Спасти Ссср ч9

Первую версию горбачевок я отверг. Вторую тоже.

На сей раз, Ельцин принес то, что надо. Более дорогие кирпичные версии — с расширенными лоджиями, десять, двенадцать и пятнадцать метров, они достаточно широкие чтобы летом можно было использовать как летние комнаты. Дешевые панельные — там все-таки изолированные комнаты, и главное во всех проектах — планировка +1. То есть даже в однокомнатной квартире — шестнадцатиметровая кухня (а в дорогих версиях есть кухни 20 и 22 квадрата) — то есть можно и полноценную обеденную зону сделать и диван поставить и при необходимости использовать как еще одну жилую комнату. То есть так мы хитрим и предоставляем тем кому, например, положена двухкомнатная квартира — три комнаты, а трехкомнатная — четыре. Для молодой семьи с ребенком — в этом случае хватит уже однушки. Советский человек, кстати, такой "подгон" от власти прекрасно поймет

И еще одно. Норма застройки у нас планируется семь, а не пять этажей, так что в семиэтажках будет лифт. Девяток не будет, вместо них — шестнадцать. Лифты тоже — в дешевых комбинированные, пассажирско — грузовые, кабина на восемь человек.

Посмотрели. Потом я хлопнул ладонью по столу

— Что надо. Утверждай, Борис Николаевич, и в работу.

Ельцин покачал головой

— Это можно сказать партизанским образом сделали. Первоначальный вариант

— Что значит — партизанским.

— Этот проект сначала был, его потом обрезали — то, что ты не принял. Но это не примет первый отдел.

— Какой Первый отдел. Борис, ты чего? С каких пор у нас первый отдел решает, какие дома строить, при чем тут КГБ?

— Проект в министерстве проходит утверждение всеми службами. Первый отдел не утвердит такие кухни. Исключено.

— Почему?

— Ну как почему. На таких кухнях вся семья может собраться. Сидеть будут. Радио слушать.

— Да б...

Я снял трубку вертушки

— Егор, сильно занят? Подойди, послушай, что у нас делается...

Лигачев врубился с первых слов.

— Вот ведь идиоты...

— Да нет, Егор. Это не идиоты. Это политические враги.

...

— Я прекрасно понимаю, товарищи — завелся я — когда мы не могли дать советскому человеку нормальное жилье, потому что не могли, потому что не было сил у страны. Сначала индустриализация. Потом война. Потом послевоенное восстановление. Но мы тогда действительно — не могли. И люди это понимали. Но сейчас... зажимать людей, когда мы можем им предоставить действительно нормальное жилье, вместо курятника с клетушками — комнатушками... нет, товарищи. Это действие вражеское, те, кто препятствует этому — саботажники и враги!

— Михаил Сергеевич, но может быть... экономия ресурсов? — осторожно предположил Лигачев

— Да куда там! Экономия ресурсов! Лучше один раз построить нормально, чтобы жилье было нормальным лет пятьдесят как минимум, чем построить как при Хрущеве на двадцать лет, а потом думать, что с этими курятниками делать. Нет, нет и еще раз нет! Строить будем нормальное, качественное жилье! На вырост! Не позволю зажимать людей, не позволю зажимать инициативу!

Снял вертушку...

— Товарищ Афанасьев? Тут у нас... проблемка образовалась. Подъезжайте в Кремль, подумаем с товарищами как нам ее решить**.

Через день в Правде вышла статья на первой полосе, называлась "Возмутительная глупость". В ней разбирались эти два случая, и делался разнос "премудрым пескарям", которые из принципа "лишь бы чего не вышло" лишают советских граждан элементарных удобств.

Статья не была подписана, что значило, что она является руководством к действию.

То, что произошло дальше — не ожидал и я.

Страна буквально вскипела, в какой-то момент — показалось, что мы стоим на пороге социального взрыва. В редакцию Правды пошли сотни, затем тысячи писем о том, как кого-то зажали, не дали реализовать какую-то идею, по тем же причинам, какие описаны в газете. Во многих письмах выражалось желание раз и навсегда покончить с цензурой и "зажимом". Проходили собрания трудовых коллективов, где-то открыто называли и шельмовали цензоров и стукачей, которые обожали жаловаться. В Свердловске на партийном собрании одного из ВУЗов выдвинули лозунг "Возврату к сталинизму не бывать!" чем до полусмерти напугали местного освобожденного секретаря.

В Ленинграде — попыталась покончить с собой Нина Андреева, та самая, которая перед Съездлом написала, что не может поступиться принципами — потому что товарищи, с которыми она работала, назвали ее сталинисткой и стукачкой и поставили вопрос об исключении из партии.

Отдел писем Правды захлебывался, пришлось подключить Общий отдел ЦК КПСС.

Стало понятно, что надо собирать Политбюро и там мне дадут бой.

Но я подготовился к этому бою. Теперь мне было ясно, что за мной народ, и попытка меня снять вызовет народное восстание. Как с Хрущевым со мной — не выйдет.

* Крупнейший универмаг торговой сети, открыт в 1902 году, 11 этажей, примерно 100000 квадратных метров торговой площади. Кстати, представьте себе такое — у нас 1918 год, голод в Петрограде — а там 100000 квадратных метров товаров продается. И не спешите ненавидеть — 1918 год мы сами себе устроили

** В.Г. Афанасьев, академик, главный редактор Правды

14 марта 1987 года

Москва Кремль

В жару и в непогоду,

В любое время года

Мы ходим собирать урожай.

У каждого панамка,

Значок вождя на лямке

Нам светит, если станет темно.

Мы долго шли к великой цели,

Но, видно, не успели,

Поэтому не ели

Мы очень давно...

Гр. Дюна

Рисовый рай

Конечно же, они попытались. Не могли не попытаться. Но попытались вяло и совершенно не "зубасто"...

Смех... они избрали тараном для выступления против меня не кого-нибудь, а Гейдара Алиева, что говорило о совершенной политической наивности атакующих. Как думаете, что сделал Алиев, когда ему предложили выступить против Горбачева?

Побежал посоветоваться с Горбачевым. То есть со мной. Причина — а ему оно надо?

Я кстати, ничуть, не удивился — но и иллюзий никаких не испытывал. Алиев лукавый царедворец, очень лукавый и совершенно восточный человек. Он пойдет на переворот, но только если не на пятьдесят, не на девяносто и даже не на девяносто девять — на двести процентов будет уверен в успехе. Тогда — да. Но сейчас — ему зачем менять кресло члена Политбюро и зампредсовмина на спорную мантию Брута? Зачем подставлять сына, который преподает в МГУ?

Алиев за меня на сто процентов, я не могу понять, как они это не поняли. Как и вся южная камарилья за исключением Грузии. Мои нововведения — ограниченное разрешение кооперативов, разрешения на частное предпринимательство в сельской местности, снятие ограничений на строительство и владение частным жильем — это же все на их мельницу воду льет. В том же Азербайджане куча подпольных цехов в сельской местности, а какие дачи в Загульбе и тому подобных местах? Азербайджан один из главных выгодоприобретателей горбачевских реформ — уже сейчас в Москве не протолкнуться от золотозубых удальцов в кожанках, у которых есть и фрукты с овощами зимой, и мясо — только денежка плати, дарагой. Даже конкуренция началась со среднеазиатами, а это сбивает цены.

Что до начальства — а нафиг ему меня снимать? Они уже поняли, что Горбачев обещает уровень благополучия как при Брежневе, если не круче. Черные Вольво вместо черных Волг, дачи в два этажа в личной собственности, дубленки и винчестеры на охотах, дети пристроены.

Алиев тут же прибежал ко мне, я поблагодарил его — но все же попросил выступить. Текст мы в общих чертах согласовали. Мне надо было понять — кто еще, кто колеблется. И вот — настала пора выступать уже мне...

— Слово предоставляется генеральному секретарю ЦК КПСС товарищу Горбачеву Михаилу Сергеевичу

Я поднялся. Проверил галстук, подошел к небольшой трибуне.

— Итак, товарищи — сказал я спокойным голосом — критика в мой адрес прозвучала, и я не намерен ни зажимать ее, ни каким-либо образом наказывать критикующих. В Политбюро вовсе не обязательно должно быть единогласие и единоначалие, допустимы разные мнения, и только что мнение отличное от моего — прозвучало. Давайте разберем его.

Я посмотрел на Алиева, спокойно и без злости.

— Вы, Гейдар Алиевич, можете прерывать меня с места, если хотите.

Тот промолчал.

— Итак, кое-кто из вас считает, что в силу политической неопытности и горячности я, если говорить прямым текстом поставил партию и ее проверенные кадры под избиение в прессе, в трудовых коллективах и так далее. Так?

...

— К моему удивлению, в ваши выступлениях не прозвучало ни слова анализа, кто нас побил и за что нас побили. Значит, я и восполню это пробел.

...

— Побили нас, прежде всего в трудовых коллективах. И сделали это не враги, это сделали члены нашей партии, низовые звенья, рабочие. Если они нас побили — думаю, было за что. Побили они нас за чванство, за попытки сделать партию непогрешимой, но знаете, что...

...

— Непогрешимость нужна не партии. А некоторым ее членам. Не имеющим поддержки масс. Прохозяйствовавшимся. А то и прямым взяточникам и негодяям, которых арестовывают десятками и сотнями. Мы кстати, если помните, запретили практику исключения из партии задним числом проворовавшихся деятелей... пусть отвечают те, кто их покрывал, и пусть люди знают. Партия не непогрешима, но она способна исправлять ошибки и сурово карать шкурников и негодяев, которые в нее пролезли. Наворовали — пусть отвечают.

...

— То есть нас бьют члены нашей же партии, не политические враги, и я считаю, что исходящую снизу критику мы должны принять. Тем более она не против партии, не против страны, те кто критикует — готовы действовать и исправлять допущенные ошибки.

