— Он беспокоится о тебе! — резко сказала Гермиона. — Прямо как Грюм и Хагрид! Так что послушай их!
— Никто не пытался напасть на меня за весь год, — сказал Гарри. — Никто мне ничего не сделал...
— Разве что написал твое имя в Кубке огня, — сказала Гермиона. — И они, должно быть, сделали это не просто так, Гарри. Снаффлз прав. Возможно, они выжидали подходящего момента. Возможно, это и есть то задание, которое они собираются тебе поручить.
— Послушайте, — нетерпеливо сказал Гарри, — давайте предположим, что Сириус прав, и кто-то оглушил Крама, чтобы похитить Крауча. Ну, они должны были быть на деревьях неподалеку от нас, не так ли? Но они ждали, пока я отойду в сторону, и только потом начали действовать, не так ли? Так что, похоже, я не являюсь их целью, не так ли?
— Они не смогли бы представить это как несчастный случай, если бы убили тебя в лесу! — сказала Гермиона. — Но если ты умрешь во время выполнения задания...
— Им было все равно, нападать ли на Крама, не так ли? — спросил Гарри. — Почему они просто не прикончили меня одновременно? Они могли бы представить все так, будто у нас с Крамом была дуэль или что-то в этом роде.
— Гарри, я тоже этого не понимаю, — в отчаянии сказала Гермиона. — Я просто знаю, что происходит много странных вещей, и мне это не нравится. ...Муди прав, Сириус прав — тебе нужно немедленно приступить к выполнению третьего задания. И обязательно напиши Сириусу ответ и пообещай ему, что больше не будешь убегать тайком в одиночку.
Никогда еще территория Хогвартса не выглядела так привлекательно, как тогда, когда Гарри приходилось оставаться дома. Следующие несколько дней он проводил все свое свободное время либо в библиотеке с Гермионой и Роном, изучая заклинания, либо в пустых классах, куда они тайком пробирались попрактиковаться. Гарри сосредоточился на Оглушающем заклинании, которое он никогда раньше не использовал.
Проблема заключалась в том, что практика требовала определенных жертв со стороны Рона и Гермионы.
— А мы не можем похитить миссис Норрис? — Предложил Рон в понедельник в обеденный перерыв, лежа на спине посреди класса заклинаний, после того как Гарри в пятый раз подряд оглушил его и разбудил. — Давай оглушим ее ненадолго. Или ты мог бы позвать Добби, Гарри, держу пари, он сделает все, чтобы помочь тебе. Я не жалуюсь, — он осторожно поднялся на ноги, потирая зад, — но у меня все болит...
— Ну, ты все время теряешь подушки, не так ли? — нетерпеливо спросила Гермиона, перекладывая стопку подушек, которые они использовали для заклинания Изгнания и которые Флитвик оставил в шкафу. — Только попробуй упасть назад!
— Когда ты оглушена, ты не сможешь как следует прицелиться, Гермиона! — сердито сказал Рон. — Почему бы тебе не попробовать?
— Ну, я думаю, что Гарри уже все понял, — поспешно сказала Гермиона. — И нам не нужно беспокоиться о том, чтобы обезоружить его, потому что он мог делать это целую вечность. ...Я думаю, нам следует начать с некоторых из этих заклятий сегодня вечером.
Она просмотрела список, который они составили в библиотеке.
— Мне нравится, как это выглядит, — сказала она, — Это препятствующее заклятие. Оно должно замедлить все, что пытается напасть на тебя, Гарри. Начнем с этого.
Прозвенел звонок. Они поспешно засунули подушки обратно в шкаф Флитвика и выскользнули из класса.
— Увидимся за ужином! — сказала Гермиона и отправилась на занятия по арифмантике, в то время как Гарри и Рон направились в Северную башню на прорицание. Широкие полосы ослепительно золотого солнечного света падали на коридор из высоких окон. Небо за окном было таким ярко-голубым, что казалось, будто оно покрыто эмалью.
