— лишь благодаря вмешательству Высших Сил нам удалось пленить его
Ага, помню так прям всё и было чёрта лысого вы бы за хвост поймали, если бы тогда я не полез Безымянку вытаскивать надеюсь, она выжила после падения найти, правда, её будет проблематично, но да ладно что-нибудь да придумаю, а пока надо придумать, как сбежать отсюда.
Сколько там уже на моём счету?
Ах, да, три побега, бесчисленное количество трупов и ещё два разрушенных города.
Засиделся я что-то.
Пора обновить счёт, а то совсем расслабились: вон один семинарист так беспечно наклонился к клетке, чтобы во всех подробностях разглядеть меня.
Это он зря.
Мнемос. Год 1172 после Падения Небес.
Легион. Имя мне Легион, потому что нас много.
Это их много, а нас мало. Нас почти не осталось. Совсем.
— Легион, встать! На тебя дети хотят посмотреть.
За приказом тычок указкой в бок.
Встаю. Пусть посмотрят.
— Объект класса Легион
Знаю я это, уже много раз слышал и от тебя, уважаемый мой смотритель, и от того, что был до тебя и от того, что был
— богомерзкая тварь с неограниченным сроком существования, пошедшая по стопам Сатаны и возомнившая себя равной Богу
Символ веры, висящий где-то в районе пупка смотрителя, немного раздражает. Странно, уже и привыкнуть должен был к нему сколько он лет экскурсии ко мне водит?
Настроения чего-то совсем нет.
Надоело всё уже.
Вечером опять пытки, казнь.
И как им ещё это не надоело?
Мне надоело.
Выход, конечно, есть, только не хочется будить тех я, которыми мне никогда не стать. Не хочется хотя бы из благодарности, что дали мне поспать, спрятав на Расте.
Буду ждать, может быть и повезёт
Мнемос. Год 1185 после Падения Небес.
Легион. Имя мне Легион, потому что нас много.
Было много. Когда-то. Давно. Но не легион, нас было меньше, гораздо меньше.
Давно было, а сегодня праздник. Сегодня большой праздник.
Такого, говорят, не было никогда.
Сегодня будет призван Бог Сотворённый очередной
Сегодня умрёт Легион.
— богомерзкая тварь с неограниченным сроком существования, пошедшая по стопам Сатаны и возомнившая себя равной Истинному
Просунул руки между прутьями клетки.
Браслеты наручников защёлкнулись на моих запястьях.
Металл новый, блестящий. Лучше бы одежду новую дали.
Меня повесят на площади Шести Молчащих.
Виселица, значит
Праздник
Белые одежды, цветы.
Иду, сам. Я устал. Смертельно устал, но я иду.
Собирая ту шелуху, что осталась от меня, я заставляю тело двигаться. Шаг за шагом. Всё выше по ступеням помоста.
Праздник
Светловолосый мальчишка-палач, не скрывающий под маской лица своего, он счастлив.
— На закате поглядим, парень, у кого улыбка веселее будет. улыбнулся я своему палачу, когда он надел на меня петлю.
У них праздник у меня тоже как-никак со старыми товарищами встречусь.
И нас опять станет много, пусть и не легион.
— Давно уже пора нас было разбудить. — согласно кивает из толпы Семипечатник.
— Не делал бы ты это умер бы просто, не впервой ведь. просит Проповедник, понимая, что я задумал.
И мне, наверное, нужно было б его послушать, но я слишком устал и слишком давно для себя всё решил, чтобы сейчас останавливаться
Мнемос. Год 1185 после Падения Небес.
Сижу, жую какую-то безвкусную лепешку.
Те я, которыми мне никогда не стать, смотрят на меня.
По-разному смотрят.
В основном осуждающе.
Я с ними согласен.
Обратить пришествие Бога Сотворённого в рождение Пожирателя я ещё об это пожалею.
Но, как это обычно и бывает, ничего уже не исправить.
