Кошки-мышки

Мари выглянула наружу из-под полога на растерявшихся внезапным отступлением противника людей. Увидев, что некоторые стражники обессилено повалились на землю, зажимая кровоточащие раны, она подхватила свою лекарскую сумку и поспешила оказать им помощь. Я последовала за ней, радуясь в душе, что напоминать подопечной о своих прямых обязанностях не пришлось, и она постепенно привыкает к общению с людьми. Но внезапно замерла. На секунду показалось, что кто-то наблюдает за нами, но экстренное сканирование ближайшего пространства ничего не дало, да и беспокоящее ощущение исчезло, оставив за собой лишь неясное чувство тревоги. Надо будет рассказать Мари.

Обработав пару серьезных ран и не менее десятка полегче, хозяйка загнала всех не способных передвигаться самостоятельно в повозки, а сама попыталась заштопать свой плащ, неудачно попавший под лапы выпрыгивающего из повозки дорхара. Вновь уплотнив щиты, чтобы не чувствовать царящей сейчас сумятицы в мыслях людей и боль раненных, она целиком сосредоточилась на нехитрой работе. А я отслеживала следующую за нами стаю дорхаров. Мило, конечно. Собачки решили нас проводить, распугав по пути всех хищников в округе.

— Ну и хорошо, должна же быть от моего происхождения хоть какая-то польза, — отреагировала Мари на мое сообщение, — а то я в последнее время вижу одни минусы.

Ну-ну, а ничего, что айкиры живут на порядок дольше людей?

— Ну, это да, — хозяйка вздохнула, — еще бы всякие раски эту самую долгую жизнь не портили.

*вос, восса — обращение к воинскому сословию

Глава 8

Спустя неделю и один день, раньше, чем мы предполагали, караван прибыл к стенам Окины. Столица Окинары была вовсе не крупнейшим городом страны, уступая по размерам расположенному южнее Юрку. Однако королевская семья всегда питала слабость к этому городу, расположенному на берегу морского побережья и бывшего крупным стратегически важным портом. Говорят, пра-пра-пра (и так далее) дедушке нашего теперешнего короля врачи посоветовали для поддержания здоровья морской воздух, и он перебрался из Аличина, бывшего тогда столицей, в Окину. За ним подтянулись и остальные придворные, тем более что король, не желая терпеть какие-либо неудобства, отстроил себе просто неприличных размеров дворец в центре города.

Видимо ему попался толковый архитектор, так как последующие поколения правителей Окинары в полной мере оценили удобство нового дворца и не пожелали менять место жительства. Хотя не одно поколение военных министров настаивало на переносе столицы куда-нибудь в центр страны, чтобы защитить монаршую семью в случае войны, ведь, такой крупный и важный порт, как Окина становился лакомой целью противника. Правда, их особо не слушали, так как за морем соседи были нашими традиционными союзниками, а все военные конфликты случались либо на юге, либо на западе. Но власти позаботились о качественном укреплении самого города, превратив его постепенно в неприступную крепость, способную выдержать удары, как с суши, так и с моря.

Покинув караван на подступах к городу и получив с кира Орхета причитавшуюся нам плату, Мари оседлала Тинку, которая весь путь проделала налегке, привязанная позади лекарской повозки, и направилась к главным западным городским воротам. Хозяйка влилась в вереницу таких же желающих попасть в город, простояв в живой очереди почти два часа. Я даже успела вздремнуть в своей корзине.

Наконец, подошла наша очередь. Хмурый стражник подозрительно оглядел Мари — одинокая женщина без сопровождения вызывала здоровое подозрение. Однако тут его взгляд наткнулся на лекарскую сумку с характерными нашивками, притороченную к луке седла Тинки.

— Добро пожаловать, лонна, — подобрел он, — с какой целью приехали в Окину?

— Деловая встреча, — мило улыбнулась ему Мари, — хочу закупить здесь кой-какие редкие снадобья. Сколько за въезд?