— В комнате Трелони, похоже, кипит, она никогда не гасит огонь, — сказал Рон, когда они начали подниматься по лестнице к серебряной лестнице и люку.
Он был совершенно прав. В тускло освещенной комнате было невыносимо жарко. Ароматный дым от камина стоял сильнее, чем когда-либо. У Гарри закружилась голова, когда он подошел к одному из занавешенных окон. Пока профессор Трелони смотрела в другую сторону, снимая шаль с лампы, он приоткрыл ее на дюйм или около того и откинулся на спинку своего обитого ситцем кресла, так что легкий ветерок овевал его лицо. Это было чрезвычайно удобно.
— Мои дорогие, — сказала профессор Трелони, усаживаясь в свое кресло с подлокотниками перед классом и оглядывая их всех своими странно расширенными глазами, — мы почти закончили нашу работу по предсказанию планет. Однако сегодня у нас будет прекрасная возможность изучить влияние Марса, поскольку в настоящее время он расположен в наиболее интересном месте. Если вы все будете смотреть в эту сторону, я приглушу свет...
Она взмахнула волшебной палочкой, и лампы погасли. Теперь единственным источником света был камин. Профессор Трелони наклонилась и достала из-под своего стула миниатюрную модель Солнечной системы, заключенную в стеклянный купол. Это было прекрасно: каждая из лун мерцала на своем месте вокруг девяти планет и огненного солнца, и все они висели в воздухе под стеклом. Гарри лениво наблюдал, как профессор Трелони начала указывать на удивительный угол, под которым Марс поворачивается к Нептуну. Его окутал густой аромат, и легкий ветерок из окна коснулся его лица. Он услышал тихое жужжание насекомого где-то за занавеской. Его веки начали слипаться...
Он летел верхом на спине филина, паря в чистом голубом небе к старому, увитому плющом дому, стоящему высоко на склоне холма. Они летели все ниже и ниже, ветер приятно обдувал лицо Гарри, пока они не достигли темного разбитого окна на верхнем этаже дома и не вошли внутрь. Теперь они летели по мрачному коридору к комнате в самом конце. ...они вошли в темную комнату с заколоченными окнами. . . .
Гарри оторвался от спины совы... И теперь наблюдал, как она пролетела через всю комнату и села на стул, стоящий спинкой к нему. ...На полу рядом со стулом виднелись две темные фигуры. ...они оба шевелились. . . .
Одним из них была огромная змея. ...другим был мужчина. ...невысокий лысеющий мужчина со слезящимися глазами и острым носом. ...он хрипел и всхлипывал на коврике у камина. . . .
— Тебе повезло, Червехвост, — произнес холодный, пронзительный голос из глубины кресла, в которое опустилась сова. — Тебе действительно очень повезло. Твоя ошибка не все испортила. Он мертв.
— Мой господин! — выдохнул мужчина на полу. — Мой господин, я... ...Я так рад. ...и так сожалею...
— Нагини, — произнес холодный голос, — тебе не повезло. В конце концов, я не собираюсь кормить тебя Червехвостом. ...но не обращай внимания, не обращай внимания... есть еще Гарри Поттер...
змея прошипела. Гарри видел, как трепещет ее язычок.
— А теперь, Червехвост, — произнес холодный голос, — возможно, это еще одно маленькое напоминание о том, почему я не потерплю от тебя еще одной грубой ошибки...
— Мой господин...нет. ...Я умоляю вас...
Из-за спинки стула показался кончик волшебной палочки. Он указывал на Червехвоста.
— Круцио! — произнес холодный голос.
Червехвост кричал, кричал так, словно каждый нерв в его теле был охвачен огнем, от крика у Гарри заложило уши, а шрам на лбу пронзила боль; он тоже кричал. ...Волдеморт услышал бы его, узнал бы, что он здесь. . . .
— Гарри! Гарри!
Гарри открыл глаза. Он лежал на полу в комнате профессора Трелони, закрыв лицо руками. Его шрам все еще горел так сильно, что глаза слезились. Боль была настоящей. Весь класс стоял вокруг него, а Рон с испуганным видом стоял на коленях рядом с ним.
