Шотландцы относились к этому проще — даже проще, чем англосаксы-недворяне, у которых уже давно отмер церемониальный брак. Если рождался ребёнок и отец не объявлялся — а в годы войны это бывало нередко — никого это особо не беспокоило, женщину с детьми брал ещё кто-то, чтобы нередко тоже погибнуть. Ходили слухи, что у Малькольма шесть сыновей от шести женщин, да ещё Даг, который воспитывался в замке. Подружками мальчишки-недворяне обзаводились лет с 12-14, а Рид, Лин и Клэйни, кажется, уже и спали со своими девушками на фермах.

Но Джордж был дворянином и англосаксом — более сдержанным, чем горцы. И подружки у него не было... может, зря, задумался он именно сейчас.

Вэл, кажется, не обращал на товарища внимания. Шотландец, хмурясь, наблюдал за высоким измождённым крустисом, двигавшимся через толпу. Он шёл один, с пустыми руками, но вонки мало что не разбегались перед ним. Просторная чёрная юбка металась вкруг ног, на груди покачивался странный значок из невообразимо переплетённых линий.

Джордж решил бы, что это жрец — но жрецы Ссиррха и его подручных мелких божков носили длинные чёрные балахоны и резные маски. И всё-таки — было в этом старом крустисе нечто такое, что заставляло задуматься о его принадлежности к "торговцам опиумом народа". и ещё кое-что, отчего у мальчишки зашевелились не в шутку волоски на шее...

— Кто это? — тихонько спросил мальчик у своего друга. Вэл пожал плечами, не отрывая взгляда от крустиса. Протянул:

— Не зна-ю...

А тот резко свернул. Он шёл теперь прямо к помосту и смотрел... смотрел точно в глаза Джорджу!

И этот взгляд почти физически покачнул мальчика. А крустис неожиданно легко поднялся по лесенке — хозяин и надсмотрщики быстро отступили, ритуально складывая ладони — и подошёл вплотную к мальчишкам. Скользнул взглядом по Вэлу и остановил его на Джордже...

..."Первое, что вы почувствуете — это что-то вроде холодных пальцев, прикасающихся к вашему мозгу. Чисто физически — к мозгу, и описать словами точней это невозможно. И спутать с чем-то ещё тоже невозможно. Если контакт вам нежелателен — немедленно ставьте защиту. И постарайтесь "прищемить" незваного гостя. Получится — тогда он ваш..."

...Ментального удара такой силы Джордж не получал ни на одной тренировке. Он даже помедлил — и не успел "захватить" ускользнувшую "руку", пытавшуюся сжать его мозг. Потом последовал страшной силы "удар" и ту "стену", которую Джордж автоматически "воздвиг" между двумя сознаниями — своим и туземца.

Со стороны это выглядело, должно быть, странно — высокий худой старый крустис и полуголый, перемазанный сохнущей грязью мальчик-землянин смотрели друг другу в глаза и мальчик чуть шевелил плечами. Потом крустис чуть наклонил голову и сказал... по-гэльски! Не по-английски даже, именно по-гэльски!

— Ты совсем не такой, каким выглядишь. И ты задумал что-то плохое, человек. Молись своим богам, потому что сейчас я убью тебя.

— Вэл, — Джордж не повернул головы и говорил по-английски, — быстро повторяй про себя какое-то слово! Только его! И думай только о нём!

Вэл ничего не стал спрашивать — только бросил на Джорджа недоумённый взгляд и, очевидно, последовал его совету, потому что старый крустис широко открыл глаза и, что-то прошипев, метнулся к хозяину.

Джордж следил за ним с затаённым страхом. Он не сомневался, что ничего хорошего в случае если их продадут этому старику, не ожидает ни его, ни Вэла. И почти не сомневался, что их продадут, ведь вонки явно боялись этого странного старика и боялись очень сильно.

И было почему. Судя по всему, он, не двигаясь с места, способен был превратить любого из них в слюнявого идиота. А может, и просто убить. Джордж сам уже знал такие фокусы — как знал и то, что, к примеру, в бою это бесполезно, слишком адское напряжение психополя окутывает сражения...

Очевидно, Вэл чувствовал нечто подобное, потому что сказал негромко:

— Если нас купит этот ходячий скелет, то первым моим деянием в качестве его раба будет то, что я проломлю ему голову.