И закат этот скорее б всё погрузилось во тьму, чтоб не видеть счастливые улыбки тех, то не понял, что умер.
Шпинеель. Год 1807 после Падения Небес.
— Можно и сходить, глянуть, но только одним глазком. предложил Семипечатник.
Про один глаз он не шутил последнее один его глаз всё чаще оказывался закрыт повязкой. Того гляди, как Проповедник, замотает оба своих глядела повязкой.
— Можно, кивнул Командующий, — тем более Королева их, если верить слухам, знакома с тем недобитым Богом Сотворённым, но всё ж логичнее наведаться в Красным мир, проверить, что там всё идёт, как было запланировано.
Как обычно, эти двое выступали едиными фронтом.
— Без меня. ответил Сатана, не удосужившись даже оторвать взгляд от своей книжки. — Я тут посижу.
Видел я, что он там читает, — глупости, в основном, — мысли философов всяких, правителей разных, да и вообще людей. Читает всё, прикидывает, пометки какие-то ставит. А потом через десяток другой лет сжигает записи и опять читает, новые пометки ставит.
— Не обязательно именно ему это быть, ведь как мы уже это выяснили, — зарождение новых крайне могущественных сущностей вполне возможно. Проповедник всегда был голосом разума в наших разговорах.
— Лоскутный Мир ещё молод, не всё в нём имеет понятную структуру, не все явления обрели свою законченную форму и получили название, поэтому всё же стоит потратить некоторое время на то, чтобы разобраться с тем, что из себя представляет Королевство, — продолжал Проповедник, — а является ли всем нам известный Тринитас тем самым Богом Сотворённым или нет это дело десятое. Мы ведь на том поле не его убивать собирались мы отставали право на существование всех обителей Легенды.
Итого, получается только Проповедник со мной и согласен идти
Мы и раньше расходились, но в последнее время что-то много и всех своих дел появилось.
У всех свои дела такое чувство, что Безымянка одному мне и нужна.
Наверное, так оно и есть это я ведь ей должен, и за ту краюху, и за всё я, не они
— Встречаемся здесь же, у Сатаны. Через двадцать лет. Если кто в течении ещё десятка лет не появляется идём выяснять, что приключилось. подытожил Проповедник, а потом обратился ко мне. Ты там, главное, смотри не сдохни как обычно, по-глупому, — не хотелось бы возвращаться раньше срока.
Вот оно как один, значит, иду я в Королевство это.
Шпинеель. Граница Королевства. Год 1821 после Падения Небес.
Пришёл ни с чем ухожу ни с чем.
Разве что обзавёлся сотней другой историй, о которых вряд ли кому-либо когда-нибудь расскажу, но с теми историями главное, чтоб другие их не рассказали переврут ведь всё.
Межреальность. Год 2187 после Падения Небес.
Весело пляшет огонь, с готовностью поедая брошенные ему сухие ветки.
Котелок с наваристой кашей, в которую я, не скупясь, насыпал вяленного мяса, стоит рядом. Остывает, как и тела его предыдущих хозяев.
Вздумали, оборванцы, захватить, значит, одинокого путника, вышедшего к месту их стоянки. Одинокого путника они не всякого сомнения захватили бы, а потом продали бы на ближайшем рынке: живой товар в этих краях пользовался большим спросом. Людей и других представителей гуманоидных рас скупали не абы кто, а эмиссары самого императора Илисиана Вандорского, владетеля города Чёрного Столпа, правителя земель Даут-Вэнди Шут, покровителя земель Валонских, Дородри и Росто и прочая, прочая, прочая.
Немолодой император, по слухам каждую ночь умертвляющий на своём ложе сотню прекраснейших дев, воспользовался тем, что основные силы Царствия Истины сейчас были заняты войной с Пожирателем, напал на владения людей начала-и-конца, и вот уже несколько десятков лет вёл свою армию от одной победы к другой, захватывал один мир за другим, отправляя нескончаемые караваны невольников к Чёрному Столпу, где те должны были умереть, дабы Мир смог продолжить вращаться вокруг Столпа, называемого также Великой Осью Бытия.
