Злодейский ледяной волшебник налетел на него коршуном и принялся лупить, выплёвывая слово за словом:
-Не! Смей! Лезть! К! Моей! Лючи! И! Учись! Держать! Себя! В! Руках!!!
Мы слышали каждую его фразу так чётко, как будто он стоял рядом.
С каждым выкриком он сбивал с Луиджи пламя. В танцующем мареве жаркого воздуха, мы не сразу увидели, что внук матроны оказался закован в ледяной панцирь почти полностью. Ди Ландау возвышался над ним сияющей белой глыбой, как горный ледник, торжествующий над потухшим вулканом.
Температура в помещении упала настолько, что у нас вырывались клубы пара изо рта. Знаки-накопители пылали как маленькие солнца, но даже они не могли победить всепоглощающий мороз.
Мой напарник с трудом поднялся, таща на себе все свои волшебные доспехи как легендарную драконью чешую, и обернулся к нам:
-Чего вы встали?! Тащите Оковы, я его долго не удержу!
Звук его голоса, резкий, как зимний стылый ветер, привёл окружающих в чувство. Целители, офицеры Криминального отдела и полицейские сорвались с места. Они все были при исполнении, поэтому носили при себе нужные комплекты. В результате через пару секунд минимум по три браслета красовались у Луиджи на руках и на ногах.
Едва всё было кончено, мой напарник рухнул на пол, а его броня и глыба, удерживающая его противника, развалилась на мельчайшие кусочки, усыпав паркет серебром.
Я помчался поднимать ди Ландау, а маэстро Фабио и матрона Маргарита кинулись к лежащему секретарю.
В возникшей суматохе никто не заметил, откуда явился патрон Стефано. Он, поверх кителя, одновременно был завёрнут в классическую старинную тогу с пурпурной каймой, которую по слухам ещё самолично носил отец его отца его отца его отца. Голову начальника Аналитического отдела украшал лавровый венок.
Там, где проходил светловолосый провидец, ложилась тишина и все взгляды обращались на него. Все тут же узнавали древнейший ритуал произнесения пророчеств. Остановившись перед Луиджи, который лежал без движения, он простёр руку над юношей и продекламировал:
-Судьбу изменивший, за грань преступивший, себя освятив
Пламенем ярким и пламенем жарким, себя изменив.
Выбрал дорогу, ступай понемногу: прослави себя!
Матрона Маргарита, не веря себе, выдохнула:
-Он жить будет?
Патрон Стефано выдержал театральную паузу, опустил руку, снял с головы венок, пригладил волосы и серьёзно сказал:
-Определённо, да. Теперь его ждёт совершенно замечательная карьера.
Наша начальница закрыла лицо руками и тихо заплакала. Маэстро Фабио прижал её к себе и принялся утешать.
Этот слабый звук вывел меня из ступора, и я понял, что ди Ландау тоже приходит в себя. Он открыл глаза с всё ещё опушёнными инеем ресницами и сел на пол с моей помощью. Его совершенно не тронула соседняя сцена, где дала слабину железная начальница. Он узрел патрона Стефано, наконец-то вышедшего на работу, и тут же вспомнил о своих делах:
-Патрон! — хрипло каркнул он, опираясь на мои руки. — Кто убил Евгения?!
Главный аналитик удивлённо заморгал, как будто только что обнаружил моего напарника и не мог понять, кто он такой и что он тут делает. Потом патрон по прозвищу Счастливчик склонил голову на бок, раздумывая над вопросом, и через мгновение просиял совершенно честной и чистой улыбкой:
-Не знаю. Я ничего не вижу.
Ди Ландау отчётливо произнёс очень нехорошее слово, но оказалось, что это было ещё не всё. Начальник Аналитического отдела поднял палец и провозгласил:
-Это очень странно, но раз Король-Дракон не хочет ничего открыть мне, то, похоже, предсказание уже сделал кто-то задолго до меня, — его прозрачные глаза уставились на меня, вызывая в уме смутные воспоминания. — Не так ли, Фил?
