Общий текст

— Да. А зеркалом проверять тогда зачем?

— Считается, что человеческий глаз может заметить там, где, возможно, упустит автоматика.

— И что, так каждую машину всегда проверяете?

— Большинство из нас живут здесь. Некоторые с семьями. Чуть подальше в сторону у нас целый жилой городок. Так что в основном мы никуда не ездим.

— То-то я вижу: вы чужаков недолюбливаете. Наверняка, иногда постреливаете?

— Ну, технически мы уже давно пересекли линию частных владений. И там, — показывая в направлении откуда мы приехали — с самого начала установлены предупреждающие знаки. Постреливать не постреливаем, но ловить ловим, а кого надо передаём полиции.

— А кого не надо?

— Нууу. Я даже не в курсе..., — увиливает зараза.

— Лет двадцать назад, если правильно помню, применение такого ограждения было запрещено. Не гуманным признанно.

— Эээ... Ты знаешь что? Поинтересуйся лучше у босса.

— Всё с вами ясно.

Пока мы болтали, от форпоста к нам приблизился ещё один боец.

— Извините, сэр. Нас просили вам сообщить, что вас ожидают, а потом добавить, дословно: 'Жером, бери эту задницу и волоки сюда'.

Оба уставились на меня. А я что? Им-то смешно, а мне последняя пара дней слишком тяжело далась. Ну и взбрыкнул немного.

— Жером, я хочу размять ноги и немного прогуляться. Тут недалеко. Ведь так? — после того, как я это произнёс улыбка с его лица пропала.

— Но босс просил доставить тебя. А его просьбы, как приказы, надо выполнять быстро.

— Насчёт задницы камешек был в мою сторону. Ты меня доставишь как он и просил, но тебе не выставили временных рамок на выполнение этого задания. А та часть моего тела, которую он сказал доставить, устала от постоянного сидения и требует разминки перед поркой. Ну, так что, ты идёшь?

Конечно, пойдёт, куда он денется. Вслед за машинами мы зашли на территорию. Я снял туфли, и мы вдвоём по траве двинулись в сторону дома. Говорить не хотелось, и я просто наслаждался прогулкой. Не часто я себе мог позволить потоптаться по травке, тем более любуясь свободно прогуливающихся вдалеке оленей. После часа неспешной ходьбы, когда мы почти подошли к дому, на площадке перед ним я увидел нервно вышагивающего старичка, того самого, с кем разговаривал Олег во время нашего первого приезда в Канаду. Заметив нас, он, разволновавшись ещё больше, заметался, и видимо не выдержав, решил двигаться напролом через густые кусты, что у него естественно не получилось. Осознав свою ошибку, он все-таки догадался обойти их и ускоренным шагом почапать нам на встречу.

— Кто этот старичок?

— Брюер. Один из помощников босса. Нудный старик. Сейчас нам перепадёт.

— И за что интересно?

— Ему не важно. Характер у него такой.

Поравнявшись с нами, этот тип осуждающе-высокомерно посмотрел сначала на Жерома, а потом на меня. Я сделал удивлённое лицо, и он осекся.

— Месье Бюффе настоятельно хочет с вами встретиться.

— А это кто?

— Это Олег, — на ухо прошептал Жером.

— А-а-а... Пожалуйста, передайте ему, что мы уже идём, — сказал я, но старикан по-прежнему топтался рядом.

— Что-то ещё уважаемый?

'Вот уж точно, занудный тип.' — подумал я.

— Я вас провожу. Следуйте за мной!

'Ну нет, так нельзя, его надо сразу поставить на место.'

— Сначала я помою ноги, — показывая на них, произнёс я — я думаю вам не тяжело заметить в каком они состоянии, а ВОТ ПОСЛЕ я позову вас для того, чтобы вы меня могли проводить на встречу с … — я вопросительно посмотрел на Жерома.

— Месье Бюффе.

— Точно. На встречу с месье Бюффе. А пока...

Но в этот момент у Жерома зазвонил телефон.

— Это босс... просит тебя.

