Грин то рассказывал балдеющему и пьянеющему от захлестывающей растительной жизни кругом Тессу, что за цветку и чьей листве тот радуется в данный текущий момент, то соображал из чего-нибудь неприметного, но полезного, весенних свежих то супов, то прикусных к через раз попадающейся дичи салатов, то — если хватало сытости для превращения — сменял форму и улетал, а Серазан, не уставая на земле слушать человека ли, сфинкса ли так, как не слушал и Дорра, начал потихоньку рисковать уходить за ним в небо — аккуратно, все время помня, как дезориентирующе дурно и больно может закончиться такое вот развлечение, но подбирался к контакту, после — деликатно-настойчиво следовал, и уверился, наконец, что и с более чем разумным сфинксом лететь для него возможно.
Вывод этот он сделал в тот день, когда оглядел глазами Грина долину, лежащую впереди, за пологим довольно холмом, и не животными чувствами, а вполне сознательно отметил в расцветке ее некую странность — не смешавшиеся, не вытеснившие друг друга ряды зелени свежей светлой и хвойной, такие прямые, что Тессу даже кратчайшего недоумения не пришлось испытать — очевидным для него оказалось, что такое сажали намеренно. Тут уже озадачился, прервал контакт, задумался — кто сажал, когда, зачем поддерживает до сих пор? Поймал себя на убеждении, что геометрически правильно высаживать что-либо может только человек, да и то не всякий, засомневался, не льстит ли своему виду, и сделал себе заметку спросить у Грина, когда тот налетается и вернется.
Грин, впрочем, пока что не возвращался — да и причин не было торопиться, путь по сухой и ровной земле был относительно легким, и Серазан, прикинув на ближайшие полкилометра пути безопасность "автопилота", начал потихоньку переключаться-настраиваться вновь на контакт...
Вперед и вверх было небо, чистое, ясное, в вышине свежее и просторное, радовало и манило прохладой против предлетнего солнца, неплохо прижаривающего все, что было поближе к земле и не укрыто пока еще недостаточно широкой-густой листвой, Тесс тянулся в эту холодную небесную чистоту в поисках Грина ли, птицы ли горной-хищной парящей, легкой досадой отвлекало-мешало все то же солнце, бьющее в глаз, но на очередном шаге он попал в долгожданную тень, и тут же мощно и четко пришел коннект.
Слишком четко.
И слишком мощно — холодом утренней-с-ночи тени от высокого скального склона, толстым суком под лапами, складывающимися на спине сильными крыльями и безусловным вниманием со стороны уверенного, сильного разума. Серазан споткнулся, крепче вцепился в свою березу, упирая конец посоха в землю, понял еще, что полупадает-полусползает по ней сперва на одно колено, а потом вниз лицом, и последним успел ощутить запах свежей травы под щекой — а потом чужой разум ухватил его жестко и властно, забирая к себе, на холодную ветку далекой сосны, с которой открывался вид на древний каменный город...
И Грин, залетевший далеко к перевалу, вдруг почувствовал, что Тесс — исчез. Обыкновенно присутствие Мастера, любопытное и жадное, ощущалось краем сознания, а тут вдруг возникла непонятная пустота. Чуть не кувыркнувшись с высоты от ужаса, Грин заложил широкий круг над склоном и увидел Тесса, ничком лежащего на каменистой земле.
Сел и задумался: то ли выводить человека из беспамятства, то ли наоборот, не мешать? В результате Грин просто остался рядом, защищая от весеннего ветра собственным телом, и закрыл глаза, стараясь найти Тесса там, куда тот ушел.
Солнце грело, в лесу пересвистывались птицы, и Грин не услышал ничего, кроме победной весны вокруг. Пришлось ждать.
Тесс зашевелился хорошо если через час, вздрогнул, коротко, хрипло и матерно простонал и неверным движением нащупал лапу, плечо... обнял сфинкса, не открывая глаз, и так и замер еще минут так на несколько.
