— Но он выбрал иной путь, — продолжил я, не соглашаясь, но и не отрицая его догадок.
— Именно так, — подхватил Хрос. — И я примерно знаю, что может последовать дальше и что я должен делать, чтобы всеми силами этому поспособствовать.
— Меня ты, конечно, не просветишь, — утвердительно сказал я.
— Именно, Арлин, иначе я рискую испортить всю интригу.
— Но раз собираешься и дальше действовать по указке Веланда, значит, тебе это выгодно.
Хрос тихо засмеялся.
— Твоя догадливость поражает, Арлин. Да, все верно. Что бы ни замыслил Старший, я так или иначе свое получу. Слишком давно мы знаем друг друга, слишком многое прошли рука об руку, чтобы держать меня в неведении относительно своих замыслов. Мне даже не надо ничего говорить, я и сам все прекрасно пойму. Мне только и надо, что несколько слов, переданных украдкой, тайных взглядов и жестов. И все — я уже в курсе дела.
— Но мозаика сложилась только сейчас? — И я вопросительно приподнял брови.
— Да, последний кусочек занял свое место и во многом благодаря моей ненаглядной Арелли. Ее далеко идущие планы обычно настолько непродуманны, что она практически сама то и дело подставляет себя. Мне же это выгодно, а потому, как ты, наверно, понял, мы и были вместе столько времени. Я знал, что рано или поздно мои страдания окупятся. Как видишь, не ошибся.
— Что приятно, — язвительно заметил я.
— Еще как, Арлин! — воскликнул он и потер руки. — Когда тебя на протяжении стольких лет постоянно выставляют дураком, внутри накапливается столько злости, что ее поневоле приходится куда-то девать. Потому ты и занял мою комнату. Потому меня назначили твоим наставником. Старший знал, что клокочущая внутри меня ярость сделает из тебя куда более подкованного мага быстрее, нежели спокойное понукание любого другого Единого.
— Да, ты здорово загонял меня, — согласился я, — и похоже, все еще не собираешься прекращать свои пытки.
— А вот и не угадал, — широко улыбнулся Хрос. — Ты уже находишься на том уровне, до которого многим еще только ползти и ползти. Так что я больше не собираюсь без толку тратить на тебя свое время.
— Так уж и без толку, Хрос. — возразил я — Да ты гонял меня до тех пор, пока оставалась хоть капля Силы, заставляя оттачивать свое умение, как Хенигас меч, чтобы он мог одним мимолетным касанием забрать чужую жизнь.
— Хорошее сравнение, — с легким удивлением отозвался он, — приравнять магию к стали. Смело, только при Старшем такое говорить не стоит. Он воспримет это как личное оскорбление. Для него оружие — низшая ступень, годящаяся только для людей. Да и для всех Единых, если уж быть совершенно точным. А вот ты им, вижу, не брезгуешь. — И он кивнул на мой кинжал. — Хенигас учит тебя владеть им?
— Да, а что, это преступление? — с вызовом ответил я.
Он покачал головой.
— Не для меня во всяком случае. И раз уж я объявил об окончании наших тренировок, можешь возвращаться к своим наемникам и дальше постигать их нехитрую науку. Благо, вожак этой стаи головорезов не против.
— Спасибо, Хрос, — счастливо сказал я.
— Не благодари. Придет время, еще проклянешь и не только меня, а вообще всех Единых, — мрачно буркнул он.
Я сразу перестал улыбаться. А ведь он прав. Расслабился я что-то, забыл, зачем здесь. Как-то незаметно для самого себя втянулся в здешнюю жизнь, как если бы действительно был одним из них, своих врагов. И я горько усмехнулся.
— Мне не так давно сказали, что все, к чему ты стремишься, это Власть, — медленно произнес я, словно облекая мысли в слова.
Он рассмеялся.
— Да, меня здесь любят выставлять этаким помешанным властолюбцем. Только вот тот, кто сказал тебе это, очень далек от реальности, уж поверь мне. Так что не будь дураком и не верь всему, что тебе шепчут на ухо.