Когда я взял трубку, она разразилась ненормативной лексикой:

— Хватит ломать комедию ....... быстро ....... ну что мне самому .....

— Мама. Ну что вы, в самом деле?! Вы таки удивляете меня своими словами. Я к вам и так с ускорением и опережением заложенного графика. Но ваши помощники, мама, не дают мне пройти. Так что это по вашей вине я тут на .....

— .............

— Океееей!

Продолжая шлёпать босиком, по широкой лестнице я поднялся на второй этаж и, пройдя большую приёмную, застыл перед дверью в кабинет Олега. Брюер по-прежнему следовал за мной. Я повернулся и посмотрел ему в лицо.

'Не знаю, чего он хочет, но мне он не нравится и его надо отшить.' — подумал я.

— А вы, молодой человек, свободны. Когда вы снова понадобитесь, месье Бюффе вас вызовет. Всего доброго.

У старика перекосилось лицо. Его нижняя губа затряслась, лоб побледнел, а всё что ниже приобрело пурпурный оттенок. Он грозно сжал свои кулачки, развернулся и быстро стал удаляться что-то гневно бурча, почему-то, на французском.

— Да-да и я тебя тоже, — прошептал я.

Дай Бог, чтобы его сердечко было здоровым, а то мало ли что, смотри, как психует. С другой стороны ничего страшного, с учётом того, как он барахтается, выживет. Мне бы сперва о себе позаботиться. Фух. Я приоткрыл дверь в кабинет и, засунув голову в проём, наигранно спросил:

— Можно, господин школьный директор?

А в ответ — тишина…

— Молчание знак согласия.

Прошлёпав через весь кабинет, я с размаху плюхнулся в кресло. Вслед за мной в распахнутую дверь проскочила секретарша и занялась приготовления к предстоящему чаепитию. Симпатичная девушка с тонкой, изящной фигуркой в приталенном деловом костюме.

'Интересно, а между ними что-нибудь есть?' — подумалось мне.

Стараясь игнорировать игру в гляделки, навязываемую мне Олегом, я осматривался по сторонам. Вынужден признать, что у нас с ним одинаковый вкус на многие вещи. Весь его кабинет был отделан дорогими сортами дерева. Дословно весь. Включая люстру, словно сотворённую из побегов виноградной лозы. Мягкое ненавязчивое освещение подчёркивало тёмные, с небольшим оттенком красного, тона отделки стен и мебели, придавая ощущения тепла и уюта. Правда контрастирующие светлый паркет и резные деревянные потолки совершенно выбивались из этого ансамбля, тем не менее, удачно оттеняя его. Но, наверное, самым уникальным произведением искусства здесь был рабочий стол, неведомым образом сделанный из гигантского цельного пня неизвестного дерева, он безоговорочно поражал утончённостью малозаметной резьбы с выразительной золотой инкрустацией.

'Интересно, из какого мира Олег умудрился сюда его приволочь?'

Хотя, о чём это я, весь его дом внутри имел похожий 'деревянный' стиль. Ещё в свой первый приезд, бродя по коридорам, я любовался стенами из странного золотистого дерева, сплошь декорированного вдавленными в него мельчайшими линиями непонятного светящегося материала, создающими сложный неповторяющийся узор, а отсутствие другого освещения создавало энигматичность общей картины, меняющейся по мере передвижения. И так повсюду в доме, каждый его закуток поражал своей необычной уникальностью.

'Умеют же эти инопланетяне устроиться.'

Разлив ароматный чай по широким чашкам и поставив их перед нами, секретарша незаметно скрылась, тихо прикрыв за собой дверь. Я, предчувствуя надвигающуюся бурю, предпочёл играть в молчанку. Первым не выдержал Олег:

— Ну и зачем ты это сделал, Стас?

Ну вот, началось, я, словно проштрафившийся мальчишка, теперь должен оправдываться при том, что я совсем не виноват.

— А я-то при чем? Если тебя интересует, спроси у Жерома, — отклонил обвинение я, хотя был более чем уверен, что ему уже все доложили.