— Грин, если я попрошу задержаться здесь, а не спешить, как раньше, скорее подальше — можно? — спросил он наконец, немного ослабляя хватку и с чуть ли не с робостью глядя на ученика.
— Что там? — коротко спросил Грин, пропустив ненужное "Естественно, можно", и "Как вы себя чувствуете?". И послушно улегся, по давней привычке обнимая и принимая мастера под крыло, всем видом показывая, что готов ждать где угодно и сколько понадобится.
За время их недолгого совместного бытия Грин хорошо усвоил, что мастер Тесс, при всем своем невежестве в делах очевидных, обладает способностью смотреть немного тоньше и дальше, чем сам Грин. Мироощущение мастера напоминало чутье животных, и Грин доверялся ему так же просто и естественно, как собственным лапам и крыльям.
— Там — город, — медленно и наполовину мечтательно, но наполовину ворчливо ответил Серазан, выпутываясь из лямок рюкзака, валяться в котором было не очень удобно.
А вставать не хотелось, мир вокруг ощущался словно не до конца настоящим, ненадежным, куда надежнее были каменные стены, толстые балки перекрытий ворот, тяжелые цепи и величественные, высокие ели, что виделись, стоило только опустить веки — а глаза закрывались с невероятной силой, держать их открытыми не было никакой воли... К тому же и Грин, в кошачьей своей манере, улегся рядышком так, что Серазан сам не заметил, как обнаружил себя опускающим тяжелую голову на гринову лапу.
Погладил и продолжил рассказывать, с закрытыми глазами видя старый форт так же ясно, как когда показывал ему его еще более старый и нечеловечески сильный Ворон.
— Нелюдный, мощный, рядом — каменоломня и рудник, но что в нем добывают, я не понял. Сейчас все почти заброшено, люди ушли из города, почему — не знаю. Осталось несколько сотен народу в форте — Грин, разве здесь когда-нибудь строили укрепления? Да такие, что века будут стоять. Командный центр наполовину врублен в скалу, вокруг двойное кольцо улиц, по трое ворот во внутренней и внешней стене. Три широкие лестницы — похоже, достроены позже, но одна либо намеренно взорвана, либо обвалилась, и ее не восстанавливали, на обломках растут кусты и деревья. Лет тридцать, пожалуй, если не пятьдесят.
Грин ловил слова, хмурился досадливо.
— Далеко это? — спросил наконец. — Я с высоты ничего похожего не увидел. Как вы почувствовали, где он? В какой стороне? Что за народ там живет? Там опасно?
— Там — хорошо! — выдохнул Серазан с мечтательностью уже чистой и вполне отчетливой, и только потом задумался.
Обдумывал по-прежнему наполовину там, в видении-воспоминании, разбирал по деталям медленно, прикидывал вслух.
— Рассвет оттенял долину вдоль, город оставался почти весь в тени скалы... Значит, прибит к ней со всех сторон, кроме южной. Стена высокая, прочная, так что народ суровый и обстоятельный, но склонный более к обороне. Люди, конечно. Вокруг города ельник, но дальше, кажется, были сады... Не знаю, где это, я не город искал, я ловил вас, а поймал... хотя, пожалуй, это поймали меня. За долиной присматривает очень сильный и очень немолодой птиц.
Грин как-то поперхнулся и внимательно всмотрелся в лицо Серазана.
Непонятно было, что ему там не понравилось — то ли мечтательное выражение, собранно-серьезному Тессу обычно не свойственное, то ли общая расслабленность, которая Грину живо напомнила состояние Тесса после его приступов.
— Нам туда надо, как думаете? — спросил он. — Наша долина должна быть нежилой, а здесь город, да еще и охраняемый.
— Да не так уж и охраняемый, — Серазан сонно приоткрыл на Грина полтора глаза, вновь закрыл. — Так, приличия ради. Хотя оружейная там есть. Литейка, оружейка, немножко объектов общей инфраструктуры... А вот почему мало народу — не понимаю. Остатки...
Замолчал ненадолго.
