейит — единое государство, и так получилось, что всей военной силой заправляет Элати из Серебряной ветви. У меня, разумеется, есть свои личные воины, но этого недостаточно. Поэтому мне нужна только твоя помощь против моих врагов — противников на Севере. А война с Асталой, которой ты опасаешься — э, Астала весьма далеко! И в этом случае за тебя между нашими Ветвями пойдет такая драка, что камни Тейит рассыплются на песчинки. Зачем мне это? Остаться одному на развалинах?
Кайе сидел, опустив голову, и Лачи спросил с досадой:
— Ты слушал меня?
— Слушал. При чем тут древний язык?
— Есть слова, которые скрепляют данное обещание. Нарушить его нельзя. Я хочу, чтобы ты эти слова произнес — мне нужно, чтобы ты дал слово не трогать меня и тех, кого я не разрешу, а еще пробыть подле меня, скажем, год. Я, со своей стороны, не смогу заставить тебя поступить против твоей воли — мне будет нечем.
Кайе издал тихий звук, похожий на фырканье.
— Знаю, о чем ты подумал, — произнес Лачи. — Что мне не больно-то выгодна эта сделка? Ведь ты можешь попросту не делать ничего. Можешь. Но тебе будет скучно, а то, что я предложу... интересно.
— Почему на чужом языке?
— Этот обряд создали наши предки. Нет возможности перевести его, не исказив.
Лачи не соврал, и, видно, Кайе почувствовал честность в его голосе.
— Чего ты хочешь от меня? Если я убью твою Соправительницу и всю ее семью, тебя народ не примет.
— Да, разумеется, если действовать грубо. Но я сделаю так, что это она захочет тебя получить, и не справится — вся Тейит окажется в опасности. А я спасу, кого пожелаю. Потом народ будет мне благодарен.
— Зачем тебе лишать силы Север? Не боишься Асталы?
— Южане не рискнут напасть, не имея твоей поддержки. А тебя они уже считают мертвым, и ждать тебе некого.
— А мне, когда закончится год, ты тоже предлагаешь свободу?
— Что ты. Напротив — смерть.
— А! В это я верю, — вновь рассмеялся коротко и чуть слышно — на большее сил не хватило, и сверкнули глаза. — Похоже, крысы способны быть честными?
— Врут всегда по какой-то причине. Я не скрываю — живым отпускать тебя не намерен, но ты умрешь только после того, как ты выполнишь нужное мне.