Вольные города Межреальности с опаской поглядывали на происходящее, успокаивая себя мыслью: С нами выгоднее торговать, а не воевать. Успокаивали и продолжали поставлять всё, что потребуется и кому потребуется, лишь бы у того водилось золото.
Разномастные гильдии магов и наёмников подсчитывали барыши, ведь люди начала-и-конца, до этого брезговавшее пользоваться услугами грязных, нынче платили двойную, а то и тройную цену за отряды, способные немедленно выступить для участия в войне с Империей Даут-Вэнди Шут, которой также пришлось увеличить довольствие наёмникам, а то те могли и перейти на сторону врага.
Тайные ложи, советы, ковены и прочие собрания разных мастей и толков плели сети заговоров разных масштабов и вероятности воплощения в жизнь.
Ну и отребья всякого рода ловило рыбку в мутной воде, приторговывая людьми и секретами, грабя то поселения, то караваны, не брезгуя никем, кто был слабее, тоже хватало.
Простые же люди, горожане, крестьяне, мелкие торговцы со всё нарастающим страхом смотрели на происходящее, прекрасно понимая, что вражеская армия простого люда порубит изрядно, поля не вытопчет, так пожжёт, да и девок снасильничать не забудет.
— В общем, всё как обычно? закончил за меня мою мысль Командующий.
— Всё, как всегда. соглашаюсь я.
Я и четверо тех я, которыми мне никогда не стать, здесь, у костра.
Десница в полном составе.
— Так и будем дальше жить в тени былых свершений, с именами, которые если кто и помнит, так только те, что собрался у этого костра, да ещё остатки Шуйцы? в очередной раз поднял вопрос Проповедник. Жить с такими именами всё равно что жить вовсе без них.
— Имён-то у нас всех за последние столетия стало куда больше, чем нужно. Только проку-то? оторвался от чтения Сатана.
Я вздохнул. Один и тот же спор по кругу. В который раз. Сатана и Проповедник. Интеллигентного вида мужчина в белом халате, делающим его похожим на работника лаборатории или доктора, и мужчина в просторном коричневом балахоне с повязкой на глазах, длинными спутанными волосами и жидкой бородкой, прибавляющими ему не один десяток лет.
— Кому что не нравится выход в любом направлении, если не забыли. ввязался в перепалку Сатаны и Проповедника Командующий.
Опять спор.
Когда они все вместе они всегда спорят.
Последнее время думается зря мы вместе продолжаем собираться.
Проще, наверное, уже было бы каждому по отдельности.
Я в их спор не лез, просто сидел у костра и ждал, когда моя каша остынет.
Просто сидел и ждал, незаметно для себя самого откапывая в глубинах памяти обрывки воспоминаний, придуманный мной самим, написанных чьей-то рукой, или, возможно, имевших отношение к тому, что случилось в тот день.
Порядок. Эпоха Величия, конкретные дата и место неизвестны.
В этот раз демон попался с норовом. Всё никак не хотел умирать от клинка вверенного в руки Захария легионера. С демонами часто так было: строки Легенды держали их куда слабее чем грязных, отринувших Свет и Путь Истины, Того Кто есть Альфа и Омега, Начало и Конец, Первый и Последний, славься Имя Его.
Оба сердца легионера стучали ровно и мощно. До той черты, после которой могло начаться снижение боевого потенциала, было ещё далеко, ведь шёл всего лишь шестой день погоди. Брат Куростин мог бы гнать демона ещё столько же времени, а потом ещё два раза по столько же, но в этом уже не было нужды: демон добрался до тех мест, к которым стремился.
Один из множества обитаемых миров Порядка, населённый гуманиодной формой жизнью, к которой когда-то относился из сам легионер. Людьми.