— Он мне уже доложил ('ну, вот видишь, я был прав'), но я хочу услышать от тебя... Зачем ты его ударил?

— Уффф... Вчера, когда твои орлы подобрали меня, они решили что лететь на самолёте нельзя, и мы должны добираться на машинах. Ребята разбудили только когда мы подъехали к границе. Меня прижало, и настолько сильно, что терпеть было совершенно невозможно. Знаешь, как только этот паразит во мне поселился, вообще черт знает что происходит. Всё время пить хочется. В общем, как только я прошёл контроль, так сразу ломанулся в туалет. Стою значит, облегчаюсь, предотвращая твой следующий вопрос — показываю пальцем на Олега — никого не трогаю! И тут меня кто-то хорошенько прикладывает мордой об стену и начинает обыскивать!!! Время-то какое обыскивать нашёл сволочь! У меня только и хватило ума резко повернуться. Кто же знал что так удачно получиться, и он поскользнётся и, падая, разобьёт себе голову о раковину? Тут и Жером вбежал. Ну, меня опять подхватили, упаковали и понесли. Смотрю: у тебя ребята на этом уже руку набили. А Жером приказал не покидать машину, ни при каких обстоятельствах. Вот ты меня обвиняешь, а моей мордой поинтересоваться не хочешь? Её же — силой... да по стене! А ты интересуешься чужой!

— А что с твоим лицом? С твоим лицом все в порядке, чего не скажешь о том, кого ты чуть не убил.

Я ощупал своё лицо и не почувствовав боли, удивился. Опухоль прошла, хотя несколько часов назад у меня был разбит нос. Быстро, однако.

— Жером сказал, что когда он тебя увидел, ты был в крови, зол, что-то кричал на русском и орошал побеждённого. Это было настолько необходимо?

Я аж подскочил. 'Он ведь явно издевается надо мной.' — закипел я.

— Да всё произошло настолько быстро, что я даже остановиться не успел. А когда Жером прискакал, я уже почти закончил. Слава Богу, мне хоть ширинку позволили застегнуть.

— Ты садись, садись, — примирительным жестом стал успокаивать меня, и более серьёзным тоном спросил — Мне сказали что ты с ним уже встречался. Уверен, что это был он?

— Да, — меня передёрнуло — Мне кажется, это был один из тех уродов, которые беседовали с моей бывшей вчера у школы. Ты узнал кто он такой и что ему от меня надо?

— Пока нет. Он в коме.

— Жаль! У меня к нему пару вопросиков имеется! Как говориться, человек я мирный, но тут меня сильно задело. Не забудь, потом рассказать, что узнаешь. Кстати, у твоих бойцов проблем не будет? Этого гада они подобрали. Ума не приложу, как им это удалось. Там же крови на полу столько было, что мама не горюй. Мы же все документы свои засветили. Да и камеры наблюдения...

— Им-то ничего не будет. Не впервой. А вот ты, как понимаешь, до самой отправки отсюда ни ногой. Понял?

— Да мне и самому не хочется, — сказал и подумал: 'Точнее некуда'.

— Вот и хорошо. Сегодня отдыхай. А с завтрашнего дня займёмся твоей подготовкой. Тебе кстати из твоих личных вещей ни чего не надо? Моя вторая группа до сих пор у твоего дома караулит. Много ты с собой всё равно взять не сможешь. Но хотя бы на память.

— Надо подумать...

— Тогда решай быстрее. Вот телефон, — сказал и протянул мне сотовый — Они тебе позвонят, когда будут внутри дома. Объяснишь им сам, что брать.

— Оки, спасибо.

— Возьми на заметку, все оставшиеся вещи будут уничтожены.

— Даже так? Серьёзно же ваша межгалактическая контора работает!

— Она такая же наша, как и ваша. Добро пожаловать!

— Хорошо, запомню.

Уже стоя в двери, я повернулся и поинтересовался у него:

— Все забываю тебя спросить. Окружающие тебя люди знают кто ты и я?

— Нет. И ты не болтай.