— Два тина за вас и семь сокров за лошадь.

— Хорошо, — хозяйка порылась в кошельке на поясе и протянула деньги мужчине, стараясь, чтобы плащ, прикрывающий корзину со мной, не соскользнул, и я осталась незамеченной. Не каждая лекарка таскает с собой кошку по дорогам страны, так что это могло вызвать нежелательное внимание.

В это время к нам подошел второй стражник и внимательно посмотрел на Мари. Тень неуверенности мелькнула на его лице, когда он заметил лекарские нашивки.

"Мита" — почувствовала я мысленный оклик хозяйки. Хорошо, хорошо. Вижу, что стражник явно хочет спросить о лицензии лекарки.

— Простите, лонна, не могли бы вы... — парень запнулся, внезапно потеряв мысль, и растерянно уставился на своего напарника.

— Да, вос? — кристально честными глазами посмотрела на него Мари.

— Э-э...нет, ничего. Приятного пребывания у нас.

Я удовлетворенно мурлыкнула. Довольно сложно влиять на людей, но внести сумятицу в их мысли шариссы вполне способны.

— Спасибо, — ответила тем временем, и мне, и ему Мари, — не подскажите, где можно остановиться на несколько дней? Желательно, не очень дорого, но чтобы приличной девушке не надо было опасаться за свою жизнь и честь.

— Это вам лучше в "Старую штольню", спросите по дороге, вам всякий укажет, где это, — вмешался первый стражник.

— Благодарю, — хозяйка протянула ему еще один тин.

Стражник упираться не стал, быстро спрятав подношение в недрах своего плаща.

Небольшой постоялый двор под названием "Старая штольня" и правда был достаточно известен, во всяком случае, нашли его мы быстро. Расторопный парнишка-слуга увел Тинку на конюшню, а Мари направилась договариваться с хозяином о комнате. Цены здесь кусались хуже некормленых собак, столица все же, но могло быть и хуже. Постой нам обошелся в лин за ночь, пол лина за место на конюшне для Тинки, плюс отдельно придется оплачивать питание.

Уплатив вперед на неделю, хозяйка поднялась наверх в комнату, куда слуги уже перетащили наши вещи. Корзинку со мной она слугам не доверила, резонно предположив, что те не удержатся от любопытства заглянуть внутрь.

Закрыв за собой дверь, Мари с облегченным вздохом плюхнулась на кровать, вытянувшись во весь рост и закрыв локтями лицо.

— Ох, Мита, как же мне плохо, — протянула она.

Я выбралась из корзины и запрыгнула к ней на кровать, мягко переступая лапами по старому покрывалу. Дойдя до изголовья, взобралась на грудь хозяйки, устраиваясь поудобнее. Мари оторвала руку от лица и принялась поглаживать меня под подбородком. Тонкие пальцы, перебирающие шерсть, порождали по всему телу приятную дрожь, и я принялась усердно мурлыкать, еле удерживаясь от того, чтобы не начать выпускать и вбирать когти от удовольствия.

— Здесь столько людей, — пожаловалась моя подопечная, — я щиты до максимума подняла, а все равно их слышу. Как ровный непрекращающийся гул, который постепенно сводит с ума. Надо быстрее убираться от сюда. Только вот, где раска искать?

Я вздохнула и выбралась из-под гладящейся руки, усевшись у плеча Мари и обвив передние лапы хвостом. Она приоткрыла один глаз и вопросительно посмотрела на меня.

"Сними щиты"

Хозяйка с сомнением нахмурила брови, но спорить не стала. Я чувствовала, как она осторожно шаг за шагом высвобождает свои чувства, и ждала, когда айкира наконец поймет.

Мари тихо хмыкнула.

— А ведь и правда, здесь совсем недавно был раск, — заметила она, поспешно опять закрываясь щитами.

Рывком сев на постели, девушка внимательно осмотрела небогато обставленную комнату, в которой помимо кровати были еще только стол и пара стульев, да большой сундук с тяжелым замком, предназначенный видимо для хранения вещей постояльцев.