Но хозяин, как ни странно, не соглашался. Почтительно, униженно даже, но при этом странным образом твёрдо он что-то втолковывал черноюбочнику. Это окончательно убедило Джорджа, что они уже кому-то предназначены.

Толпа зевак между тем буйствовала в остроумии — Вэл переводил Джорджу наиболее интересные вопли...

— Эй, торговец, ты нарисовал охранительные знаки?! Не то эти двое вырвутся и разнесут всё тут, а платить-то тебе!

— Да они ему первому свернут шею!

— Эй, эй, кому ты их хочешь продать?! Разве что озабоченная баба купит свою смерть!

— Интересно, они умеют говорить разумным языком?!

— Спроси у них, только близко не подходи — я слышал, что они кусаются!

Но во всех этих выкриках Джордж отчётливо различал прямой страх — так издеваются над волками сидящие в безопасной вышине деревьев обезьяны. И, когда волк, не способный их достать, скалит зубы, то обезьяны трясутся даже на высоких ветках... Поэтому когда Вэл шагнул к краю помоста — толпа отхлынула, давя сама себя, а надсмотрщики толпой бросились к мальчишке.

Тем временем старик, похоже, отчаялся чего-либо добиться. Он зло хрюкнул и пошёл прочь, но, отойдя на какие-то полдесятка шагов, повернулся и закричал Джорджу, уставив ему в грудь длинную сухую руку:

— Проклинаю тебя, белокожий! Тебе не смыть моего проклятья, не избавиться от него, пока живёшь — и оно тебя убьёт! А до той поры жизнь твоя будет такова, что смерть покажется тебе избавлением и ты будешь молить о ней сам! Проклинаю! — и что-то добавил на языке туземцев.

Джордж внезапно разъярился. Этот ублюдок, от которого на ходу куски отваливаются, смеет угрожать ему! Ну что же...

— Закрой свою выгребную яму и слушай! — по-гэльски крикнул мальчишка, вскидывая руку в ответном жесте. — Плевать я хотел на твоё проклятье! А вот твоя смерть у тебя за плечами и скоро ты почувствуешь её дыхание!

Старик резко обернулся.

И хрипло закричал с таким ужасом, что Джордж сам отшатнулся.

Старик стоял один — примерно на расстоянии трёх-четырёх ярдов во все стороны толпа раздалась. Тем более страшно было то, что случилось.

С хрустящим звуком на теле крустиса открылась рана, словно нанесённые страшным ударом палаша — от правого плеча наискось до середины груди. Крик захлебнулся. Через секунду вторая такая же рана рассекла левое плечо; Джордж увидел капли крови, веером разбрызгиваемые невидимым лезвием. Голова крустиса с шеей и треугольным куском тела отвалилась назад, дымящаяся лимонного цвета дуга взметнулась, опала... Изуродованное тело старика под дикий вой толпы, разбегавшейся от помоста, наконец-то рухнуло в пыль. Надсмотрщики шарахнулись от обоих мальчишек. Вэл хрипло сказал:

— Клянусь Рогатым, Джордж... что ты с ним сделал?!

— Я-а?! — выдохнул мальчишка, глядя на ещё подёргивающееся тело. — Н-ничего... я только...

— Как это у тебя получи... лось? — Вэл сглотнул.

— И в мыслях не держал! — отчаянно возопил Джордж. — Сам подумай — как?!

— Но это же... нож друидов! — выдохнул Вэл и сделал пальцами "рога". — Нож друидов! Невидимый нож, который те посылают за своими жертвами... я думал, это сказка!

— Чушь, — категорично отрезал Джордж. — Я ничего такого не умею... — и осекся: — Ты видишь, Вэл?

— Что? — шотландец вгляделся. — О!!!

— Молчи, — зашипел Джордж, — он не хочет, чтобы его видели... Чёрт побери, этот дед — мимикр высшего класса! Мне всегда говорили, что невозможно такое сделать при большом скоплении народа...

Мальчишки смотрели на, казалось бы, пустое место. Но оба увидели — на долю секунды — улыбающегося седого человека в белом балахоне, держащего в руке серповидный бронзовый нож...

Вэл посмотрел на Джорджа — тот улыбнулся и Вэл ответил улыбкой.

Джейк Чемберс был здесь.

Покупатель появился ближе к вечеру. Это был воин — могучего сложения, с пистолетом, но в доспехах и с мечом. Высокий гребень шлема украшали алые перья и золотая чеканка.

