От топота копыт (общий файл)

— Во девка! Гля, какая!

Хм. Вряд ли "кустовый посидельщик" общается сам с собой. Значит, их как минимум двое. Стараясь не выдать себя, я медленно зашла еще на полшага в воду, скрываясь по шею.

Кусты недовольно засопели.

— Спряталась. А ты видал, какие? Ух!

Честно говоря, я была весьма польщена. Ибо от "ух, какие!" моя фигура была далека, как куры от полета. Взяв в наследство матушкину стать и широту, я получила еще и почти полное отсутствие груди. Были, конечно, в этом и свои плюсы. По крайней мере, не приходилось, как остальным женщинам подвязывать ее при работах, чтобы не мешала. Рубашка, опять же, застегивалась не топорщась. Правда и парни внимания почти не обращали, но не больно-то и надо! А вот мужики, судя по всему, забрались на гляделки позже, чем я зашла в воду и любовались в полной уверенности, что я девица. Нет, ну девица конечно, только на четырех ногах-то. А наблюдать за голой кентаврой вряд ли охотники найдутся. Подтверждая мои догадки, кусты вздохнули: "Эх, вот еще бы сзади на бабу посмотреть"

Нехорошо ухмыляясь, я потопталась, поворачиваясь к берегу. Посмотришь сейчас! На все четыре копыта посмотришь, а то еще ими и получишь, дабы неповадно было подсматривать.

Изображая саму беспечность, я потянулась, высматривая, в каких точно кустах засели мои поклонники. Есть! Ветви ближайшей ивы как-то странно колыхались, как будто их прижимали вниз, пытаясь укрыться в зелени.

Захрустело, видно, мужики устраивались поудобнее. Раздался сдавленный шепот:

-Да тихо ты. Видать, выходит.

Сгруппировавшись, я скакнула и, набирая громкость в боевом кличе, понеслась в сторону берега. Ивовые ветки резко взлетели вверх, представив мне двух опешивших от такого сюрприза мужичков. Правда, любовались они на мое явление из пучины речной недолго. Ровно до того момента, как узрели лошадиную часть. Надо отдать глядельщикам должное, соображали они быстро. Нескольких секунд мужикам хватило, чтобы представить последствия встречи с разъяренной кентаврой, подобрать челюсти и с воплем рвануть в разные стороны.

Когда я выскочила на берег, их уже и след простыл. Лишь у самой кромки воды сиротливо валялись пяток яблок, видать, любители голых девок устраивались здесь всерьез и надолго. Догонять было лень, да и наверняка в испуге они уже пролетели полпути до деревни. Хотя, желание наподдать каждому по пятой точке копытом было очень велико. Ну, по крайней мере, теперь десять раз подумают, прежде чем за бабами подглядывать.

Только я успела с аппетитом вгрызться в подхваченное с земли красное яблочко, как подлетел встревоженный травник.

— Что стряслось, ты кричала!?!

Пришлось резко прикрывать грудь локтем.

— Кричала, но уже все. Сама справилась, — заявила я, откровенно рассматривая травника.

Прибежал он голышом, второпях прикрывая причинное место смятой в комок одеждой. При виде Граева синюшного тельца с яркими ниточками вен, напрашивалось сравнение со щипаным цыпленком. Не загорает он совсем, что ли? Хотя где травнику в чащобе загорать? А шрамов не видно. Нет. Точно не рыцарь!

Поймав мой пристальный взгляд, парень ойкнул и нырнул за куст, одеваться.

— Так что было-то?

— Да так, — я полюбовалась на яблочный огрызок и зашвырнула его в воду, — любители на голых девиц поглазеть в кустах устроились.

— И как? — травник начал подхихикивать. — Поглазели?

— Не догнала, бегают хорошо, — я вздохнула, — Грай, я домоюсь пойду.

Пока парень одевался и искал, в каких кустах оставил башмаки, я успела вымыться, изведя половину мыльного корня на волосы. Коса до пояса мне никогда не грозила, но то, что было сейчас на голове, выгорев на солнце и напитавшись дорожной пылью, больше всего напоминало белобрысое мочало.