— Зай, — она протянула руку и несильно дернула меня за ухо, — он тут магичил явно, посмотри, пожалуйста, ты. Следы свежие совсем, ты без труда почувствуешь. Только не сейчас, сначала перекусим с дороги. Ладно?

Я согласно мявкнула, соглашаясь с идеей о перекусе.

Отловив молоденькую служанку в коридоре, Мари заказала ей принести в комнату что-нибудь поесть, можно из дежурного блюда, и молоко с глубокой миской (для меня), снабдив поручение парой мелких монет. Обед, а скорее ранний ужин, прибыл через полчаса и состоял из половины утки с картошкой, пары еще свежих булочек, кувшина вина и крынки молока. Поделившись со мной самым постным куском мяса и налив молока, хозяйка принялась методично уничтожать съестное, стараясь несильно налегать на вино. Она вообще его не особо любила, но и пить просто воду не хотелось.

— Ты знаешь, гони не гони от себя эти мысли, но они все равно тебя, в конце концов, как обухом по голове ударят. Что я буду делать, когда найду раска? Вежливо попрошу его вернуть шэарт, а если он не согласится, вцеплюсь в его штанину с криком "Отдай, противный"? — Мари усмехнулась. — Представляю себе эту картину.

Я выразила сомнение, что он откажется. Раск же не просто так это все затеял, что-то от нас ему надобно.

— А если я не захочу выполнить то, что он потребует за шэарт?

А вот этого мы не узнаем, пока раска не найдем. В любом случае, кидаться к нему с радостными криками сразу не стоит. Желательно, чтобы он вообще нас не видел пока, а в случае чего я прикрою.

Мари с благодарной улыбкой протянула мне еще кусочек мяса, от которого я не стала отказываться. Кто знает, когда еще удастся поесть?

— Ладно, — встала из-за стола хозяйка, — его еще найти надо. Ты готова?

А как же, правда, спать хочется. Я же кошка в какой-то мере, а они по 18 часов в сутки спят.

— Не ворчи, вот закончится эта котовасия, вернемся домой и отдохнем.

Я с сомнением фыркнула, но за дело принялась. Скользнула на измененное зрение, внимательно оглядывая стелящиеся по полу сиреневатые ленты магических "струн". Они были достаточно широкие, видимо раск и правда творил какое-то сильное заклинание. Даже еле ощутимый прежде запах цветка ланти, характерный для расков, теперь, казалось, стал сильнее.

Ленты вели за дверь. Хозяйка взяла меня на руки и спрятала под плащом у груди от лишних взглядов на постоялом дворе, однако как только мы вышли на улицу, спустила меня на землю, предоставив самостоятельно идти по следу мерцающих дымчатых лент.

Я почувствовала легкое знакомое прикосновение и вопросительный взгляд подопечной — она хотела посмотреть моими глазами. Открыв канал "связи" с айкирой пошире, позволила ей присоединиться, посоветовав идти по наиболее освещенным улицам. Уже почти совсем стемнело, и тусклый свет придорожных факелов бросал на мостовую причудливые тени от домов, в черноте которых я шла впереди хозяйки, чтобы не привлекать внимания прохожих. Последних, кстати, было довольно много, все-таки столица — ночная жизнь бывает порой более чем бурной.

Ленты становились постепенно все более заметными, а запах насыщеннее. Пробегая очередной перекресток, я с интересом проследила взглядом за проходящим мимо огромным пушистым котом пепельно-серой масти. Он вальяжно вышагивал вдоль улицы, высоко задрав роскошный хвост, и совершенно не обращал внимания на прохожих, которые невольно уступали ему дорогу. Весь его вид говорил, что он имеет право идти посередине тротуара и наплевать ему с городской ратуши на всех и вся. Человеческая девочка лет пяти рванулась было к нему, но была утянута прочь за руку полноватой мамашей, одетой в обычное платье горожанки. Следуя за ней как на буксире, ребенок постоянно оглядывался на продолжающего свое полное достоинства движение кота.