Хозяин каравана что-то начал втолковывать ему, тыча в сторону мальчиков, которые уже давно уселись на помост, устав торчать на ногах. Но воин качнул головой, брезгливо отстранил караванщика и махнул рукой нескольким воинам — они стояли возле помоста и свысока поглядывали на надсмотрщиков. Те поднялись на помост и принялись скручивать руки проданных в специальные колодки; воин рассчитывался с караванщиком.

Двое крустисов подошли и к мальчишкам. Через миг один завертелся на помосте, сражённый дикой болью от удара пальцами в глаза — Вэл бил точно — а второй рухнул, сбитый кулаком Джорджа в голову.

Остальные четверо на миг растерялись, но потом сразу со всех сторон бросились на юных землян.

Они на самом деле были воинами. Но сравниться с землянами не могли просто чисто физически, даже если не учитывать, что их противников учили драться. Джордж отбил ногой копьё, тем же движением складываясь пополам и поддевая своего противника через себя чисто регбистским ударом плечом в живот. Ногой же сбоку в колено свалил на помост второго. Вэл как раз расправлялся со своим вторым — первый корчился на досках, обеими ладонями сжав голову; последний из воинов повалился всем телом на своего напарника с размозженной шеей.

Мальчишки забыли, что не должны усердствовать — обоим казалось, что они на самом деле дерутся за свою свободу.

Джордж повернулся и увидел, что вскинутый в их сторону кулак старшего воина коротко дёрнулся.

* * *

Отталкиваясь ногами, Джордж сел. Виски ломило, во рту пересохло, язык распух. Где-то рядом журчала вода.

Он с трудом открыл глаза — веки болели и, кажется, тоже распухли. Сайхас медленно двигался против течения. На носу и корме стояли воины, середины занимали рабы. Вэл полулежал рядом, хрипло дыша приоткрытым ртом. Он был без сознания.

"Гравитационный выхлоп, — подумал Джордж. — Ну конечно, это от мьюри к ним попало... А драчка была неплохая..." Он устроился удобней и шёпотом ругнулся на арийском.

Руки, заведённые за спиной в колодку, жутко болели. Они были стиснуты не в запястьях, а выше, и даже дворянские тренировки не могли помочь перенести их вперёд. На древнем Востоке Земли применялось нечто подобное, Джордж помнил это из курса истории и ещё тогда возмущался (да весь класс возмущался!) стремлением не просто победить, даже не просто обездвижить противника — сделать это максимально унизительно. Утихомиривая боль, Джордж прикрыл глаза, потом перевесился через низкий борт, чтобы окунуть голову в воду и сделать пару глотков.

Вонка, сидевший рядом, вдруг сказал по-английски:

— Не пей, господин. Это плохая вода для вас, у тебя будет лихорадка.

Джордж, быстро взглянув на советчика, помедлили и поблагодарил:

— Хорошо. Спасибо тебе. Может, ты знаешь, куда нас везут?

— На соляные варницы, храни нас Ссиррх. Лучше бы господину умереть...

— Подождём умирать, — про бормотал Джордэж и всё-таки помотал в воде своей "гривой" — и в самом деле превратившейся в гриву, спутанную и грязную. Потом потряс головой над лицом Вэла.

— Ыххх... — тот завозился и попробовал сесть. — Это кто... ты?.. Голова болит... ничего не могу сообразить толком...

Неудивительно, подумал Джордж, так нас приложило... Вонки валялись бы без сознания ещё много часов.

— Нас везут на соляные варницы, — весело заявил Джордж.

— Обрадовал, — прохрипел Вэл. — Ок! Как я хочу пить!

— Я тоже, — "утешил" Джордж. — Сейчас попрошу подать бутылочку родниковой воды. И, между прочим, я ещё и голодный, как пёс.

— Очевидно, кормить нас никто не собирается... — Вэл сел удобнее. Задумчиво посмотрел на воду и резюмировал: — Пока совершать побег.

— Надеюсь только, что они нас поймают, — озабоченно заметил Джордж, взглянув на вольготно расположившихся в центре сайхаса воинов. — Как по их виду — так не очень-то они настроены кого-то ловить... Ты можешь плавать с руками в колодке и за спиной?

— Я могу плавать даже в мешке. Пошли.

— Пошли.

