Лицо Кама, лежащего в так называемой засаде, прикрывшего глаза, для более качественного восприятия передаваемой на его нейросеть картинки, расплылось в довольной улыбке. Ожидаемые им потеряшки обнаружились именно в том месте, где их давно ждали. Вначале, была замечена пара бойцов, которые считая, будто они надёжно спрятались в подлеске, незаметно изучала подступы к школе. За созерцанием серьёзных лиц самоуверенных наблюдателей, было убито около пяти минут. После чего, парочка исчезла, сменившись через десяток минут на троицу младших командиров, которые, рассредоточившись по фронту метров на сто, почти в том же месте вышли к высокой стене.
Не прошло минуты, как штаб-сержант — мордастый и рябой детина, вялым движением дал отмашку рукой и сразу три бойца, низко пригибаясь выбежали из подлеска и побежали не к запертой железной калитке, а к находящемуся перед ними участку забора. Там, став к каменной кладке спиной, все они сцепили руки замком. Сразу же, к первой тройке помчались следующие солдаты, которые поставив ногу в подставленные для этого руки, взмыли вверх, схватились руками за край кирпичного препятствия, и став на плечи своих товарищей, начали осматривать пустой двор. По мнению Хордыша, это было совершенно "тупое "действие, этакая разновидность весьма неоригинального способа самоубийства. Бди на вышках, или в окнах зданий вооружённая охрана, она бы, как в тире отстрелялась по показавшимся над забором головам. Но, стрелков не было, и расплаты за грубую ошибку не последовало. Далее, после того как был подан сигнал что во дворе "чисто", по "живой лестнице" перебрались все прибывшие из леса имперцы, тут же рассредоточившись по ту сторону забора. Нет, не все. Двое "гостей" забравшись на вышки, обнаружили трупы тех, кого они должны были сменить. Только оружия при покойниках не было. Впрочем, подобного подарка судьбы, никто не ожидал. Штурмующие, не теряя времени, короткими перебежками начали продвижение к своей главной цели, находящемуся на втором этаже "усадьбы" радиоузлу. И когда до их цели оставалось пробежать не более двадцати метров, удача от солдат отвернулась.
Не было слышно ни выстрелов, ни взрывов, просто во всех окнах зданий, кроме тех, что располагались на первом этаже, мелькнули вспышки. Которые за несколько секунд перешли в яркое свечение. Этот жёлто-синий свет, обладал таким жаром, что от быстрого нагрева, начали лопаться стёкла и вспыхнули деревянные рамы. О том, какой ад бушует во всех помещениях, можно было не гадать, так как из разбитых окон, через считанные мгновения, с нарастающим гулом вырвались огромные, толстые языки пламени. А через тёмные оконные проёмы первого этажа, было видно, как с потолка, посыпались искры и чуть-ли не "потекли" потоки огня. Правда, если это буйство огня, можно было так назвать, так как даже это обозначение не передавало всей той мощи разверзшейся огненной стихии. Пришлось штурмовой группе отступить назад, так как идущим в авангарде воинам, показалось что они даже на таком расстоянии ощутили горячий порыв воздуха. По крайней мере, так сказал один из солдат, который отступил первым. А другие, кто немного задержался с отходом, увидев, как после того, как у полыхающего здания весьма быстро обрушилась кровля, утверждали, что пылающие адским огнём окна, создали такую тягу, что воздух затягивал туда всё то, что находилось рядом с объятым пламенем домом.