— В принципе, необходимости туда идти нет, тем более что и неизвестно, куда "туда". Оснований менять маршрут я не вижу. Но вместе с тем кажется отчего-то, что больше не нужно уже и торопиться куда-то дальше. То ли пошире пройти поиском, то ли...
И вновь замолк, только уже немного нахмуренный, озадаченный.
Грин чуть-чуть поерзал и машинально выпустил-втянул когти на свободной лапе, как человек, который проверяет, легко ли нож ходит в ножнах.
— Что вас смущает, мастер Тесс? — спросил он по возможности спокойно.
Спокойствие у него получилось так себе.
— Смущает? — удивился Серазан. — Да вроде бы ничего...
Последнее пробормотал тише, задумываясь на ходу, потом открыл глаза и внимательно посмотрел на Грина, на небо с цветущей веткой над головой, снова на сфинкса, собранного и настороженного.
Сел, хотя тут же захотелось закрыть глаза и сонно-лениво свалиться обратно.
— Но, наверное, на самом деле что-нибудь да должно, вы правы. А что встревожило вас?
— Ваше состояние, — ответил Грин. — Меня смущает то, что вы потеряли силы от мимолетного прикосновения к другому существу. Я не знаю, должно так быть или нет, поэтому это меня пока просто смущает. А еще я не ощущаю людей поблизости, а вы говорите о целом городе. И это — меня — настораживает тоже. Давайте посмотрим по карте, есть ли там рельеф, похожий на то, что вы видели...
— Контакт потребляет энергию тем больше, чем он получается сильным. Тут — держало крепко. А в городе не сказать чтобы особенно людно, — возразил Серазан, но тряхнул головой, собирая мысли воедино, а за картой полез вовсе немедленно.
Заодно отметили очередную точку пути, а потом принялись изучать долины, придирчиво-въедливо, и тут Тесс впервые по-настоящему понял, каково приходилось Грину, когда тот пытался свою, драконом показанную долину, представить в таком виде, чтобы было можно найти на карте.
Грин смотрел-смотрел то на карту, то на Тесса, то вспоминал пояснения Ренна о горных долинах, то недоверчиво озирался вокруг, потом и вовсе встал, прошелся нервно перед Тессом, и выдал:
— Я хочу вас чувствовать, мастер Тесс. Держать контакт, как вы говорите, и не терять связи. Сам хочу, а не когда вы смотрите сквозь меня. Можно?
— Вы полагаете, в более серьезной страховке уже есть нужда? — удивился Тесс, наблюдая то за лицом Грина, то за подергивающимся хвостом. — Я не против, безопасность лишней не бывает... Хотя я не ощущаю угрозы. Даже этот контакт с хранителем долины... в первые минуты после мне казалось, конечно, что это было насилие над мозгом, но впечатление быстро ушло.
Хранитель не желал зла.
— Я даже не про угрозу, — признался Грин немного смущенно. — Просто, когда вас дернуло на этого Хранителя, дружелюбный он или нет, я вас как будто потерял. А потерять вас мне не хотелось бы, тем более здесь и сейчас. Вот я сейчас как раз и подумал, что если бы мы могли быть связаны друг с другом... — тут Грин слегка запутался в словах. — Если бы мы могли ощущать, что с другим все в порядке, было бы легче, особенно в незнакомом краю.
— А до того вы меня чувствовали? — заинтересовался Серазан. — Всегда или когда я сам к вам подцеплялся?
— Когда подцеплялись, такое ощущение, что вы прямо рядом, а потом совсем стал чувствовать именно присутствие, — немедленно ответил Грин. — А потом все исчезло. Я, собственно, даже не осознавал, что это вы, пока не исчезло.
Тесс с любопытством поглядел на сфинкса.
— Интересно... Но, если присутствие исчезло, когда меня перехватил другой контактер, то вы были стопроцентно пассивной стороной в этом соединении. Будем пробовать наоборот сейчас? Я согласен и обещаю не сопротивляться.
— Ага, — Грин сел прямо перед Тессом. — А как?
— "Поймать птицу и посмотреть", — с внезапной садистски-хулиганской ухмылкой процитировал Тесс. — Ловите меня.