— С тобой все в порядке? он сказал.
— Конечно, нет! — сказала профессор Трелони, выглядя очень взволнованной. Ее огромные глаза остановились на Гарри, пристально глядя на него. — Что это было, Поттер? Предчувствие? Видение? Что ты видел?
— Ничего, — солгал Гарри. Он сел. Он чувствовал, что дрожит. Он не мог удержаться и оглянулся, вглядываясь в тени позади себя; голос Волдеморта звучал так близко. . . .
— Вы сжимали свой шрам! — сказала профессор Трелони. — Вы катались по полу, сжимая свой шрам! Ну же, Поттер, у меня есть опыт в таких делах!
Гарри поднял на нее глаза.
— Я думаю, мне нужно в больничное крыло, — сказал он. — Сильная головная боль.
— Мой дорогой, на вас, несомненно, подействовали необыкновенные вибрации ясновидения, исходящие от моей палаты! — сказала профессор Трелони. — Если вы сейчас уйдете, то можете потерять возможность увидеть больше, чем когда-либо...
— Я не хочу видеть ничего, кроме лекарства от головной боли, — сказал Гарри.
Он встал. Класс попятился. Все они выглядели встревоженными.
— Увидимся позже, — пробормотал Гарри Рону, взял свою сумку и направился к люку, не обращая внимания на профессора Трелони, на лице которой застыло выражение крайнего разочарования, как будто ее только что лишили настоящего удовольствия.
Однако, когда Гарри спустился с ее стремянки, он не направился в больничное крыло. У него не было ни малейшего намерения идти туда. Сириус сказал ему, что делать, если шрам снова разболится, и Гарри собирался последовать его совету: он направлялся прямиком в кабинет Дамблдора. Он шел по коридорам, размышляя о том, что увидел во сне. ...это было так же ярко, как и то, что разбудило его на Бирючиновой аллее. ...Он прокручивал в голове детали, пытаясь убедиться, что может их вспомнить. ...Он слышал, как Волдеморт обвинял Червехвоста в грубой ошибке. ...но сова принесла хорошие новости, ошибка была исправлена, кто-то умер. ...так что Червехвоста не собирались скармливать змее. ...вместо этого его, Гарри, собирались скормить змее. . . .
Гарри прошел мимо каменной горгульи, охранявшей вход в кабинет Дамблдора, не заметив этого. Он моргнул, огляделся, понял, что натворил, и, вернувшись назад, остановился перед ней. Затем он вспомнил, что не знает пароля.
— Лимонное варенье? — неуверенно спросил он.
Горгулья не шелохнулась.
— Хорошо, — сказал Гарри, уставившись на него, — Грушевый леденец. Э-э-э... Лакричная палочка. Шипучка "Уизби". Лучшая жевательная резинка "Друблз". Бобы Берти Ботта с любым вкусом... О нет, они ему не нравятся, не так ли? ...просто открой, пожалуйста, — сердито сказал он. — Мне действительно нужно его увидеть, это срочно!
Горгулья оставалась неподвижной.
Гарри пнул его ногой, но не получил ничего, кроме мучительной боли в большом пальце ноги.
— Шоколадная лягушка! — сердито завопил он, стоя на одной ноге. — Сахарное перо! Скопление тараканов!
Горгулья ожила и отскочила в сторону. Гарри моргнул.
— Скопление тараканов? — изумленно переспросил он. -Я просто пошутил...
Он поспешно протиснулся сквозь пролом в стене и ступил на подножие винтовой каменной лестницы, которая медленно двинулась вверх, когда двери за ним закрылись, и привела его к полированной дубовой двери с медным дверным молотком.
Он услышал голоса, доносившиеся из кабинета. Он сошел с движущейся лестницы и остановился, прислушиваясь.