А тем временем, инициаторы этого огненного шоу, через нейросеть активировавшие каждый свои термические заряды, тихо отходили в лес. Так называемая "засада" сработала как надо, выжили свидетели того, что это был отлично подготовленный поджог, и вокруг усадьбы не валялись листы разорённого архива. Одновременно с этим, на дороге было нейтрализовано минное заграждение и перестал глушиться эфир. Забегая вперёд, можно сказать, все постройки спецшколы сгорели дотла. Кроме какой-то части находящегося в подвале архива. Кое-что из заваленного деревянными межэтажными перекрытиями содержимого хранилища, успело обуглиться, но часть бумаг уцелела. И то, прибывшие с большим опозданием пожарники, для профилактики повторных возгораний, обильно пролили подвалы водой. От чего у работавших на уничтоженном объекте следователей, перебиравших разбухшие от воды бумаги, от злости чесались кулаки, если не высказываться более развёрнуто и грубо. Однако это не помешало им прийти к заключению, что, данное хранилище так и не было вскрыто. Правда, подпишутся под этим заключением не все, только шестеро, из восьми экспертов. Впрочем, и этого было вполне достаточно.
Всё это, произойдёт только через две недели. А сегодня, выполнившая поставленную задачу Д.Р.Г., погрузившись в свой грузовик, без какой-либо спешки уезжала на нём с места проведения карательной акции. Естественно, партизаны уехали не в ту сторону, где израненный враг зализывал свои раны, а в противоположном направлении. Что ещё? Небольшая группа добравшихся до спецшколы охранников, предусмотрительно отойдя от пожарища на безопасное расстояние, долго и обескуражено наблюдала за тем, как огонь жадно поглощал объект, который не смогли защитить их погибшие товарищи. Относительно разбитой автоколонны, так раненные бойцы, оба медика и связист, могли видеть, как в небо подымались жирные клубы чёрного дыма. Да, через четырнадцать минут наблюдения за дымами грандиозного пожара, радист, так и не снявший с головы гарнитуру, услышал в наушнике голос своего коллеги, который усталым, монотонным голосом вызывал его группу. Спохватившись, худощавый боец, сбиваясь от волнения рассказал о нападении на их колонну, и о том, что со стороны разведшколы, наблюдаются подымающиеся в небо множественные дымы. Что объясняло то, почему связь со школой исчезла. То есть, никто в положенное время не вышел на связь. А ещё через двадцать шесть минут, к разбомбленной колонне добралась высланная два часа назад тревожная группа, которая по прибытию, за малым не вступила в бой со своими коллегами.
Вернёмся к партизанам, которые в данный момент покидали район проведения операции. Сидящий в кабине, рядом с водителем лейтенант Белка, прикрыв глаза, дремал. Не мудрено, ведь именно он дирижировал ходом операции, одновременно управляя дронами. Остальные бойцы, вольготно сидели в освободившемся почти от всего груза кузове. Кто-то из них, спал в полглаза, кто-то просто молча сидел, а вот расположившийся рядом с Камом парнишка, недоумевая хмурился. Вначале, он, сморщив лоб, зло смотрел перед собою, затем, Повернувшись к Хордышу, используя возможность ментальной связи, поинтересовался:
— Кам, а почему мы подожгли объект до того, как враг вошёл в здание?
— Не знаю. Так решил наш лейтенант, мы лишь выполнили его приказ.
— А почему он переиграл план? Как ты думаешь?
— У него и спроси. Мне то откуда это знать?
— Но ведь ты командир нашего партизанского отряда, а не он.
— На этом выходе, я нахожусь под его командованием, и Белка не обязан мне отчитываться. Вот вернёмся на базу, и когда я его вызову в цитадель, он даст мне и Первуше полный отчёт о том, чем он руководствовался, принимая то, или иное решение. Но не раньше того.
— Но. ... — возразил русоволосый Кун.
— Никаких, но. Лег всю операцию провёл так, что мы смогли избежать прямого огневого контакта с противником. Задача выполнена, и мы возвращаемся без каких-либо потерь. И это, самое главное. Всё.
Надо же, с этими словами, сидящий рядом с шофёром лейтенант, резко открыл глаза, и ничего ему не объясняя, велел сдать назад, метров на двести, и свернуть с дороги на ближайший съезд. После чего, обратился через нейросеть к Каму. "Кам, впереди нас ждут. Через три километра, стоит усиленный пост имперской дорожной полиции. А дальше по дороге, за ними, спешно разгружаются два грузовика с пехотой. Я уверен, они явились по нашу душу. Сейчас сворачиваем в лес, прячем и минируем свою машину, после чего, уходим по лесу." ...