Ленточку я, конечно, упустила. Отжав волосы, выбралась на берег. Надевать на мытое тело потную рубаху очень не хотелось. Содержимое карманов как раз уместилось на широком лопушином листе. Кое-как замотав грудь тельным ремнем, я огляделась в поисках травника.

— Грай! Ты где? Башмаки нашел?

— Нашел! Иду!

На мое счастье у парня еще остался кусок мыльного корня. Забравшись по круп в воду, я простирала рубаху. Сам травник от стирки отказался, сославшись на то, что к вечеру одежда все равно испачкается.

Тут же на берегу перекусили и даже подремали в тенечке. По возвращении в деревню, Грай спровадил меня к корчмарю, а сам сбежал, сославшись на дела. Не знаю уж, какие дела могли быть в незнакомой деревне, но к тому моменту, как он вернулся, я успела одуреть от безделья и развлекала себе попытками что-то нарисовать копытом в дворовой пыли.

Поужинав и погуляв по деревне, пока не разойдутся последние завсегдатаи, вернулись в корчму. Травник поднялся в комнату наверху, я устроилась прямо в зале. Столы к вечеру сдвигали в один угол, и места для меня было предостаточно. Сразу заснуть не получилось.

Из-под двери противно тянуло сквозняком. Оглядевшись, я поднялась и заткнула щель стянутой со стола скатертью. Интересно, днем я тут скатертей не заметила. Для дорогих гостей их что ли корчмарь бережет. Передняя правая, не дававшая о себе знать целый день, к вечеру разнылась не на шутку. Пришлось топтаться кругами, разминая ногу. К ночи запах кушаний подвыветрился, но духота переползла с улицы в корчму и мешала дышать.

Подцепив пальцем раму, приоткрыла окно. В зал сразу хлынул свежий воздух со сладковатым запахом ночных цветов. Ветер донес знакомый уже переливчатый вой. Вот ведь дурная у кого-то собака! Вой оборвался на самой заливистой ноте диким испуганным взвизгом. Кажется, голову ночному певцу таки скрутили. И правда, волки тут обнаглевшие. Задвинув щеколду я устроилась поудобнее на дощатом полу и, наконец, задремала.

P.S.

* Дага — Кинжал для левой руки. Имеет вид короткой, не превышающей в длину 50-60 см, колюще-режущей шпаги с узким клинком и усиленной гардой..

глава 8

Не потерять, не упустить на грани возвращения что-то важное. Ускользает, пропадает, тает послевкусие сна...

Я сонно замычала и отбрыкнулась. Кажется, попала. Не представляю, как можно кричать шепотом, но у Грая это получилось отлично. Пока травник ругался и поминал Свия, с которым, по его мнению, кентавры находилась в ближайшем родстве, я проснулась окончательно. Зал освещал робкий свечной огонек, за окном висела непроглядная тьма. Зевая во весь рот, я обошла шипящего травника, потирающего пострадавшую ногу, открыла раму и выглянула на улицу. В темной вышине россыпь звезд. Остывший воздух зябко окутал плечи, пробежался по крупу ледяным ручейком, прогоняя остатки дремы. Где-то на другом конце деревни глухо брехал пес. Ни одного огонька на улице. И только слегка засиневший краешек неба предвещает наступление утра.

Я в недоумении оглянулась на травника.

— Грай, если ты скажешь, что мы уже выдвигаемся, я решу что ты вор. Потому, как в такую рань можно выходить только в одной ситуации: стянуть в доме что-нибудь очень ценное и попытаться сбежать пока хозяева не хватились. Я даже петухов еще не слышала.

— Ты их проспала, — буркнул парень, явно не желая вступать в спор, — а раз пытаешься острить, значит, уже проснулась. Собирайся.

Пожав плечами, я сцапала со стула сумку. Ну, собственно и все. Собралась.

Стараясь особо не топать и не скрипеть дверьми выбрались на улицу. Я шарахнулась, коротко взвизгнув, но тень, которая рванулась к нам от коновязи оказалась всего-навсего местным мальчишкой.

— Господин травник, я...

Грай скорчил такое зверское лицо, что парень моментально заткнулся.