И тут я вспомнил, давний вечер у камина, господина Евгения и ту самую газету, с которой началась моя коллекция вырезок...
Мои губы сами выдохнули нужное слово:
-Дрюини!
80
Последующие события после битвы при паркетной привели меня в недоумение. Я ожидал, что моего подопечного как минимум тут же вышвырнут из Министерства за недостойное поведение. Но в результате всего безобразия, после срочной госпитализации Луиджи, ди Ландау вернулся на своё рабочее место как ни в чём не бывало. Разве что только сожрал в столовой еды на массу равной массе своего тела и накачался кофе по самые уши. Куда всё это в него влезло для меня осталось загадкой, но после масштабной драки он был способен ходить, говорить и даже местами соображать.
Впрочем, в отделе никому не было дела до работы. Матрона Маргарита уехала в госпиталь вместе с внуком, а все остальные или слушали, или распускали слухи. Ди Ландау сидел с довольным видом и ловил про себя последние новости. Остальные на него косились, но не знали — стоит ли к нему подходить с поздравлениями или же с соболезнованиями.
Министр созвал срочное совещание с главами отделов, и все напряжённо ждали их решения.
Первые новости начали прибывать из госпиталя. С Луиджи всё было в относительном порядке (что было не в порядке — успешно поддавалось лечению), зато прогноз патрона Стефано сбылся на все сто процентов: слабосильный секретарь превзошёл самого себя и прыгнул сразу через несколько уровней Силы вверх.
-Теперь ему придётся лет десять над собой работать, чтобы научиться этим управлять, — злорадно хмыкнул мой напарник. — И ему в ближайшее время будет совсем не до Лючи.
Ну, тут он был прав. Если Луиджи действительно стал так силён, то его мощь можно было сравнить с патроном Ливио в лучшие его годы. Оставалось научиться контроллировать её, и, поверьте, это совсем не шутка. Представьте, что у вас внезапно выросли ещё две пары рук или ног. Хотите не хотите, но вам придётся меняться и учиться управляться с собой. Оставить всё как есть было невозможно. Дороги назад для Луиджи не было.
Через три часа вернулась из госпиталя матрона Маргарита, отчиталась перед министром и вернулась в свой отдел. Она кивнула ди Ландау:
-Спасибо за работу, — и удалилась к себе.
Бессовестные колдуны тут же начали заключать между собой пари, будет ли она пить что-нибудь крепче чая. У меня создалось впечатление, что происходящее вообще никого не удивило. Остальные начальники тоже преспокойной вернулись на свои места. О происшествии только напоминало отсутствие секретаря, да открытые окна и двери цоколя, откуда несло невыносимым жаром от раскалённых накопителей.
Наши коллеги потихоньку принялись подтрунивать над моим подопечным:
-Эй, ди Ландау, сразись со мной! Я тоже хочу Силы да побольше!
-За отдельную плату, — самодовольно отвечал молодой эксперт и продолжал шелестеть бумажками как ни в чём ни бывало.
Я не мог себе позволить проявлять любопытство на рабочем месте, поэтому натянул на лицо маску невозмутимости, но по дороге домой не удержался и спросил о поединке.
-Ты чего? — удивился мой напарник. — Ты ж был при этом, когда Маргарита меня попросила. Ну, помнишь, мы ещё "Глаз" у Ливио в отделе искали, когда с Бьянками разбирались прошлой зимой.
Я напряг свою память так сильно, как только мог. Почему-то сразу не получалось выповить оттуда просьбу начальницы избить своего внука так сильно, чтобы он потерял над собой контроль... Зато потом...
"Но за это, чуть позже, ты мне тоже кое-что сделаешь" сказанное матроной давным-давно под это подходило больше всего. Видимо, остальные события вроде договора между матроной и её подчинённым прошли мимо меня или меня не сочли нужным ставить в известность.