— Да я и не собирался! — возмутился я.
— Тогда не высказывай вслух чужие наветы. Этим ты вредишь и себе и мне.
Я хмыкнул и вдруг сказал невпопад:
— Мило беседуем. Посмотришь на нас со стороны и не скажешь, что еще совсем недавно собирались поискать уединенное местечко, чтобы выпотрошить друг друга.
— С тех пор, как в этом мире все встало с ног на голову, я уже ничему не удивляюсь, — тихо ответил маг. — Но запомни, придет время — и удивятся другие, те, которые всерьез считают свое положение незыблемым во веки веков.
Его голос вдруг утратил привычные интонации. Плотину спокойствия прорвала ярость, самая настоящая, обжигающе ледяная. И мне стало страшно.
Я судорожно сглотнул, когда черты лица Хроса исказились и темные глаза черными провалами Хаоса заглянули мне в самую душу. И я окончательно понял, что игры, если так можно назвать мои предыдущие скитания, закончились. Впереди меня ждал вязкий сумрак с противными, липкими объятиями ужаса.
— Ну, я пойду, — внезапно севшим голосом сказал я.
— Давай, — вяло махнул рукой Хрос, и его лицо вновь стало прежним, ничего не выражающим лицом Единого мага.
С трудом я заставил себя повернуться к нему спиной, ощущая неприятный холодок между лопаток, будто вот-вот туда должно было вонзиться холодное лезвие ножа.
Но удар, как это обычно бывает, нанес совсем не тот, кого я опасался.
"Приветствую... Арлин", — тихо пробился ко мне сквозь пространство чей-то слабый голос. И сразу же вспомнился залитый светом зал, привратники и Единые бок о бок друг с другом, наемники, похожие на затаившихся хищников. И этот голос, вызвавший меня на откровенный разговор.
Я едва не заскрежетал зубами, а кулаки сжал так, что ногти вонзились в ладони. Только не здесь и не сейчас. Я не хотел, не желал возвращаться в прошлое. Снова слушать, как меня называют предателем, убийцей...
Хрос так и стоял у окна, думая о чем-то своем, и я, не стремясь посвящать его в свои тайны точно так же, как и он меня, тихо ушел. Пусть лучше наш разговор с привратником состоится у меня в комнате, где мне не надо контролировать эмоции, опасаясь, как бы кто не прочел по моему искаженному лицу все, что я тщетно пытаюсь спрятать как можно глубже.
Вихрем взлетев по лестнице и едва не зашибив дверью юного, но неимоверно высокомерного прислужника, я ввалился к себе и прислонился к косяку. Мягко прикрыл глаза, потянулся к слабо мерцающему вдали образу, ориентируясь на две яркие голубые звездочки — спокойные глаза привратника.локотники.него.нате, где мне не надо будет контролировать свои эмоции, опасаясь,
"И я тебя приветствую, — откликнулся я. — Признаться, ты застал меня врасплох. Мне почему-то казалось, что в прошлый раз мы разговаривали в первый и последний раз".
"Я тоже так думал, но за это время многое успело измениться".
"И что же именно?", — вяло поинтересовался я.
"Братья нашли нас и мы с радостью предоставили им укрытие. Выяснив, что им известно практически все, я взял на себя смелость передать им и то, что рассказал мне ты".
Я мысленно кивнул.
"Ты правильно сделал, привратник. Мне с ними поговорить не удалось, как я не пытался".
"Я знаю, — тяжело вздохнул он. — Мне наша беседа тоже далась нелегко, но я не жалею о том, что решил ввязаться в ваш конфликт".
"Что они сказали?"
Я напрягся, боясь услышать правду. Но ответ оказался совсем не таким, каким я ожидал.
"Ничего. Братья промолчали и только позднее, спустя несколько дней, вдруг предложили собраться в башне. И пригласить тебя".
"Даже так, — я едва слышно шевельнул губами. — Когда?"
"Если сможешь, то сегодня на закате. Покинь Убежище и я приведу тебя к нам".