— Где?

— Уже в деревне.

— Иди.

Судя по странному рукопожатию, в ладонь мальчишке перекочевала медяшка.

— Ну и что это было? — резонно поинтересовалась я.

— Проблемы, — коротко буркнул травник — Ит, слушай, мне надо будет задержаться еще на немножко, ты иди пока без меня. Помнишь рощицу, по пути к речке? Вот там меня подожди, а я быстренько обернусь и подойду.

— Та-а-ак! — я начала закипать, — Ты мне ничего объяснить не хочешь? Поднял ни свет, ни заря, сам куда-то собрался, меня одну отправляешь! А если в той рощице стая волков дожидается, или еще что похуже? Не пойду! Тут вон ночью кто-то ту шавку воющую придушил, из-за которой мы в сарае сидели! Я слышала!

— Ита! Ну пойми ты, так надо. Я тебе все объясню, но позже! У меня неприятности большие. И чем меньше ты будешь знать, тем тебе же лучше!

Я молча смотрела на Грая. Только сейчас начали закрадываться здравые мысли, что я ничего не знаю о своем спутнике. И с чего я решила, что он на самом деле тот, за кого себя выдает? Куда и зачем идет — не говорит. О себе почти ничего не рассказывает... На ум упорно лезли упыри с мороками. Богатое воображение подкинуло картинку: вожделенно щелкающий клыкастой пастью травник, склонившийся над моей шеей. И я тоже хороша. Иду как барашек на веревочке. Уши развесила. Да может, он вообще с тем мельником в сговоре был, что бы со мной в Круж пойти?

Видимо на моем лице отразилась вся гамма мыслей и чувств, потому как Грай подхватил мою руку и, старательно заглядывая в глаза, умоляюще зачастил:

— Итка, я все понимаю, я сейчас очень подозрительно выгляжу, но пока не могу тебе ничего сказать. Потерпи, пожалуйста, ну хотя бы немного! Я тебя очень прошу! Иди!

Вздохнув, я развернулась в сторону дороги. Ну, кто мне скажет, почему я себя чувствую глупой наивной овцой? Ладно. В последний раз. Если он не объяснит, что все это значит, с ним больше и шага по одному тракту не сделаю!

Когда, через пару секунд я обернулась, травника уже и след простыл.

Чем ближе к выходу из деревни, тем больше у меня закрадывалось подозрений. Факельный отблеск я заметила еще издалека. По частоколу плясали темные тени. На ярко освещенной площадке перед воротами топтался добрый десяток человек. И если зевающий в кулак хмурый караульный был не в диковинку, то остальные... Что они могли забыть в этой затрапезной деревушке?

Рыцари. Оплот и защита Каврии. На самой границе с мертвыми землями и Артией, в замке Бусениц многие годы существует орден Пасынков Ветробожьих.

Выбранные в оруженосцы мальчики с двенадцати зим обучались в замке. Только благородное происхождение открывало дорогу в рыцари, при достижении совершеннолетия. И конечно, если юноша доказал свою отвагу, честность и верность выбранным идеалам.

Во главе ордена стоит Великий Магистр. Нынешний лорд Нордий с самой войны с Артией не покидал Бусеница. В разбросанных по всей стране фортах, крепостях и прочих оплотах рыцарства и веры главенствовали комтуры-наместники. Раньше комптур был только один и заменял Магистра в случае болезни или смерти на время необходимое для выбора нового главы, но после войны наместники приобрели большую власть и силу голоса. При решении государственных проблем в Бусенице собирался совет-капитул, в который входили и простые члены ордена, создавая справедливость голосов.

Через всю Каврию, протянулась власть Бусеница.. После принятия в рыцари, готовые к подвигам во славу Ветробожию, разъезжались по стране ловчие отряды, такие, как тот, что у ворот обитался. Я с любопытством уставилась на рыцарей: строгая выправка, похожие темные одежды с гербом ордена, червлёный щит с золотистым фениксом и двумя перекрещивающимися стрелами, а главное оружие. Не многие могут позволить себе ходить с мечем в открытую, на поясе.