— Дамблдор, боюсь, я не вижу связи, совсем не вижу! — Это был голос министра магии Корнелиуса Фаджа. — Людо говорит, что Берта вполне способна заблудиться. Я согласен, мы ожидали, что к этому времени ее уже найдут, но, тем не менее, у нас нет никаких доказательств нечестной игры, Дамблдор, абсолютно никаких. Что касается того, что ее исчезновение связано с исчезновением Барти Крауча!
— И что, по-вашему, случилось с Барти Краучем, министр? — раздался рычащий голос Муди.
— Я вижу две возможности, Аластор, — сказал Фадж. — Либо Крауч окончательно свихнулся — что более чем вероятно, я уверен, ты согласишься, учитывая его личную историю — потерял рассудок и отправился куда-то бродить...
— Если это так, то он передвигался чрезвычайно быстро, Корнелиус, — спокойно сказал Дамблдор.
— Или же... что ж . ... — Голос Фаджа звучал смущенно. — Что ж, я воздержусь от суждений, пока не осмотрю место, где его нашли, но вы говорите, что это было как раз за каретой Шармбатонов? Дамблдор, вы знаете, что это за женщина?
— Я считаю ее очень способной директрисой и превосходной танцовщицей, — тихо сказал Дамблдор.
— Дамблдор, подойдите! — сердито сказал Фадж. — Вам не кажется, что вы, возможно, настроены предвзято в ее пользу из-за Хагрида? Не все они оказываются безобидными — если, конечно, Хагрида можно назвать безобидным, с его-то манией к монстрам.
— Я подозреваю мадам Максим не больше, чем Хагрида, — так же спокойно сказал Дамблдор. — Я думаю, что, возможно, это у тебя предубеждение, Корнелиус.
— Мы можем закончить эту дискуссию? — проворчал Грюм.
— Да, да, тогда давай спустимся в сад, — нетерпеливо сказал Фадж.
— Нет, дело не в этом, — сказал Грюм. — Просто Поттер хочет поговорить с вами, Дамблдор. Он прямо за дверью.
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ
ОМУТ ПАМЯТИ
Дверь кабинета открылась.
"Привет, Поттер", — сказал Хмури. "Тогда заходи".
Гарри вошел внутрь. Однажды он уже был в кабинете Дамблдора; это была очень красивая круглая комната, увешанная фотографиями предыдущих директоров и директрис Хогвартса, все они крепко спали, их грудные клетки мягко вздымались и опускались.
Корнелиус Фадж стоял возле стола Дамблдора, одетый в свой обычный плащ в тонкую полоску и держа в руках лимонно-зеленый котелок.
"Гарри!" — весело сказал Фадж, подходя к нему. "Как дела?"
"Хорошо", — солгал Гарри.
"Мы как раз говорили о той ночи, когда мистер Крауч появился на территории", — сказал Фадж. "Это вы его нашли, не так ли?"
"Да", — сказал Гарри. Затем, почувствовав, что бессмысленно притворяться, будто он не слышал, о чем они говорили, он добавил: "Однако я нигде не видел мадам Максим, а ведь у нее была работа скрываться, не так ли?"
Дамблдор улыбнулся Гарри за спиной Фаджа, его глаза заблестели.
— Да, хорошо, — смущенно сказал Фадж, — мы собираемся немного прогуляться по территории, Гарри, если ты нас извинишь. ...возможно, если ты просто вернешься в свой класс...
"Я хотел поговорить с вами, профессор", — быстро сказал Гарри, глядя на Дамблдора, который бросил на него быстрый испытующий взгляд.
"Подождите меня здесь, Гарри", — сказал он. "Наш осмотр территории не займет много времени".
Они молча прошли мимо него и закрыли за собой дверь. Примерно через минуту Гарри услышал, как стук деревянной ноги Грюма по полу в коридоре становится все тише. Он огляделся.
" Привет, Фоукс, " сказал он.
Фоукс, феникс профессора Дамблдора, стоял на своем золотом насесте рядом с дверью. Размером с лебедя, с великолепным ало-золотым оперением, он помахивал своим длинным хвостом и благожелательно подмигивал Гарри.