"Идет", — не колеблясь, ответил я.
Образ, чуть повисев в черной пустоте, растаял как светлое облако.
Я тяжело опустился на постель и задумался. Некая недосказанность осталась висеть в воздухе, как это часто бывало в последнее время. Мне не доверяли до конца, в ответ не доверял и я. Так и прятались каждый за своим защитным барьером.
Честно говоря, я не радовался этой нежданной весточке. Как-то уже успел стерпеться с мыслью, что для всех теперь являюсь кровным врагом. И на фоне этого даже моего хваленого оптимизма казалось недостаточно, чтобы перевесить сомнения в благоприятном исходе нашей встречи.
Я вскочил и нервно заметался из угла в угол, как загнанный зверь, представляя себе, что меня ждет. Мысли, одна лучше другой, медленно опускали настроение до нуля. Не знаю, как я дождался назначенного времени, чтобы улизнуть из Убежища. Как вор, прокрался к Вратам и с внутренней дрожью погрузился в зеркальный мрак.
"Я поведу тебя, Арлин, — тут же закружились вокруг меня слова. — Не противься".
Я едва удержался, чтобы не хмыкнуть. Противиться? Теперь? Слишком поздно.
Привратник легко коснулся моего сознания, передавая светлую картинку-видение. Высокая суровая башня выплыла из серой дымки, принимая все более явные очертания. Яркими точками горели стрельчатые окна и темные силуэты скользили в их глубине.
Я понял, что привратники уже собрались и напряженно ждали, следя за каждым моим действием, словно подсознательно опасаясь очередного предательства.
Проткнув застывший воздух, алой стрелой унесся вперед указатель пути. Я уцепился за него взглядом и поспешил следом. Но он двигался настолько молниеносно, что я поневоле начал отставать. Отчаявшись, прибавил ходу и вдруг почувствовал, как ноги оторвались от земли, а тело стало легким-легким и словно бы чужым. А потом я рассеялся во мраке Врат, сам становясь той самой стрелой, что летела сейчас к указанной цели.
У меня дух захватывало от той гонки, что я сам себе устроил. Ни с чем не сравнимый восторг заглушил страх, позволив расслабиться и полностью отдаться полету. Я был сейчас, словно пушинка, подхваченная бешеным порывом ветра. Ее увлекало вперед все быстрей и быстрей, навстречу неизвестному.
Незнакомый мир послушно распахнул Врата и принял меня в свои золотистые объятия. Ощущение полета спало, я вновь стоял на твердой земле, покрытой шуршащей бронзово-красной листвой. Ободранные кроны деревьев пронизывал свет, алыми отблесками скользя по лицу. Голос привратника я больше не слышал, не видел и башни, что казалось странным и даже... пугающим. Я недоуменно пожал плечами и огляделся, прикидывая, какую из четырех сторон выбрать. Хандил, конечно, при мне, но это амулет Шеррая и кто знает, что может случиться, если я опять воспользуюсь им. Мне еще не хватало только вот так по-глупому известить его о своей полной осведомленности. Лучше уж поискать башню обычными, не магическими способами, вряд ли она далеко, учитывая природу привратников, обожающих строить прибежища как можно ближе к Вратам.
За что неоднократно и расплачивались кровью.
Я упрямо вздернул подбородок и алый свет ударил прямо в глаза, заставив меня сощуриться. Яркие точки заплясали в воздухе, как мерцающая паутина, а за ними неожиданно проступило и высокое, словно парящее над землей строение, в котором любой без особого труда угадал бы башню привратников. Значит, меня заметили и приглашают внутрь.
Я мысленно приказал себя сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться и ни в коем случае не позволить ситуации вновь выйти из под контроля, как это уже было в прошлый раз. Здесь, конечно, круговую оборону держать не придется, остальные братья вряд ли позволят нам сцепиться, но, как говорится, чем черт не шутит. Они всегда договорятся меж собой, а вот со мной, чужаком, вряд ли станут особо церемониться.