Пока я раздумывал, ди Ландау приобрёл в ближайшей лавочке вечерние новости, нашёл нужный раздел и ткнул мне под нос:
-Вот!
Мне даже стало как-то обидно, уже вся столица в курсе (и когда только журналисты пронюхали?), один я не при делах. Поэтому я взял газету и внимательно ознакомился с заметкой. Там некто сеньор (или сеньора?) Пенна разливался соловьём, явив свету чуть ли не оду с поздравлениями Солернии в целом и всему нашему Министерству в частности с обретением ещё одного могущественного волшебника. В статье с обилием слов в превосходной степени сообщалось, что храбрейший Луиджи д'Карбоне, внук могущественной и известнейшей в высших кругах нашего общества благородной сеньоры Маргариты Сцентиллы (или если произносить с настоящим Латанским акцентом — "Шентиллы"), решился на ритуальный поединок для обретения Силы, завещанной ему предками. Бой с прославленным Багратионом ди Ландау, кто показал свою восхитительную и необыкновенную Силу на Весенних Играх, проходил под строжайшим наблюдением самых могущественных волшебников Министерства, а так же с разрешения самого министра. Далее слова вообще превращались в жидкий мёд и бальзам, разливаясь по странице широкой струёй. Нас всех поздравляли с обретением ещё одного блестящего молодого человека, чья будущая карьера и судьба, без сомнения, — прославить родную страну.
Про то, что бой был провокацией с самого начала, причём Луиджи по наущению начальницы (всё-таки я был прав! Прав! Это Маргарита всё устроила!) дразнили не меньше года, прежде чем он перешёл к активным действиям, а "строжайшее наблюдение" подоспело очень сильно потом, не было ни слова. Уворачиваться и передёргивать уважаемого журналиста определённо учили там же, где и ди Ландау, или же у сеньора Пенны были на руках не все факты.
-Прославленный, я прославленный! — самодовольно урчал всю дорогу до дома молодой эксперт и едва не лопался от удовольствия.
Даже вид полуразрушенного особняка с привидением не привёл его в чувство. Он слишком устал за день, поэтому сразу завалился в постель и перечитывал заметку раз за разом.
-Надо маме отправить, пусть гордится! — наконец выдал он, выпил горячего вина и заснул, даже не раздеваясь.
Пришлось избавить его от кителя и ботинок, а он сам, почуяв прохладный воздух непрогретой комнаты, заполз в свой одеяльный кулёк и накрылся с головой. Газету я подобрал и положил в коробку к своим папкам и бумагам. Сеньора Тамарина заслуживала повода гордиться своим сыном.
Пока мой подопечный отдыхал, я собирался с мыслями после этого безумного дня. Нет ничего лучше, чем физический труд, чтобы успокоиться и начать размышлять спокойно. Поэтому я выбрал для своих экзерсисов ванную. Пришлось изрядно потрудиться очищая стены от пыли и паутины, а так же оттирая кафель.
Мне очень сильно нужен был физический труд, меня это успокаивало. Конечно, с большим удовольствием я бы покидал уголь в топку паровоза пару деньков... Но кто же меня пустит?
Во-первых, до меня только сейчас дошло, что если Луиджи получил возможности равные патрону Ливио, а ди Ландау его всё равно переборол, то какой же уровень Силы можно присвоить моему подопечному? Ну, вот чисто теоретически? От предположений становилось как-то не по себе. Как вообще такое... СУЩЕСТВО может относительно мирно жить в человеческом обществе? Как ему удаётся держать всю свою мощь под контролем и использовать настолько порционно?
Во-вторых, я никак не мог вспомнить, жив ли сейчас сеньор Дрюини, и как с ним можно связаться. Не то чтобы я не доверял своей памяти и словам господина Евгения про "железного коня", но про предсказания лучше всего спрашивать у самих предсказателей, а не узнавать через третьи руки. Какой-то гнусный червячок, ноющий ровно на той же гармонике, как и недовольный молодой эксперт, не давал мне покоя. Значит, нужно было найти старого мага и каким-то образом попросить его об аудиенции.