Мальчишки настолько спокойно и неторопливо перевалились через борт, что караульные, проводив их ленивыми взглядами, опомнились лишь когда беглецов отнесло уже за корму. Земляне плыли "дельфинами" — не шевеля руками и ногами, на спинах. Такого стиля тут никто никогда не видел.

Самое странное было то, что вслед им никто не стрелял. Джордж, привыкший оценивать ситуацию каждую секунду, обратил на это внимание раньше Вэла — зато шотландец раньше него понял, в чём именно дело... точней — увидел, в чём дело.

Ниже по течению — в сотне ярдов от мальчиков — вскипела вода, и что-то, отдалённо напоминающее торпеду, бросилось к ним, гоня двойную волну.

— Назад! — коротко скомандовал Вэл. Англичанин молниеносно кувыркнулся в воде, сразу же вспомнив ракира, и поплыл к сайхасу, словно там были его лучшие друзья. С лодки что-то кричали и махали руками, несколько раз выстрелили из карабинов, а потом застучал пулемёт.

От резкой боли, когда его схватили за волосы и потянули вверх, у мальчишки брызнули слёзы из глаз. Зацепившись ногой за борт, он поспешил сам перевалиться через него. Рядом вскарабкался Вэл. Оба не сговариваясь оглянулись на воду.

Ниже лодки плыло, медленно переворачиваясь, торпедообразное тело длиной футов двадцать и казавшееся ещё длиннее из-за вяло шевелившихся щупалец. Облако лимонно-жёлтой мути, быстро коричневея, расплывалось вокруг. Виднелся оскаленный рот в основании щупальцевого пучка.

— Вот мерзость, — с трудом подавляя дрожь, пробормотал Джордж.

— Это исс, — сказал уже знакомый туземец, всё это время совершенно равнодушно сидевший на своём месте. — Он мог сожрать тебя, господин. Иссы водятся на широкой воде.

Этим всё и ограничилось. Ни к Джорджу, ни к Вэлу никто и пальцем не прикоснулся, и мальчишки уселись на свои места и угрюмо замолчали — словно в самом деле хотели бежать и побег не удался.

10.

Плаванье продолжалось почти четыре дня. Кормили по-прежнему отвратительно, а однообразие происходящего сводило с ума. Хорошо ещё, что колодки со всех сняли.

Друзья убивали время, как могли. Они рассказывали друг другу о своей прежней жизни, о семье, друзьях, местах, где родились, школе и многом другом. Играли в те игры, для которых ничего не требовалось из подручных средств (Джордж умел мысленно играть в шахматы, даже в трёхмерные, но Вэл так не мог). Вэл рассказывал гэльские легенды и пел баллады — с Каледонии и уже здешние. Джордж отвечал тем, что знал сам, а знал он много.

Можно было бы, наверное, снова попробовать бежать и более удачно — охрана по-прежнему была поставлена из рук вон небрежно — потому-то Джордж и решил не рисковать. К счастью, никто не обратил внимания на столь нехарактерное для землян поведение. Опасней был пролетавший утром второго дня гидроплан мьюри — но он даже не покружил над сайхасом.

За эти дни Джордж увидел разницу между собой и Вэлом гораздо ярче, чем раньше. Шотландский мальчишка знал гораздо меньше Джорджа и это удивляло — ну, допустим, не преподают у вас в школе мёртвые языки, но ведь никто не прячет этих знаний, бери курс и учись, это же так интересно! По истории его знания тоже были ограниченными и вообще Джордж мог насчитать дюжину дисциплин, о которых Вэл не имел никакого представления, кроме самого общего — что "такое" есть и что это такое в целом. Но зато он был великолепным следопытом, техником и умел водить всё, что ездит, плавает и летает, даже некоторые виды космических аппаратов, причём умел он всё это очень давно. Многим из того, что интересовало Джорджа, ему удалось заинтересовать и Вэла, но о некоторых вещах (например, истории изобразительного искусства) шотландец отозвался просто и недоумённо: "А зачем это?" О картинах и скульптурах Вэл судил исключительно инстинктивно ("нравится-не нравится") и ставил Кина, Шелтона и Роузвелла выше Рембрандта и Хогарта, Полинга и Гроувелла выше Микелянджело, а Стоунворта, "Рунный Меч" и баллады — выше Баха, Моцарта и Бетховена с Чайковским.