Черный Демон

— … Вторая пара: ты, Оцунэ, против той хитрой скромницы.

— Ее уже как-нибудь назвали?

— Да так же, наверное: Скромница.

— Еще бы монашкой назвали!

Девочки посмеялись. Жила некогда госпожа Ходзе Масако из той ветви Ходзе, что рода Минамото. По смерти супруга удалилась в монастырь, но и оттуда правила страной, за что прозывалась “ама-сегун”. Правила столь человеколюбиво и ласково, что слово “ама” — монахиня — надолго потом стало ругательным.

— А последняя пара, третья: Медведица против Рыбачки.

Оцунэ оживилась:

— Тысячу иен ставлю на Рыбачку.

Охара и Тошико переглянулись. Тошико сказала:

— Никто не поддержит. Рыбачка, скорее всего, пройдет в финал.

Оцунэ хихикнула:

— Признайся, ты хочешь сама потереть ей плечики? За Черного Демона?

Тошико фыркнула:

— Вот еще придумали тоже! — но фыркнула не мгновенно. Задержалась буквально на пол-шевеления ресниц. И девочки — фехтовальщицы! — уловили эту мизерную задержку. Переглянулись.

— Та-а-ак, — протянула Охара. — А у на-а-ашей Молнии, ока-а-азыва-а-ается, есть симпа-а-атия.

— Не, ну а чо? — Оцунэ почесала живот и героическим усилием отказала себе в очередном батончике. — Положительный персонаж. Не какой-то там босодзоку, родители сходу одобрят. Основательный мужчина, работник в большой кейрецу. Пока стажер, но какие наши годы? Зато бегать по девкам ему некогда. Где утром положишь, там вечером и найдешь. Удобно! Надо мне послать ему еще поцелуй.

— За ним девки сами бегают, — опять фыркнула Тошико и опять промахнулась.

— Ой! А Принцесса-то, ка-а-ажется, у нас огорчена-а-а?

— Да ты шо! И чем бы, интересно?

— Да, чем бы? Если ей плевать на парня в та-а-акой красивой форме, то почему их высочество изволят фыркать?

Принцесса… То есть, конечно, Тошико! — поняла, что с темы подружки не слезут. Но тут она посмотрела на часы и довольно ухмыльнулась под нос. Еще пять минут, и конец перерыву.

Начнется полуфинал.

Полуфинал, первый бой. Солнце низкое и достает уже только до трибун. Поле в тени; на потолке включили большие белые лампы.

Молния Ками-Сиратаки тоже в белом; Синагава в лиловой куртке Энгару. Желтый флажок вниз, первый сход. Уступать никто не хочет: обмен быстрыми ударами на вытянутых руках, обе стараются бить в шлем; Синагаве опять надоедает раньше и она пытается разорвать дистанцию, сменить образ действий. Но Молнии только того и надо; бац в решетку!

Один — ноль, Молния ведет.

Второй сход; Синагава знает, что не выиграет, но все равно атакует и давит изо всех сил. Позор, если кто-то скажет, что Синагава поддалась девушке из своей команды. Это и на Молнию бросит нехорошую тень. Дескать, что ты за чемпионка, если побеждаешь по сговору?

Снова треск синаев; оба меча разлетаются в щепу на встречном ударе! Замена оружия. Флажки, команда; хлоп!

Миги-котэ-ари. Тот самый удар в правую перчатку. Два — ноль, Молния побеждает всухую.

Поклон. Молния просто уходит. Синагава ищет в толпе Черного Демона — и да, воздушный поцелуй, и прикрыть глаза рукой: ну не смогла я, не смогла!

Трибуны робко смеются. А что поделать! Видно, девчонки свою игру не бросят, почему бы тогда и не посмеяться?

Краткий перерыв; через окна вливается грозный багровый закат. Эх, чуть бы погодя, к финалу! Но и так неплохо; в полосах красного света из окон и белого света потолочных бестеневых установок на поле выходят Оцунэ в белом — тоже представляет Сиратаки — и Скромница в черном, от Масиро.

Два звонка; второй бой.

Скромница атакует змеей, так быстро, что судьи едва успевают заметить выпад. С кем другим и прошло бы, но вот именно Оцунэ таких “цки” нахваталась еще в тренировочных боях против Молнии. Оцунэ чуть отступает влево, давая Скромнице провалиться в атаке — буквально на пол-стопы! — и наносит четкий удар по виску шлема. Скромница приседает, пропуская синай над головой, из приседа выпрямляется и теперь уже достает Оцунэ точно в защиту горла.

Один — ноль!

Гул на трибунах. Фанаты “черных” косо смотрят на “белых”. К “Черным” примыкают “синие” от Китами, ведь именно “белая” вынесла их Королеву.

В поле тем временем второй сход. Соперницы сцепились локтями, положив синаи на плечи друг дружке, уперлись шлем-в-шлем. Скромница шипит сквозь маску:

— Руки прочь от Синдзи! Черный Демон принадлежит нам!

— Да ты что? Правда, штоль?

На выдохе Оцунэ отпихивает легкую противницу; та снова ловко и быстро колет в горло, и опять Оцунэ отступает с линии атаки, но теперь бьет ниже и со всей сукебанской радости.

Удар приходит в кирасу; легонькую Скромницу сносит, как бульдозером.

На трибунах молчание. Подбегает врач. Скромница садится, потом поднимается без посторонней помощи. Кланяется сопернице и отступает на полшага, не поднимая синай.

Иппон?

Судьи совещаются недолго, ведь Скромница сама признает себя побежденной.

Иппон. Оцунэ посылает воздушный поцелуй и проходит в финал.

Солнце окончательно ныряет за горизонт. На улице темно; распорядитель турнира велит включать все освещение. Организаторы довольно потирают руки. Здорово девчонки придумали. Тут и драма, тут и чуть ли не сцена: вон, снова выходит Рыбачка, и трибуны начинают подпевать: “Соран! Соран!”, пока девушка прячет апельсиновые волосы в шлем и ладошкой шлет Синдзи всеми ожидаемый поцелуй.

Напротив рослой Рыбачки низкая и юркая Медведица; кто-то над ухом Синдзи ворчит:

— Запад есть Запад и Восток есть Восток, и им не сойтись нигде…

Пока Синдзи думает, откуда цитата, колотятся два звонка и начинается третий бой, последний бой полуфинала в Китами.

Последний бой полуфинала в Китами длился все отведенные пять минут, а потом еще три добавочные минуты — и ни одного очка не завоевала ни одна сторона!

Рыбачка никак не могла четко, уверенно попасть по шустрой Медведице. А девчонка из Нэмуро длиннорукую Рыбачку не доставала физически. Судьи рядили так и сяк, совещались почти столько же, сколько девушки дрались. В конце концов, решили присудить победу Рыбачке. Трибуны, впрочем, не особо возражали, потому что Рыбачка атаковала весь бой. Все понимали, что при самом лучшем раскладе Медведица могла бы избежать проигрыша, но победить — никак.

Бои финала решили провести прямо сейчас, чтобы не затягивать праздник до совсем уж глубокого вечера. Дали только малый перерыв, четверть часа. Синдзи как раз успел отскочить на воздух и отправить очередной доклад в “белую шкатулку”, настуканный пальцами прямо на ходу, и снова заставил себя не звонить пока приятелю Фурукава.

Потом стажер вернулся в зал. В кои-то веки скандальная слава принесла ему не только неудобства: Черного Демона пропустили на лучшее место первого ряда, к самому барьеру, потому что иначе кому же воздушные поцелуи посылать будут?

Болельщики окончательно поделились на два лагеря: “Белые”, от которых в финал прошли Оцунэ и Молния, против “Черных”, от которых в финале выступала только Рыбачка. Трибуны гудели, репортеры напрасно пытались пролезть к участницам, которых взяли под охрану крепкие парни из мужской секции кэндо. Наконец, прогремели гонги, зарокотали желтые барабаны болельщиков из Саромы, а осветители помигали лампами ради пущей торжественности.

Начался долгожданный финал.

Финал; первый бой. Оцунэ в белом — зрители так и не придумали ей прозванье — и Рыбачка в черном. Зрители ждут, но девушки только смотрят на Черного Демона в первом ряду и всего лишь коротко кланяются. Потом кланяются как положено: залу, судьям, друг дружке.

На трибунах напряженное молчание; рокот барабанов делается тише, тише, потом с финальным выкриком барабанщики выдают короткую дробь и тоже исчезают из эфира.

Два звонка. Первый бой.

Рыбачка атакует первой, рубящими со всех сторон. Оцунэ медленно отступает, но постоянно пытается перехватить инициативу. Синдзи где-то слышал или читал, якобы женское фехтование отличается от мужского в первую очередь скоростью. Говорили, что когда фехтуют женщины, за их движениями можно еще уследить. Не будь Синдзи бейсболистом, он бы, пожалуй, поверил.

На площадке форменная мельница. Кажется, что там три девчонки, восемь рук и пять мечей. Судьи, тем не менее, спокойны и собраны. То и дело показывают скрещенные у колен флажки: обоюдное поражение.

Зрители устали тоже. День по сути окончен. В зале душно: больше двух тысяч болельщиков с утра надышали так, что вентиляция не успевает откачать. За окнами темно: вечер. Пора отдыхать.

Нельзя отдыхать. Сейчас все и решается. Последнее усилие, финал.

Поднят желтый флажок: пять минут истекли. Да как у них сил хватило, столько крестить друг дружку без передышки?

Судьи совещаются. Нет — решили дать все же три минуты, и по той же причине: финал! Победа должна быть четкой и недвусмысленной.

После команды Оцунэ четко и недвусмысленно вырубает сопернице правую перчатку, но в тот же миг Рыбачка столь же четко бьет в шлем, уравнивая игру. На следующем сходе Оцунэ не достает пол-пальца, вряд ли больше. Рыбачка, отклонившись от свистнувшего перед лицом синая, подшагивает и бьет в кирасу сбоку.

Два-один, победа Рыбачки из Румои!

На трибунах радостно прыгают и кричат “черные”. Синдзи не раз ездил с бейсбольной командой по таким вот малым стадионам. Выступал сам, болел за своих. Стажер очень хорошо знает ощущение, когда чувства всех сосредоточены там, внизу, на арене, на том, за кого ты болеешь. Словно бы тот человек — острие твоего меча. Поэтому, когда “черные” запевают “Соран! Соран!” в честь победительницы, Синдзи — сам для себя неожиданно — громко заводит:

— Храбрый Есицунэ ненароком… Хай! Хай! Уронил свой лук в пучину моря… Хай! Хай!

На третьей строке “белые” подхватывают:

— А кругом бушует непогода… Хай! Хай! И морской отлив стрелы быстрее… Хай! Хай!

Рыбачка уходит, а Оцунэ только отступает за линию, снимает шлем, не распуская шнурки на толстенных рукавицах-“котэ”. Девчонки из местных подносят ей воду, салфетки. Новый синай принесли, кажется… Ну да, пять минут мясорубки, могли и завязки сбиться…

Два звонка, второй бой.

В поле выходит Оцунэ, навстречу ей — Молния Ками-Сиратаки. Белое против белого; на трибунах “черных” задумчивое молчание. Кого поддерживать? Если Оцунэ выигрывает, глядишь, у каждой финалистки будет одинаковый счет. И судьи отдадут победу тем, кто чаще выигрывал иппоном. Оцунэ снесла так мелкую Скромницу; а вот у Рыбачки столь ярких побед ни одной.

И это если забыть о Молнии, а ведь она точно не останется в стороне.

Оцунэ машет рукой — конечно, Черному Демону, думают все, и все тихонько смеются. Просто когда тихонько смеются несколько тысяч ртов, по залу проходит самый настоящий ветер.

Молния не машет рукой никому. Положенные по ритуалу поклоны, все. Сравнительно с яркой, открытой Рыбачкой Молния смотрится строгой и чуть ли не угрюмой.

Желтый флажок вниз — начали!

И Оцунэ снова бросается в “мельницу”, как будто не она только что пять минут месила воздух против Рыбачки!

Молния не отступает. Отбив направо, сбросила синай влево, и сразу колющий! Точно в защиту горла!

Правый боковой судья поднимает флажки в одной руке: прошу совещания. Судьи сходятся. Девушки стоят по разные стороны белого квадрата. Синдзи чувствует капли пота на носу и внезапно думает: а жаль, что сейчас не годы Хейан и девушку надо выбирать лишь одну.

Потом пугается собственной отчаянности и думает: наверное, путешествие с гаремом так повлияло.

Совещание закончено, флажки скрещены у ног; колющий постановлено считать не бывшим. Что-то там правый судья углядел неверное. Пускай турнир скорее фестивальный, пускай девочкам разрешено посылать воздушные поцелуи, но все же кэндо — спорт, не мордобой. Попасть мало, надо попасть правильной частью синая в правильную точку.

Команда: продолжайте!

И сразу же Оцунэ прилетает “миги-котэ-ари”, правая перчатка. Один — ноль.

На третьем сходе Оцунэ возвращает удар в левую рукавицу, но Молния упирается синаем ей в кирасу. Обоюдное поражение. Один — ноль.

Четвертый сход. Оцунэ проворачивает синай то слева, то справа; Молния вперед не рвется и колоть в открытую фигуру не спешит. Отходит чуть с линии движения; соперницы танцуют по кругу, по сужающейся спирали — и снова сваливаются в “мельницу”, но тут все понимают, что свои резервы Оцунэ сожгла в прошлом бою. Молния просто быстрее; ну да почему ее так и прозвали!

Удар в шлем; два — ноль. Оцунэ отступает, кланяется, признавая поражение. У нее ноль очков за финал, соответственно, третье место в турнире.

Остался поединок Молния — Рыбачка, он-то и определит, кому достанется первое место, а кому всего лишь второе.

Второе, что сделала Тошико перед боем — перетянула заново шнурки на обеих “котэ”. Потому что первое — тихонько выругалась. Как она позволила себе этим увлечься? Почему вдруг этот мелкий фестивальный турнир, больше концерт, чем спорт, сделался таким важным?

Неужели ей действительно нужен кто-то на трибуне?

Нет. Хватит с нее “кого-то”. Нужен кто-то конкретный, а Тошико более-менее знает одного лишь стажера Рокобунги. Но ведь… Но ведь все должно быть по-другому! Они же встретились чисто случайно. И они наверняка не совпадают ни в чем. И…

Прибежали мелкие девчонки из местного клуба. Повесили ей красную косичку. Хотя и Тошико, и Рыбачка тут гости, но белая косичка на белой куртке будет смотреться… Ну, скучненько. Лучше контраст: красная косичка на белом и белая косичка на черной куртке Рыбачки. Девчушки переглянулись, хихикнули:

— Так вот кто похитил сердце Черного Демона!

— Рыбачка будет сражаться с невообразимой яростью!

Тошико и спросить не успела, каким сортом белены объелись малолетки, а уже прозвенели два звонка и ноги сами понесли Тошико — теперь уже Молнию Ками-Сиратаки — к белой линии.

На белой линии Рыбачка в черном, трибуны орут:

— Спроси у чайки, где там селедка? Приплыла она уже? Хей, бросим сети! Разом! Разом!

Вторая половина зала машет белыми веерами, скандирует:

— Лук относит волнами от брега… Хай! Хай! Прямо к неприятельскому челну… Хай! Хай!

Девушки выходят на центр поля; Рыбачка и тут не обманывает ожиданий публики, посылая Синдзи не только ставший уже привычным поцелуй, но и длинный лукавый взгляд — лишь потом ныряет в шлем.

Желтый флажок: теперь сходитесь!

Хладнокровно, еще спокойно, тихо, ровно… Не думая, с какой ноги… Девчонки делают шаги.

Рыбачка вытягивается в стремительном выпаде — почти как гайдзины со шпагами в кино. Молния сбрасывает укол влево и бьет в шлем; Рыбачка успевает закрыться.

Соперницы расходятся и продолжают медленное кружение вокруг невидимой оси. Синдзи думает: вообще-то, мальчики должны там драться за девочек, а не наоборот. Впрочем, если прям охота подраться, кто мешает? Вон как на Тошико смотрят упакованные в лучшие костюмы мажорчики на верхних рядах. Выбирай любого и бей морду, но сперва признай, что…