Я действительно не присутствовал лично, когда предсказание было сделано. Искусственным людям запрещалось входить в здание клуба, к которому принадлежал господин Евгений.
Значит, это придётся делать моему подопечному. К счастью, он обладал способностью находить нужных людей и подход к ним. Оставалось только надеяться на него.
Когда из-под плесени на кафеле проступили цветущие горные травы вроде диких ирисов, лаванды и тюльпанов, мне стало ощутимо легче. Да, этот старый дом нагонял на меня множество воспоминаний, но это были очень тяжкие воспоминания, потому что само здание было похоже на загнивающий и начинающий разлагаться труп. Зато сейчас, когда оно потихоньку восстанавливалось из небытия и обживалось, становилось легче на душе (при условии, что я обладал ею).
Так же вечером я написал письмо сеньоринам Пассеро и Альта с разъяснением вчерашних событий. Я не сомневался, что они видели газету и у них могли возникнуть вопросы. Я просил девушек не волноваться и заверял их, что со всеми участниками этой истории всё в порядке. Мне как-то не верилось, что у моего напарника дойдут до этого руки, поэтому сделал всё сам. Отправить послание нужно было утром по пути на работу, поэтому я с вечера положил письмо в карман кителя.
Утром ди Ландау подскочил на запах кофе как ни в чём ни бывало. Вчерашний бой не оставил на нём никаких ощутимых следов, разве что волчий аппетит. После своего ежедневного ритуала он умял всё, что было в доме, и смотрел на мои брускетты с паштетом такими несчастными глазами, что я не выдержал и поделился. У меня хлеб в горле поперёк вставал от такого страдающего взгляда.
Это совершенно не сказалось на утренней тренировке в паркетной: всё опять провалилось неизвестно куда, и ди Ландау скакал по ещё тёплому полу вокруг маэстро Фабио. Тот удивлялся, ведь по его мнению, молодой колдун должен был сейчас лежать пластом и дрыхнуть.
Я подумал и решил, что победа над соперником и избавление юной Лючии от опасности придали юноше сил. Он не мог торжествовать, и это наполняло его воодушевлением.
Пока они разминались и упражнялись, я отправил своё письмо с посыльным, а потом присоединился к ним. Видимо, из вчерашнего дня ди Ландау запомнил всё происходящее, в частности мои невольные восклицания. Поэтому наскакавшись вдоволь и наваляв меня по паркету (счёт был почти ровным), он начал зыркать на меня своими голубыми глазищами и, наконец, спросил:
-Ну, так кто такой этот твой Дрюини?
81
К моему удивлению маэстро Фабио услышал нас почти из противоположного угла. Слух у него был не хуже чем у меня.
-Дрюини? — прошуршав к нам, переспросил он. — А какое вам до него дело?
Пришлось объяснить им обоим то, что я не успел рассказать вчера по некоторым причинам. К моему удивлению ди Ландау даже не развопился, что я сокрыл от него такую важную информацию. Люди меня внимательно выслушали и переглянулись.
-Так вот о чём вчера толковал Стефано, — задумался наш наставник. — Найти Бартоломео совсем не проблема. Он давным-давно уже не выезжает из столицы и бывает только в трёх местах: у себя дома, в дурацком клубе и на зимнем приёме у короля.
-Почему в дурацком? — удивился ди Ландау.
-А как можно ещё назвать клуб, где собираются идиоты, желающие обыграть в карты предсказателя! — фыркнул маэстро, явно выдавая своей реакцией какую-то свою неутолённую страсть.
У моего напарника заблестели глаза, но он тут же спрятал этот блеск и горестно вздохнул (вот притворщик):
-Эх, было бы у меня туда приглашение... Наверное, без нужных связей туда не попасть...
Маэстро Фабио засопел, потом почесал свой абсолютно белый затылок и согласился:
