Отдохнем по-взрослому

И вот как раз на этом-то я и прокололся. На всеобщей расслабленности и лени. Медленно, слишком медленно, можно даже сказать, преступно медленно скользнул мой взгляд по парочке полуобнаженных фемин, "проплывших" мимо нас в направлении ресторана.

— Убью, — отчетливо и очень ласково прошептала мне на ухо жена.

— Да ты что? — моему возмущению не было предела. — Да как ты только подумать такое могла!? Ты, моя жена, мать моих де... (М-да, опять я события подгоняю. Увы, нет у нас пока с Жанной детей. Работа всё заменила. Но ничего, за нами не заржавеет, и в улучшении демографических показателей мы еще поучаствуем. Возможно, даже раньше, чем думаем).

— Точно? — с сомнением произнесла Жанна, испытующе глядя мне прямо в глаза.

— Да вот те крест. Век воли не видать.

— И не увидишь, — резюмировала супруга, а затем, прищурившись в сторону уходящих девиц, добавила как бы нехотя. — А ноги у них кривые.

— Естественно, — тут же подтвердил я. — Таких стройных, как у тебя, вообще ни у кого нет.

— Вот как? — заинтересовалась Жанна. — Хм. Мне нравится ход твоих мыслей. Продолжай.

— А еще ты у меня самая лучшая. Самая красивая и самая...э-э... ну, в общем, самая-самая.

— Да, Андрюшка. Не умеешь ты дамам комплименты говорить, — рассмеялась моя благоверная. — Тебе бы у закусальца твоего поучиться. Уж как он перед Виолеттой Матвеевной расшаркивался, прямо соловьем пел. Жаль, я не слышала.

— Виолеттой Матвеевной?

— Ну да. Мы же с ней только что познакомились. Не помнишь уже?

— Дык, я же это... ключи получал, пока вы там...

— А, точно. Я и забыла совсем, — легко согласилась Жанна, выскальзывая из объятий и оборачиваясь в сторону лифтов. Продолжая, впрочем, удерживать мою руку своими изящными пальчиками. — Вон она, в лифт входит. Сейчас... сейчас... Всё, уехала.

Через пару секунд жена вновь повернулась ко мне:

— А знаешь, как ее зовут?

— Виолетта Матвеевна. Ты же сама сказала.

— Да нет, — отмахнулась Жанна. — Как фамилия ее, знаешь?

— Откуда?

— Так вот. Фамилия у нее Маленькая, — весело сообщила она и распахнула глаза, ожидая моей реакции.

— И что?

Жена недоуменно посмотрела на меня. Затем отступила чуть назад, отпустив мою руку, и, уперев ладони в бока, принялась разглядывать своего "тормозного" мужа. То бишь, меня. Словно какую диковинку, занесенную в наши края из тех мест, где обитают верблюды. Весь ее вид прямо-таки кричал: "Господи! Ну почему все мужики такие тупые!?"

Секунды три еще она сверлила меня взглядом. Потом вздохнула и повторила по-новой:

— Фамилия у нее Маленькая. Виолетта Матвеевна Ма-лень-ка-я.

— А-а, — ну вот, наконец-то и до верблюда дошло. — Понял... Да уж. Ей больше Великанова подходит.

— Точно, — подтвердила супруга, оттаивая, вновь беря меня за руку и придвигаясь поближе. — Так вот, — продолжила она, переходя почти на шепот. — Она тоже с Москонии. Живет недалеко от нас, в Свибловске. И работает, кстати, на СЧБ.

— На кого работает!?

— Не на кого, а где. На СЧБ, Складе Чугунных Болванок, старшим логистом. А заодно охраной заведует.

— О как! — удивился я. — Неужто и их воруют. Они ж, каждая, тонн по тридцать небось.

— Еще как воруют, — усмехнулась Жанна. — Умельцы. Виолетту Матвеевну сюда путевкой как раз и наградили за то, что она парочку таких самолично поймала.

— Она их что, укатала продукцией родного предприятия? — заржал я, представляя сюжет, в котором мадам Маленькая, поигрывая "чугунными" бицепсами, катит чугунную же "бочку" на застывших в ужасе злоумышленников.