— Ладушки. Хорошо, что спросил, а то взболтнул бы чего лишнего. И ещё. Ты бы не мог мне показать, откуда я буду отправляться?

— Не сегодня Стас. Завтра. Всё завтра. С твоими выкрутасами столько проблем добавилось.

— Завтра, так завтра. Тогда пойду поем, а потом посижу в интернете, а то чувствую, на новом месте жительства у меня такой возможности не будет.

Последующие две недели превратились для меня, можно сказать, в настоящий отпуск. Я никуда не торопился и фактически занимался, чем хотел. Каждый день Олег выкраивал по два-три часа своего драгоценного времени для общего инструктажа и житейских советов. Сполна осознавая, что это для меня жизненно важно, я относился к этим беседам с должной прилежностью. По определенным причинам мне не захотелось повторить ошибки некоторых туристов, вполне прилично начавших своё путешествие в экзотическую страну и также вполне прилично закончивших на костре местного племени тумба-юмба, потому что они посчитали, что ознакомление с простыми правилами поведения и местными традициями выше их достоинства. Всё оставшееся время я тратил на игру в бадминтон с Жеромом и секретаршей Олега, которые по негласной договорённости были приставлены кто мне, а также на обследование дома. Так как передвижение по дому было ограничено системой допуска, специально для меня Олег эти ограничения снял, внеся в особый список. Я не хочу сказать, что словно мальчишка бросился на исследование всех его закоулков, но побродить по дому было довольно-таки интересно. Особенно в его нижней части. Кто же мог знать, что у Олега будет девять подземных уровней? Настоящий многоуровневый бункер с развитой инфраструктурой и лабораториями. Но каково было моё возмущение, когда система отказалась меня допустить в некоторые места. Не сумев совладать со своими эмоциями, я решил выяснить причинны такой вопиющей несправедливости у хозяина дома.

— Не хамей! Ты и так имеешь допуск выше остальных!

— Но твой-то выше?

— Сдались тебе эти лаборатории. Считай, что их нет.

— Если бы ты мне сразу сказал об некоторых ограничениях, вопросов бы не возникло. А так. Ты знаком с принципом красной кнопки?

— Настолько сильно свербит в одном месте? — съязвил он.

— Ага. Как ты вообще такое мог сотворить? Ведь аж девять уровней!

— Официально каждый человек имеет право на здоровый панический страх перед ядерной войной. А то, что вместо двух уровней я имею чуть больше, не имеет значения.

— Настолько сильно боишься? — не совсем веря, и ели сдерживая смех, поинтересовался я.

— Разумеется, не в этом дело. Ты сам видел, я там работаю. Но легенду развеивать не собираюсь. Ну так, как, понравился мой дом?

— А то! Шикарный! Особенно твоя помешанность на дереве.

— Старая привычка. Напоминает дом, в котором я вырос.

— Только ума не приложу, а на кой ты всё здание под стеклянным колпаком держишь.

— Хочешь знать? У меня сейчас есть немного свободного времени. Давай сделаем так — через минут двадцать встретимся в зимнем саду и я угощу тебя вином, которого ты никогда не пробовал.

Весь третий этаж здания, а это по моим прикидкам не менее пяти тысяч квадратных метров, занимал тропический сад с вьющейся лентой бассейна, отделанного тёмным камнем. Проточная вода с мелкой живностью делали его больше похожем на небольшую речушку, но некоторые проживающие в этом здании, так же как и я, использовали бассейн по прямому назначению. В самом центре сада, через речушку-бассейн, был установлен белый каменный мост-площадка, на котором мы и устроились за небольшим столиком. Пока сервировали стол, а Олег разбирался с вином, я, облокотившись на балюстраду, любуясь искажённым темным стеклом закатом, докуривал сигарету.

— Садись, горемычный. Ты курить бросать собираешься?

— Как только, так сразу.

Протянув ко мне, с плескающейся на самом дне какой-то густой тёмно-фиолетовой жидкостью фужер и держа в другой руке точно такую же дозу, жестом указал на кресло.