Грин склонил голову и закрыл глаза. О своем давнем, самонадеянном он уже давно забыл и сейчас честно старался "поймать" человека, который стоял прямо перед ним. Не ловилось — это было мягко сказано. Грин вообще ничего не ощущал, кроме солнца и дыхания ветра в деревьях.
Так, с закрытыми глазами, он непроизвольно пододвигался к Тессу все ближе и ближе, пока не уткнулся в него носом
— Поймал, — мрачно констатировал сфинкс, открыв глаза. — Но, похоже, не тем местом.
Он все вспоминал, как же удавалось чувствовать на расстоянии, и недоумевал, почему у него вдруг "исчез" Тесс.
Тесс посмотрел в мрачную морду и не выдержал, засмеялся, растрепал Грину рыжие вихры, как будто чесал большого кота.
— Ладно... Так просто действительно не поймать. Контакт начинается с совмещения физических ощущений — ваших желаемых и объекта реальных.
Когда я "ловил" птиц, это был полет — небо, движение, простор, работа крыльев... Вам надо настроиться на человека, сидящего неподвижно на жесткой земле, слегка сонного, но в целом довольного жизнью. Под ладонью — трава, — Серазан аккуратно положил руку на ближайший зеленый бугорок, — над головой — солнце, которое уже достаточно припекает, и еще пахнет цветущей яблоней. Поскольку здесь нет других людей, по этим настройкам вы поймаете только меня. Дальше встанет задача настроиться не на животные чувства, а на разум — именно мой, индивидуальный... это уже сложнее. Признаться, я сам обычно ловлю не лично вас, а крупного летучего зверя, и опознаю уже потом. Но вы сначала просто поймайте.
Грин опять зажмурился и попытался представить описанное Тессом.
— Нет, — сказал он, наконец, и горестно потряс головой, — Не могу. Нет. Птицы есть, даже кроты вон, в земле, но фоном, а вас вот так четко, как было в воздухе, не ощущаю. Смутно так, что-то довольное. Но теперь ловить буду, точно! — и Грин поднял голову повыше, чтобы свысока посмотреть на Тесса.
Серазан прижмурился от солнца, прикинул оценивающе, как можно подцепиться к сидящему Грину...
— Сходу не получится, но — ловите, — согласился и попробовал поймать вот такое — лапами на траве и взглядом как будто даже сверху — сам. Получилось тоже хреново, но как только в ощущениях выделилось ближайшее большое живое, Тесс сжал кулак, чтобы ногти впились в ладонь, сосредоточился на физической боли... тихо, стараясь не потерять и без того слабый контакт, сказал:
— Ловите сейчас.
И Грина, даже не успевшего закрыть глаза, шарахнуло напряжением и образ Тесса, расплывчатый, но явно именно Тесса, и больше никого иного, возник рядом. Надежный, теплый, четкий.
Грин сам не заметил, как расплылся в улыбке:
— Есть! — тихо сказал он. — Вы опять рядом.
— Держите? — обрадовался Серазан. — А теперь я — отключаюсь.
Прекратить поддерживать соединение было, разумеется, намного проще, чем продолжать. Серазан поозирался, потер ладонь, послушал легкий шелест над головой, убеждаясь, что конкретно Грина воспринимает уже обычными, пятью человеческими, чувствами и сознательных усилий для чего-либо большего не предпринимает, и уточнил:
— Ну как?
— Бледнее, но рядом, — продолжая улыбаться, подтвердил Грин. — Если бы я был зверем, я бы сказал, что привычный запах. А так, даже не скажу что. Это как шум в лесу: перед грозой его нет, и только поэтому понимаешь, что он был. А в обычные дни и не замечаешь особо.
— Замечательно, — заключил Тесс. — Вот что значит потомственный маг — вас даже учить не надо.
Полюбовался Грином еще, потом покосился на свежую травку и понял, что если сейчас не встанет, то от радости с удовольствием на ней растянется и будет валяться... в ущерб основной задаче.
