Африканский "круиз"

Вот и настал этот день. Последний инструктаж, после чего отправились в святая святых института — операционный зал, где находилась установка перемещения во времени. Технический персонал был на местах, ждали только самого виновника торжества. Василий уже собирался лечь в камеру переноса, но его остановил куратор.

— Подождите минутку, Василий Иванович. Между нами, не для протокола. Не пытайтесь геройствовать и импровизировать сверх меры. Ваша задача — довести до конца то, что начал Бокхольт. Ничего больше. Конечную точку маршрута, куда ушли немецкие части Леттов-Форбека, Вы знаете. Поэтому долго искать их не придется. Все понятно?

— Да.

— Тогда, удачи! Возвращайтесь с победой!

Василий лег в камеру, представлявшую из себя длинный пенал, и прозрачная крышка закрылась над ним. Пошел последний отсчет перед переносом. Он должен оказаться в теле капитан-лейтенанта Людвига Бокхольта в момент, когда его цеппелин L-59 уже стартует с болгарской авиабазы в Ямболе и направится на юг, в сторону Африки. Во время полета произойдет авария с одним из двигателей, что не помещает цеппелину продолжить полет, но создаст проблемы в работе радиостанции. Уже над Африкой будет получен приказ возвращаться обратно, и с этого момента ход Истории изменится. Командир L-59 продолжит полет, чтобы доставить груз по назначению. В конце концов, он мог этот приказ просто не получить, поскольку радиостанция работала с сильными перебоями и только на прием. Либо счесть этот приказ дезинформацией противника. В любом случае, выкрутиться можно. Тем более, весь экипаж L-59 горел желанием продолжать полет и уговаривал командира не возвращаться. Но Людвиг Бокхольт принял решение вернуться, чтобы через четыре месяца погибнуть вместе со своим кораблем и со всем экипажем. Как знать, если бы он этого не сделал, то может и уцелел бы. И стал национальным героем в Германии. А так случилось то, что случилось. Выдающийся полет L-59, который с полным правом можно было назвать подвигом, на долгое время оказался незаслуженно забытым...

Сознание провалилось в темноту, но тут же вынырнуло обратно. Василий в первый момент ничего не понял. Снизу быстро приближалась земля. Он находился в гондоле цеппелина, и знал, что L-57 совершает испытательный полет на авиабазу Ютеборг... Какой еще L-57?! Ведь полет в Африку совершил L-59! А L-57 потерпел аварию во время четвертого испытательного полета и был полностью разрушен! Именно поэтому срочным порядком завершили постройку L-59 и отправили его в Африку!

Ладно, самокопанием можно заняться позже. А сейчас срочно сбросить балласт и уйти вверх, чтобы не получилось удара о землю!

L-57 медленно, как бы не хотя, прекратил снижение и стал набирать высоту. Порывы ветра нещадно раскачивали и бросали из стороны в сторону воздушный корабль, но с каждой секундой он уходил все выше и выше, подальше от земли. Выдалась спокойная минута, поэтому теперь можно все обдумать без спешки...

То, что он находится в теле капитан-лейтенанта Людвига Бокхольта, Василий понял сразу. Значит, перенос прошел успешно. И теперь надо думать и говорить, как Людвиг Бокхольт. Иначе аборигены заподозрят неладное. Память прежнего хозяина тела хлынула в мозг сплошным потоком, и он едва не выругался. Ведь говорил этим идиотам, что погода плохая, и полет лучше отложить! Так нет же, нужно срочно! Каждый день важен! Ну а то, что L-57 расхреначило в хлам в результате такой спешки, и пришлось пожарным порядком достраивать L-59, это вроде бы как и ничего. Но теперь, хвала Всевышнему, обошлось. Подождут на высоте, пока ветер стихнет, и потом можно садиться. Все же, управлять цеппелином он неплохо научился, поэтому грубых ошибок допускать не должен. И надо срочно убираться с территории Германии. Мало ли, кого нелегкая принесет. Все же, быть подальше от начальства, и от его мудрых указаний, это мечта любого офицера в любой исторической эпохе.

Но это заботы несколько отдаленного будущего. А теперь бы выяснить, почему допущена такая грубая ошибка во времени переноса? Ведь ему говорили, что перенос пройдет уже после вылета с авиабазы Ямбол в Болгарии. А тут вовсе не Болгария, а Германия. Какой-то сбой в работе аппаратуры? Подавать запрос на эвакуацию преждевременно, поскольку никакой опасности пока нет. А если это не сбой в работе аппаратуры, тогда что? Специально устроили ему подлянку? Но зачем? Хотели проверить, не запаникует ли новичок, и сможет ли выкрутиться из нештатной ситуации? А что, вполне в духе этой конторы. И спросить об этом никак нельзя, поскольку нормальной двусторонней связи у него нет. Эти ученые умники могут наблюдать за окружающей обстановкой с помощью его зрения, о чем говорит светящийся значок работы канала хронопробоя на тактическом экране, который он может вызвать перед собой с помощью отправленного вместе с ним искусственного интеллекта. Но вот связаться для уточнения каких-либо вопросов нельзя. Только подать запрос на эвакуацию. Что значит признать свое поражение. Не дождетесь, господа хорошие. Капитан Рогозин... Вернее, капитан-лейтенант Бокхольт продолжает выполнять задание с учетом вновь открывшихся обстоятельств...

— Герр, капитан-лейтенант, как Вы догадались, что сейчас будет шквал?! Вы гляньте, что внизу творится!!!

Вопрос старшего офицера оторвал от размышлений.

— Даже не знаю... Интуиция подсказала, что если срочно не уйдем вверх, то можем врезаться в землю. Как видите, не ошибся...