Я направился к башне, сохраняя на лице маску абсолютного бесстрастия, понимая, что в эту самую минуту на меня обращены десятки взглядом, некоторые из которых очень хорошо знакомы.
Дверь распахнулась навстречу прежде, чем я успел дотронуться до нее хоть пальцем и привратник, нагнувшись, вышел из башни и, придержав дверь рукой, молча пропустил меня внутрь, в полумрак, освещаемый рыжими всполохами факелов. Улавливая шум голосов и стараясь подавить усиливающуюся нервозность, я быстро поднялся по крутой лестнице наверх и лишь самую малость замявшись на пороге, ступил в комнату, вобравшую в себя слишком много привратников, чтобы чувствовать себя здесь в полной безопасности.
Разномастный гул тут же стих, как срезанный. Я нервно улыбнулся, показав как зверь, все зубы. Кстати, свет не то чтобы уж очень сильно бил мне в глаза, но помещение представлялось странно размытым, и среди белесых овалов лиц хранителей я никак не мог различить те единственные, что были сейчас обращены ко мне с нескрываемой враждебностью.
— Приветствуем, маг, — как-то чересчур серьезно произнес их нынешний предводитель, но руки не протянул и улыбаться в ответ на мой оскал тоже не стал.
— И я вас приветствую, — с неприятным холодком в груди спокойно посмотрел я в чистые, как горные озера, голубые глаза.
— Ну не мнись на пороге, проходи, а то прямо не узнать нашего шустрого Арлина, — с какой-то едкой иронией сказал Нарви, вдруг выдвинувшись из рядов хранителей Врат. Губы его, дрогнув, мучительно искривились, а взгляд, устремленный мне прямо в душу, кольнул, как ледяное лезвие.
Я собрал в кулак все свое мужество и размашисто прошагал в самый центр комнаты, где будто специально для меня заготовили маленький такой пятачок вроде лобного места.
Откуда-то из-за чужих спин показались и Хонир с Гормом, переступили запретную черту, невидимой стеной замкнувшуюся вокруг меня, но смотрели куда-то мимо, словно я был для них не более, чем призраком из далекого и малоприятного прошлого.
Мне вдруг стало нестерпимо душно и я распустил ворот рубахи и резко тряхнул головой, пытаясь прогнать муть перед глазами. Так неуютно я не чувствовал себя очень давно. Все вокруг давило, рождая мимолетные, незнакомые ранее воспоминания, грязной липкой паутиной опутывающие меня, замещая собой реальность. И я начинал теряться, путаться в собственных ощущениях.
Из ниоткуда слова сами собой пришли на ум и против воли вырвались наружу.
— Я откликнулся на ваш зов, привратники, — глухим, каким-то не своим голосом выдал я совершенно непонятную фразу, в то же время смутно догадываясь, что это часть некого ритуала. — Я готов выслушать ваше решение и принять его. Пусть суд будет справедливым.
"Какой суд, что я несу?" — вихрем пронеслось в голове.
Я потрясенно замолчал, наблюдая, как лица хранителей приобретают неестественную резкость, будто все цвета мира сплотились лишь в черный и белый, сделав переходы между собой острыми, как грани льда. Могу поклясться, что сказанное ко мне лично никакого отношения не имело и тем не менее это именно я только что произнес весьма неприятное слово "суд" с такой уверенностью, словно ничуть не сомневался, что шел сюда именно на него.
— Как ты догадался? — так и подался вперед Хонир, вмиг перестав делать вид, что не замечает меня. — Откуда ты...
— Древняя кровь, привратник, — едва шевеля губами, ответил я, — она помнит и передает свое знание мне.
Пламя тревожно заколебалось, приобретая зловещие темно-бордовые оттенки. Теплый, золотистый свет пропал, стены, пол будто враз окатили кровью и старые камни почернели.
— Здесь ее пролили, — прошептал я, будто наяву ощущая тошнотворный запах разложения, выползающий из всех щелей. — И если это повторится, она потребует отмщения в следующей жизни. И тогда...