"Мита! Не отвлекайся", — пришел оклик хозяйки.

А я что? Я ничего, я просто так, на будущее. Это хозяйка у меня как отшельница живет, а я создание молодое, да красивое, мне внимание мужское нужно. А скрывшийся за поворот экземпляр был совершенно шикарным. Жаль, что цвет шкуры наши детки не унаследуют. Шариссы с недавних пор рождаются только черными.

Мы свернули с оживленных улиц в довольно темный пустынный переулок, заканчивающийся тупиком, когда след раска внезапно оборвался, как будто и не было его. Я повертелась в округе, но куда он делся, не нашла, так что пришлось возвращаться к ожидающей меня в стороне Мари.

"Я его больше не чувствую", — виновато признала я.

— Ничего, дальше я сама, — девушка присела на корточки и утешающе погладила меня, — здесь хотя бы людей рядом нет.

Поднявшись, она прикрыла глаза, сосредоточившись, и осторожно потянулась в окружающее пространство, чтобы секунду спустя испуганно отшатнуться.

— Е-мое...он на соседней улице, не один, и, кажется, меня почувствовали. Быстро уходим!

Мари рванулась к выходу из переулка, однако уйти нам не дали.

Глава 9

На выходе из переулка на фоне более ярко освещенной улицы дорогу преградили четыре силуэта. Все дальнейшее происходило в считанные секунды. Звуконепроницаемый колпак, отгораживающий переулок от остального мира, накрыл нас, когда Мари резко развернулась и бросилась вглубь тупика к высокой стене забора, блокирующую противоположный выход. Старый плющ, наполовину засохший в этом мало освещенном месте, но все еще с мощными побегами, оплетающими стену, был нашим единственным шансом ускользнуть из ловушки, но раски совершенно не хотели упускать свою добычу.

Хозяйка буквально налетела на выросшую прямо перед ней стену огня, в самый последний момент успев затормозить и опалив лишь краешек плаща. Пока айкира поворачивалась, я краем глаза заметила летящий в нее клубок плотно сплетенных зеленовато-желтых "струн" и метнулась наперерез. Поток чужой магии буквально снес меня с ног, отбросив на пару шагов.

— Мита! — обеспокоено вскрикнула хозяйка.

Я послала ей успокаивающий импульс, что со мной все хорошо, и с некоторым трудом поднялась на лапы. Поглощенная магия ворочалась во мне как огромный сердитый зверь и никак не хотела затихать. Я сморщила нос, чуть обнажив верхние клыки — этот раск вообще думает о контроле своей силы, или он ее просто не считает? Хотя если и остальные трое такого же уровня, нам несдобровать.

Мари тем временем поспешно сняла бесполезные сейчас блокирующие ее способности щиты — только чувствуя магию в полную силу своих способностей айкира могла предугадать, куда попадет следующий удар, тем самым давая мне время прийти в себя. Я с облегчением увидела, как моя подопечная уворачивается от следующего удара, и собралась прикрывать ее от нападения со стороны других расков, как вдруг один из них резко остановился.

— Стойте! — закричал он внезапно и остальные, как ни странно, послушались его.

Мари напряженно замерла посередине улицы, готовая сорваться с места при первом намеке на продолжение атаки, а я перебралась к ней поближе, но не слишком, чтобы не мешать отступлению в случае чего. Остановивший своих сородичей раск оказался тем, кого мы выслеживали от самого постоялого двора, и был совсем еще молоденьким, по человеческим меркам не больше шестнадцати-семнадцати лет. Он неверяще уставился на мою подопечную, и я почувствовала, как он осторожно просканировал Мари, которая все еще стояла с опущенными щитами.

— Ты..ты же Мельхиара, — удивленно проговорил он.

— Да ну, Рид, не может быть, — с сомнением посмотрел на Мари другой раск, — Мельхиара сейчас в Медвядке должна быть.