Молчание.

— Те примеры, которые получили освещение в Правде — на мой взгляд, как бы и не хуже воровства. Это примеры частично глупости, частично — чванства, а частично — грубо ошибочного представления о коммунизме, которое бытует у нас с легкой руки Сергея Нечаева, которого громили еще Маркс и Энгельс...

Я достал блокнот

...Комитет, как только нынешние институты будут свергнуты, провозгласит, что всё является общественной собственностью, распорядится о создании рабочих обществ (артелей) и в то же время опубликует статистические таблицы, составленные знающими людьми, в которых будет указано, какие виды труда наиболее востребованы в той или иной местности и какие виды труда могут там столкнуться с трудностями.

В течение определённого количества дней, отведённых на революционные потрясения и неизбежные беспорядки, каждый человек должен вступить в ту или иную из этих артелей по своему выбору... Все те, кто без достаточных на то оснований остаётся изолированным и не присоединяется к рабочим группам, не будут иметь права доступа ни к общим столовым, ни к общим спальням, ни к каким-либо другим зданиям, предназначенным для удовлетворения различных потребностей рабочих, или к товарам и материалам, продуктам питания или инструментам, предназначенным для всех членов установленного рабочего сообщества. Иными словами, тот, кто без достаточных на то оснований не присоединился к артели, останется без средств к существованию. Все дороги, все средства связи будут для него закрыты; у него не будет другого выбора, кроме как работать, или умереть.

...

— Надо сказать, товарищи что, несмотря на суровую критику этого частично народничества, частично тирании, но никак не марксизма — в СССР нашлись и до сих пор находятся последователи Сергея Нечаева. Они искренне считают, что равенство в правах может быть достигнуто только в бесправии всех, и что коммунист не должен иметь имущества, чем меньше имущества, тем больше ты коммунист. Отвечу: частично это левое ребячество, против которого предостерегал еще Ленин, а частично — усилия по отрыву рабочего класса от партии и дискредитация самой идеи развитого социализма, которую они принимают как систему, в которой потребление не увеличивается, что бы ты не делал и как бы ты не работал.

...

— Партия уже сделала немало для того чтобы избавиться от этих предрассудков. В частности, суровой критике подвергся тезис, что человек не имеет права работать на себя, что это либо не является работой вовсе либо является какой-то неполноценной работой. Это сталинская линия, которая является искажением линии Ленина, который говорил что советский строй это строй цивилизованных кооператоров. Партия давно осудила политическую часть сталинских перегибов, но сейчас настала пора отвергнуть, и решительно и бесповоротно отвергнуть любые сталинские решения в экономике. Нет, товарищи. Принудительный труд за копейки, трудовые насильственные мобилизации, признание любого более — менее состоятельного человека врагом народа, изъятие того максимума ресурсов, какое только можно изъять — все это не наш путь, не наши методы. СССР — не трудовой лагерь, благополучие всех граждан СССР, и прежде всего благополучие работающего, трудящегося человека, удовлетворение его законных материальных потребностей — и есть наша главная цель, и есть то мерило, та мерка, какой простые советские люди будут оценивать наш с вами, товарищи, труд. И мы должны не изобретать ограничения и затруднения для роста этого дохода, трудового, несомненно, дохода — но и всецело способствовать ему. Победа коммунизма, товарищи...

Я сделал паузу

— Победа коммунизма, товарищи, возможна только тогда, когда советский человек за свой труд будет получать больше, чем американский, французский, английский, причем настолько больше, что это уже нельзя будет ни скрыть, ни объяснить методами пропаганды. Тогда — люди ведущих стран капиталистического лагеря — добровольно присоединятся к нам.

— Ну, что думаешь?

Егор сразу после заседания — прошел ко мне в кабинет. Там — стояли несколько телевизоров, вещающих на разных каналах, один из них сейчас был включен и настроен на CNN. Работал он без звука, я его выключать не стал, но и звук добавлять тоже не стал.

Телевизоры кстати с японским кинескопом, совместное производство с Сони во Владимире. Есть у нас теперь и такое. Сони — выпустила уже свой "Тринитрон".

— Непривычно как то — сказал Егор

— А что непривычно?

— Обогащайтесь — это ведь лозунг правой оппозиции двадцатых

— Верно — широко улыбнулся я — считаешь, что он не верен?

— Михаил — Лигачев посмотрел на меня — ты хоть представляешь, сколько у нас бедного населения? Особенно в областях РСФСР? Как думаешь, как они будут смотреть на таких вот — обогатившихся?

Я перестал улыбаться.

— С чего-то надо начинать — серьезно сказал я — поднять сразу всё и всех не получится, это утопия. Постепенно лучше станет всем. Но разрыв — да, будет больше. И проблема, которую ты назвал — рано или поздно будет. Просто — оставаться бедными тоже не выход. Я уже говорил — не пытайся решить все проблемы сразу. Решай по мере их поступления.