Когда-то. Это было когда-то. Давно. Теперь он брат Куростин, один из легионеров Его Императорского Величества Шестого Легиона, также известного как Легион Идущий по Следу, и пёс взявший след выжжен на левом наплечнике его доспеха, правый же отдан стилизованной букве Жвах, что на языке Рамаш значит Неутомим, полученной братом Куростином за участие в загонной охоте на группу демонов, организованной Министерством Общественного Спокойствия.
Выше Жвах был только Игнот — Неотвратим. Немногим удавалось обзавестись им, и имя каждого было выжжено на столпах, что подпирают главный зал города-крепости Легиона Идущих по Следу.
У брата Куростина были все шансы стать самым молодым за всю много тысячелетнюю историю существования Его Императорского Величества Шестого Легиона носителем Игнот, но об этом он не думал: всё его существо сейчас занимал демон, который добравшись наконец до обитаемого мира тут же устроил бойню, разорвав за считанные минуты, разделявшие его и легионера по меньшей мере сотню человек.
— Сто семь, — оценил Захария, выходные данные поступившие из шаблонного сюжета, которым удалось-таки спеленать демона, — слегка заниженный показатель для демона данного класса, но в целом всё в пределах допусков.
— Выживших пусти по шаблону Каф Шесть-Один. порекомендовал Корректор Савватий, который уже некоторое время наблюдал за работой Захария.
— Шаблон Каф Шесть-Один. подтвердил Исполнитель Второй Категории Захария, обрекая две дюжины выживших после бойни, учинённой демоном, на смерть в бою, что уже готов был начаться.
— Промедление порой подобно предательству, но и спешка часто не лучше. звучал Кодекс в голове брата Куростина.
Брат не медлил, но и не спешил: он делал свою работу. Чётко и сосредоточенно.
— Вложить в удар, поражающий жалкую ведьму и высшего демона одну и туже силу вот высшая справедливость в отношении к врагу. говорил Кодекс.
Брат Куростин двигался по широкой дуге, обходя демона слева. Также двигался бы он, стой напротив него один из Принцев Пустоты.
Исполнитель Захария любил работать с легионерами: после должной обработки соответствующими сюжетами они превращались в послушных марионеток, персонажей Легенды, которые даже в постоянном присмотре Исполнителей не нуждались.
Брат Куростин уже почти дошёл до нужной стадии. Ещё одно задание, может два и Захария будет рапортовать Редактору об успешно завершённой работе.
Как и ожидалось, демон атаковал первым.
Огненные плети секли асфальт и тела лежащие на нём, силясь пробить сияние Купол Величия защитного поля, генерируемого амулетом, висевшем на бычьей шее легионера, который с прытью удивительной для его огромного, закованного в броню тела, уже преодолел больше половины разделявшего их расстояния.
Наверное, демон бы улыбнулся, если бы у него было на это время, если бы он уже успел научиться этому, ведь брат Куростин оказался именно там, где и должен был: среди мёртвых тел, которые повинуясь магии, обратились в сотню пылающих костров, жара любого из которых хватило бы чтобы обратить в пепел всю окружу на многие километры вокруг. Все вместе же они испепелили всех и вся, включая людей, машины и даже здания. Всех и вся, кроме того, против кого и были обращены. Кроме брата Куростина.
Демон сыграл неожиданно, но это избавило Исполнителя от необходимости возиться с шаблоном Каф Шесть-Один.
— А что там с номером сорок один? с некоторой озабоченностью в голосе поинтересовался Савватий, который всё ещё продолжал наблюдать за работой Захария.
Исполнитель взглянул на строку состояния персонажей.
Действительно, с персонажем из массовки за номером сорок один было что-то не так: несмотря на недвусмысленный статус мёртв, номер сорок один продолжал генерировать поток выходных данный. Донельзя странный поток. Ничего подобного Исполнитель Второй Категории Захария ещё не видел, зато видел Корректор Савватий, который уже отправил запрос Редактору.