Закон запрещал опоясываться мечем, если ты не принадлежишь к рыцарству. Крестьянам, тем вообще нельзя было вооружаться серьезнее, чем дубинками и ножами. Горожане могли позволить себе кинжалы и короткие шпаги. Купцам и торговцам разрешалось носить меч, но только не на поясе, а притороченным к седлу. Только, что, пожалуй, разбойникам, закон был не писан.

Меня уже заметили. Один из мужчин остановился посреди дороги, ожидая пока я подойду. Рядом с ним тут же нарисовался ветромол, пытаясь что-то втолковать, размахивая руками. Ну, Грай, ну спасибо. Удружил! В том, что ждали тут именно травника, я уже почти не сомневалась. Свернуть в какой-нибудь из дворов, притворившись гостем, не получится. Спят все еще. А от рыцарей просто так не отговоришься, сразу наемничью грамотку потребуют. Разворачиваться назад поздно и глупо. Напустив на себя самый спокойный вид (коленки не дрожат, уже хорошо) я двинулась к воротам. Дорогу мне, конечно же, заступили.

— Доброго утра. Куда путь держите?

Лица под капюшоном не видно. А голос медовый, вкрадчивый. Опасное спокойствие и мягкость. Как кот у мышиной норки мурлыкнул...

Мысленно застонав, я призвала на помощь все свои способности. Это не матушке врать, на вопрос о пропавшем горшке с вареньем. Если словят, не избежать мне замковых подвалов. И даже разбираться не будут права ли, виновата ли...

— Здравствуйте. Вот переночевала в деревне, теперь дальше иду. В Круже ярмарка, слышали?

Полный справедливого удивления взгляд.

— А спутник ваш где?

— Какой спутник?

Глазами, глазами хлопай. Вспомни, как Мийка на парней смотрит.

— Вас вместе видели.

В голосе прорезаются жесткие нотки.

— Ах, этот! Да мы с ним днем вместе гуляли, ножик мне хороший выбрать помог. Говорил травник, Залесский. Только не вместе мы. Он в корчме ночевать остался.

— Я думаю, вы будете не против, еще раз его проведать.

Мужчина откинул капюшон, и я оцепенела. Спутанные длинные волосы перехвачены тонким серебряным обручем, с шеи переползает на лицо замысловатая татуировка рунной вязи. А глаза синие-синие, и словно клубиться что-то во взгляде, и силой тяжелой веет. Клирик, не иначе! То-то плащ знакомым показался, на картинках я такие видела, где про орден расписано. У рыцарей-то в команде орденские волшебники не редкость. Сам Ветробог осеняет крылом своим и дает им возможность магичить во славу его. Иначе, без дара с врагами Ветробожьими не совладать. Но Грай-то что должен был натворить, что бы его с волшбой ловили? Вот попалась! Как только поймут, что травника в корчме нет, меня наверняка поспрашают магически. И все! Виновата! Дура наивная! Да тебя тот травник как медяшку, на откуп отдал. Пока допросят. Пока разберутся, что ничего не знаю. Он уже пол-Каврии пробежит! Ой ду-у-ура!

Клирик, махнув рукой, уверенно двинулся к корчме. По обе стороны от меня тут же выросло по дюжему рыцарю. И правильно, вдруг убежать решу. Хотя куда тут бежать. Я обреченно передвигала ноги, поглядывая на верхушки ограды. Почти расцвело, и на кольях уже можно было разглядеть битые горшки и цветные тряпицы. На глаза навернулись слезы. У нас на деревенский частокол, тоже тряпочки цепляли. Если в первый день весенний, платок, или полоску от одежды носильной, на заборе повязать — год хороший будет. Подхватят ветра частичку духа твоего и до самого ветробога донесут. И будешь тогда под его крылом и охраной. Не страшны не зима, ни происки Свиевы. Сытно в доме и тепло будет...

Эх! Мне бы сейчас крылья грифоньи, перемахнула бы через забор и поминай, как звали!

-Пожар! Горим! На помощь! Пожа-а-ар!!!

Жуткий вопль вывел меня из оцепенения. Навстречу, размахивая руками и дико вращая глазами несся корчмарь!