Через сутки, в столице Дейской империи, более точно, в одном из кабинетов императорского дворца, Генрих Ⅸ., без проявления каких-либо эмоций, читал докладную записку, в которой говорилось об уничтожении имперской разведшколы Догра. Повторно, более тщательно перечитав документ, император, прямо в поданной ему записке поставил на полях два вопросительных знака и подчеркнул одно из заинтересовавших его предложений. После чего, позвонив в колокольчик, сказал зашедшему в приоткрывшуюся дверь слуге:
"Немедленно вызови ко мне начальника смены штабного радиоузла, и ещё, пусть возьмёт с собою принявшего эту радиограмму связиста. Пусь ожидают меня в алом кабинете. (Алый кабинет, — получил своё название из-за того, что его стены, были обшиты пурпурной шёлковой тканью. Эта дорогая ткань, поставлялась союзной империей Крантон, расположенной на крупном, одноимённом полуострове, в юго-восточной части большого материка.) И ещё, пригласи туда же полковника Борга. Жду."
Прошёл час. Вызванные императором подданные, были доставлены в другой, более помпезный и большой кабинет — для приёма впавших в лёгкую немилость подданных. Там, на жёстком, весьма неудобном деревянном кресле четверть часа сидит лейтенант, с расположенной на левом рукаве эмблемой фельдъегерской службы. Сидит, это слишком громко сказано, он примостился на самом краешке сидения, его спина, выровнена настолько, что казалось, что вместо позвоночника, там был вбит кол. На бледном лице офицера, алел неестественный румянец, а лоб, покрылся испариной. Рядом с начальником злополучной смены, на такой же "дыбе", по какой-то нелепой ошибке именующейся мебелью, мучился худосочный сержант, который время от времени, привычным жестом поправлял на переносице очки с большими диоптриями. Интересное наблюдение, благодаря минусовым линзам, его серые глаза казались неестественно маленькими. Про то, что его посадка на креслице со встроенной функцией "иезуитской пытки", не отличалась от находящегося рядом начальника, можно даже не упоминать. Единственный человек, кто не смотря на настоятельную рекомендацию одного из четырёх присутствующих в помещении лейб-гвардейцев осмелился игнорировать индивидуальный "станок для пыток", был полковник Борга, который жестом прервал порыв связистов встать, и вытянувшись во фронт, поприветствовать его. Впрочем, оба представителя фельдъегерской службы всё равно встали, и назад не присели. Видимо решили воспользоваться ситуацией, мол им нельзя сидеть в присутствии высокопоставленных лиц, и тем, избавить своё тело от столь изощрённой пытки. Однако, хватит отвлекаться, и вернёмся к описанию того, что происходит в данной комнате. Худощавый, с болезненной желтизной кожи офицер, сделал от двери всего лишь пару шагов и окинув помещение быстрым взглядом, неспешно подошёл к одному из трёх стоящих по центру кабинета кресел, после чего, замер возле свободного.
Засеки кто-либо из присутствующих время, то ровно через пять минут после того, как в алый кабинет вошёл старший офицер, полностью и весьма величественно распахнулась самая большая в этой комнате дверь, украшенная замысловатой резьбой по красному дереву. Одновременно с этим, прозвучал голос церемониймейстера, велевшего всем встать для приветствия императора Дейской империи, короля ..., последовавший за этим длинный перечень, лучше опустить, ибо он был долгим. И так, неспешно открылась двухстворчатая дверь, в которую неспешно вошёл Генрих Ⅸ. Самодержец, к всеобщему удивлению, он был облачён парадную форму высшего офицерского состава, только без знаков различия. Не замечая присутствующих, император подошёл к столу, дождался, когда следовавший за ним мальчик-паж, услужливо выдвинет из-за единственного стола стул, и присел на него. Только после этого, он удостоил взглядом тех, кого велел позвать. Вызванные на "начальственный ковёр" люди, согласно традиции, тут же склонились в глубоком церемониальном поклоне, на что, император лишь слегка кивнул головой.