— Почти, — рассмеялась супруга. Видимо, мысленные картинки мы с ней одинаковые нарисовали. -У них в полу уклон был. Небольшой совсем. Так там два каких-то мазурика опоры подбили — думали, наверно, что крайние чушки сами потихоньку к забору укатятся. А уже ночью они бы их краном подцепили, и всё, привет.

— И как? Подцепили?

— Не. Не рассчитали. Забор первой же болванкой пробило, а потом еще две добавились. В общем, их сразу три штуки через дорогу перелетело... то есть, перекатило... тьфу ты, черт, совсем ты меня запутал. Ну, в общем, перекатились они, короче, все три.

— А дальше?

— А дальше они в стену бетонную уперлись, — со смехом продолжила Жанна. — Но, самое главное, там за стеной кот лежал, на солнышке грелся. Так его, говорят, чуть инфаркт не хватил. Его потом к ветеринару носили.

— И какой диагноз?

— Глубокое нервное потрясение. Сказали, ему теперь только кастрация поможет. Бедняжка.

— Во, блин, попал котяра! — с чувством проговорил я. — Уж попал, так попал. Пострадал, как говорится, ни за что.

— Вот, вот, — подтвердила супруга. — А хозяйка его потом жуликам иск вчинила. Хотя поначалу вообще хотела их тоже... э-э... процедуре подвергнуть. Такой же, кх, кх, лечебной.

— Повезло им, — констатировал я .

— Повезло, — жена, как и предполагалась, была в этом полностью со мной солидарна.

Мы немного помолчали. Не знаю, о чем в тот момент думала она, а я честно попытался представить себе будущее несчастного котейки. Попытался, и мне отчего-то стало грустно. "Да уж! Лучше, наверное, психом остаться до конца жизни, но только не это... Лечение, блин!"

От этих ужасных мыслей мне стало так плохо, что Жанна, моментально почувствовав и оценив состояние любимого мужа как "безусловно критическое", тут же прижалась ко мне, потерлась о щеку и прошептала на ухо. Нежно так, ласково:

— Да ты не волнуйся. Там всё хорошо закончилось — не стали кота "лечить". Решили, пусть лучше нервным останется, чем... таким.

"Фух, ну прямо камень с души свалился. Слава те, господи".

— А Виолетта Матвеевна, — продолжила между тем супруга. — Виолетта Матвеевна обоих ворюг, пока они на весь этот бардак глазели, пасти разинув, за шкирки взяла да прямо в отделение и притащила. Придурки, одним словом.

— Как есть, придурки, — согласился я. "А кот — молодец! Вывернулся-таки... собака".

— Всё-таки жалко ее, — неожиданно произнесла Жанна спустя пару секунд, опять поворачивая голову в сторону лифтового холла.

— Мадам Маленькую? — уточнил я, посмотрев туда же.

— Ну да, — вздохнула жена. — Только никакая она не мадам.

— Неужто всё еще мадемуазель?

— Ага. За сорок уже, а всё без мужа. Не везет ей, знаешь, с мужиками, ну хоть ты тресни.

— С чего бы это? — удивился я. — Она женщина...э-э... видная. Вполне.

— Да что бы ты понимал, — с досадой проговорила Жанна, впрочем, тут же поправившись, пряча лукавую улыбку. — Не всем же везет так, как мне.

Я моментально расправил плечи, раздуваясь от гордости.

— Это точно. Повезло тебе. Ух, как повезло.

Однако жена сразу же осадила меня. В шутку, конечно:

— Не зарекайся. А то ведь найду себе кого поумнее — сам потом пожалеешь.

— Это кого ж ты себе найдешь!? — возмутился я. Тоже, естественно, в шутку. — Да еще такого, чтоб лучше меня.

— Да вот хоть бы Ивана Семеновича твоего, — парировала супруга. — А что? Он мужчина хоть куда. Ну в полном расцвете сил. И, опять же, умный, и за словом в карман не лезет. Не то что некоторые.

— Хм. Так чего ж тогда Виолетта отшила его, такого умного и говорливого?

"Эх, здорово я ее срезал". И действительно, этот выпад Жанна отразить не смогла.

— Твоя правда, — вздохнула она, соглашаясь. — А я... где ж я еще другого такого найду. Такого же глупенького и несчастного.