— Надеюсь, вы все знаете, почему я вас пригласил? — окинув холодным взглядом стоявших перед ним военнослужащих, сухо поинтересовался Генрих Ⅸ.
— Да, ваше величество, знаем. — за всех ответил полковник. — Нас собрали по поводу сегодняшней радиограммы, где говорится об уничтожении одной из лучших наших разведшкол.
— Отлично. Тогда ответьте мне. Почему читая радиограмму о событиях в разведшколе Догра, я не увидел метку с номером того, кто занимался её окончательной дешифровкой? У нас что, служебные документы более не шифруются?
— Ваше величество, разрешите доложить? — ещё сильнее вытянувшись в струнку, и смотря поверх головы самодержца, поинтересовался лейтенант. — Хочу пояснить, почему этот документ не был отправлен в шестой отдел.
— Слушаю тебя, лейтенант Реенц. Хотя, вопрос адресовался не тебе.
— После получения радиограммы, мы, как положено протоколом, прогнали полученный текст через шифровальную машину Енгерц. (Енгерц. — Местный аналог немецкой Энигмы, времён второй мировой войны.) После этого, я убедился что текст стал читабелен, то есть, в дальнейшей обработке не нуждался. Только тогда, я, лично напечатал его на соответствующем бланке, запечатал его в конверт, опломбировал сургучной печатью и отправил его вашему секретарю. Всё сделал согласно регламенту.
— Кто ещё читал радиограмму?
— Более никто.
— А ваш радист? — император небрежно кивнул на сержанта. — Он с текстом ознакомился?
— Никак нет! Он, в положенное время принял зашифрованное машиной сообщение. То есть, подтвердил готовность к приёму, перед этим, включил запись сигналов, сразу на трёх катушках со стальной проволокой. После чего, подтвердил получение радиограммы. Я в свою очередь, произвёл обработку записи шифровальной машиной. О чём поставил в бланке соответствующие метки.
— Значит так. Ты, лейтенант Реенц, как и твой сержант, сейчас же идёте в секретный отдел, где подписываете документ о неразглашении текста радиограммы. Как и всего того, что после этого произошло. Свободны. Мои гвардейцы вас проводят.
Когда связисты, склонившись в поклоне, пятясь покинули кабинет, и за ними закрылась дверь, император строго посмотрел на представителя военной прокуратуры.
"Полковник, — сухо, чеканя каждое слово, проговорил Генрих Ⅸ. — пошли в Догра две следственные бригады. Первая, пусть расследует Ч.П. в разведшколе. А вторая, займётся сменами радистов, что так небрежно несёт службу. Совсем позабыли о ..."
То, что группа лейтенанта Белки избежала встречи с вражеским заслоном, не уберегло её от самой облавы. Если излагать более конкретно, первой проблемой стала снятая с марша, и доставленная к месту проведения поисковой операции стрелковая рота, которая, развернувшись по обе стороны дороги в тройную цепь, начала прочёсывание закреплённого за нею лесного квадрата. По правому её флангу, их зона ответственности граничила с рекой. Правда, из-за крутых берегов, четырёх стрелков заставили спуститься вниз, и внимательно осматривая склон, идти немного опережая шагающих поверху товарищей. То, что иногда солдаты пробирались через участки топкой грязи, где было не мудрено оставить свою обувку, командиров не смущало, главное, чтоб лесные бандиты не могли отсидеться за свалившимся с обрыва куска земли, или, каким-либо другим укрытием. С другого фланга, шагая почти вплотную к имперскому подразделению, находились представители империи Крантон, чья форма ярко песочного цвета, совершенно не подходила для этой местности. Однако, если судить по драгунским эмблемам в петлицах, кавалеристов, их этот факт нисколько не беспокоил. Впрочем, судя по тому с каким остервенением те били палками по толстым древесным стволам, и орали что есть мощи, задачи быть незаметным для врага, для них не ставилось.