Сказала и уткнулась в плечо. Продолжая вздыхать. Тихонько вздрагивая. Пряча выступившие в глазах слезы и... снося мне башку. Напрочь.

"Блин! Как же я всё-таки люблю ее! Всю целиком, со всеми ее, хм, недостатками. Которых в упор не вижу. Может, есть они, может, нет — мне без разницы. Главное, что она — это она. Единственная. И неповторимая".

Всего этого я ей, конечно, не сказал. Постеснялся. Что, если со стороны посмотреть, даже странно: шесть лет женаты, а я до сих пор боюсь, вдруг ляпну чего не то и обижу красавицу мою словом глупым. Страшно. Вот потому-то и ёрничаю, чтобы страх свой скрыть. Прямо как пацан какой, "юноша бледный со взором пылающим". Впрочем, оно и понятно: любить богиню всегда тяжело. Особенно, если сам не бог. Ну да ничего, не боги ведь горшки обжигают. Прорвемся. "И, кстати, что она там про пана Костенко говорила?"

— Значит, говоришь... кх-кхм... не понравился Виолетте Матвеевне... кхм... Иван Семенович? — смущенно прокашлявшись, поинтересовался я примерно через минуту, после того, как мы оторвались, наконец, друг от друга. С огромным, прямо скажем, трудом оторвались.

— Да нет, — медленно проговорила Жанна, тоже, видимо, еще не до конца отойдя от столь неожиданного проявления чувств. — Вроде понравился.

— Так чего ж тогда?

— Ну-у... испугалась, наверное.

— Испугалась!?

— Ну да. А что тут такого? Вдруг он аферист какой, этот твой Иван Семенович?

— Брачный аферист пан Костенко, — чуть насмешливо произнес я. — А что? Похож, похо-ож.

— Да нет, ты не понял, — Жанна снова вздохнула, собираясь с мыслями. — Просто у Виолетты Матвеевны был уже опыт. Печальный. Лет пять или шесть назад. К ней тогда тоже один точно такой же клеился. И тоже с Закусалы.

— И что?

— А ничего. Поматросил и бросил. Да еще денег занял перед тем, как смыться.

— Эвона как, — протянул я. — Что ж, тогда понятно.

— Понятно-то понятно. Вот только теперь Виолетта, как "мову" услышит, так сразу вспоминает. И закусальца того, и любовь обманутую.

— Н-да, не повезло Семёнычу, — констатировал я. — Не обломилось. Вот уж, блин, засада так засада.

— Да тьфу на тебя! — тут же возмутилась Жанна. — Вечно ты всё к ЭТОМУ сводишь. Там, может, любовь гибнет, а ты... "обломилось".

— Кака така любовь? — удивился я. — Ты ж вроде говори...

— Да ничего я такого не говорила, — перебила меня моя благоверная. — А Виолетте он на самом деле понравился. Даже пупсиком его назвала.

— Пупсиком!? — я чуть не подавился от смеха.

— Да, пупсиком, — сердито продолжила жена, не обращая внимания на хохот с моей стороны. — Что, не знаешь что ли, кто такие пупсики?

— Да знаю, конечно, зна...

Я захлопнул рот и замер, уставившись в одну точку, пораженный внезапно пришедшей мыслью. "Если одна женщина в чем-то усомнилась, то это сигнал. А вот если и вторая говорит похожее, пусть даже сама того не замечая, то тут впору во все колокола звонить. На всю Ивановскую. Женщина, она ведь зря не скажет. Она, как известно, сердцем чует..."

— Ау, дома кто есть?

Перед лицом что-то мелькнуло. Жанна опустила ладонь и немного встревожено поинтересовалась:

— Андрюш, с тобой всё в порядке?

— Что? А, да-да, извини, родная. Задумался просто.

— Андрей, ты меня больше так не пугай, — тихо произнесла супруга, глядя мне прямо в глаза.

"Черт! Она ведь и вправду переживает. Волнуется. А я — болван".

— Всё нормально, Жанн. Я в порядке. Пойдем.

— Ну... пойдем.

Покачав головой, Жанна, взяла меня под руку, и мы пошли. Она искоса поглядывала на меня, видимо, всё еще пребывая в сомнениях относительно психического здоровья непутевого муженька, а я... я лишь глупо улыбался в ответ и опять вспоминал. Опять вспоминал товарища подполковника.