Немецкий язык никаких затруднений не вызвал. Память прежнего хозяина тела оказалась в полном распоряжении хронопутешественника. Интересно, как там сейчас настоящий Людвиг Бокхольт себя чувствует? Ясно, что охренел от такого выверта судьбы. Но психика у парня крепкая, слететь с катушек не должен. Память ему потом сотрут и о попадании в будущее он ничего не вспомнит. Когда вернется обратно, какое-то время ничего не поймет, удивляясь рассказам своих сослуживцев. Как он умудрился такое сотворить. Но если не захочет прослыть сумасшедшим, симулирует потерю памяти в результате удара по голове, или чего-то подобного. Так что, выкрутится...

А внизу творилось что-то страшное. Сильный ветер поднимал тучи пыли и нес по летному полю незакрепленные предметы. Неудивительно, что в прошлой версии истории этот полет L-57 оказался последним. Как еще люди не погибли... Но теперь он на такую авантюру не пойдет. Если погода неблагоприятная, пошлет всех, кому надо "срочно", по известному адресу. Хоть англичане и редкостные свиньи, но все же есть у них хорошее правило — "Safety first!". То есть, безопасность на первом месте! Вот из этого и будем исходить...

А исходить придется из того, что существующий на сегодняшний день метод взлета и посадки цеппелинов с последующей швартовкой для обслуживания и грузовых операций (придется именно так дирижабли называть, чтобы не смущать окружающих) не очень удобен. Он требует большое количество людей на земле, серьезную наземную инфраструктуру, и довольно таки большое свободное пространство. Что легко достигается в каком-нибудь цивилизованном месте Европы, но сложно обеспечить в Африке. Поэтому надо что-то придумать, чтобы посадка L-57 прошла безопасно. Лететь придется именно на нем, поскольку аварии удалось избежать, и гнать бешеными темпами достройку L-59 нет смысла. Прикинув, что можно сделать достаточно быстро и без заоблачных расходов, Людвиг (надо привыкать к новому имени, хотя бы на время миссии) остановился на более поздней конструкции, которая применялась после того, как дирижабли снова вернулись на просторы воздушного океана. Схема была довольно проста и применялась в условиях не оборудованных площадок в сибирской тайге и Арктике. В нижней части корпуса дирижабля крепилась лебедка с длинным тросом. Дирижабль выходил в нужную точку и зависал над ней на высоте в две — три сотни метров, стравливая трос, нижний конец которого крепили к массивному "якорю". В качестве якоря могло выступать, что угодно. Бетонный блок неподъемного веса, тяжелая единица гусеничной техники, или любой тяжелый хлам. После закрепления троса работой лебедки можно было обеспечить плавное снижение дирижабля, сохраняющего подъемную силу, до минимально безопасной высоты. А потом уже проводить окончательную швартовку, учитывая направление ветра. Несмотря на первоначальные возражения скептиков, схема оказалась вполне рабочей, и ее успешно применяли там, куда цивилизация еще не добралась. Что как раз и требуется для выполнения его миссии. Поскольку в месте посадки точно не будет ни хорошо подготовленной аэродромной команды, ни причальной мачты, ни даже достаточно большой свободной площадки. Из исторических материалов известно, что германские войска под командованием Леттов-Форбека были вынуждены покинуть равнину и отойти в горы, где посадка цеппелина связана с большим риском. Хорошо, если они успеют прибыть на место раньше. А если нет? Вот там новинка и пригодится. Ничего, подарит предкам ценную идею раньше времени. Все равно, они сами до нее додумаются. Да и никакого важного влияния на ход исторических событий она оказать не сможет, поскольку эра дирижаблей скоро закончится. И вернется гораздо позже, когда появится уже много других технических решений. Поэтому маленькое прогрессорство не известного широкой публике германского офицера в невысоком чине пройдет незамеченным. Это как раз и будет той небольшой импровизацией, о допустимости которой его предупредил куратор.

Удаляться далеко от базы Ютеборг не было смысла. Поэтому, зависнув над ней, и компенсируя снос от ветра работой двигателей (еще одно преимущество цеппелинов над самолетами), Людвиг дождался улучшения метеорологической обстановки. Лишь убедившись, что внизу все успокоилось, повел воздушный корабль на посадку. L-57 начал плавное снижение, и вскоре был надежно ошвартован к причальной мачте на летном поле. Теперь никакие порывы ветра ему не грозили.

Людвиг все делал автоматически. Прежняя память владельца тела удачно наложилась на навыки, полученные во время тренировок на виртуальном тренажере, поэтому никакого дискомфорта командир L-57 не испытывал, уверенно управляя воздушным гигантом. И лишь когда все закончилось, обратил внимание на удивленно-восторженные взгляды своих подчиненных. Старший офицер цеппелина, обер-лейтенант Генрих Ботт, высказался за всех.

— Герр капитан-лейтенант, это было нечто! Таких точно выверенных маневров, когда мы прошли буквально по грани, я еще не видел! Вы очень вовремя среагировали, когда еще обстановка не казалась опасной. А ведь еще немного, и шквал вмял бы нас в землю!

— Ну, не вмял же... Будем считать это максимально усложненной тренировкой перед нашей миссией. Надеюсь, что в Африке такой экстремальной ситуации не будет... О-о-о, похоже, у нас гости!

Из подъехавшего автомобиля выходит морской офицер и направляется к причальной мачте. Память Людвига Бокхольта тут же подсказывает — фрегаттен-капитан Петер Штрассер. Командир дивизиона морских цеппелинов. Раз начальство пожаловало лично, значит вылетать придется как можно скорее, приложив к этому все силы. Ибо задерживаться на территории Германии новый Людвиг Бокхольт не хотел. Все же, это его первый опыт переноса в другое тело. Могут вылезти какие-нибудь мелочи, привлекающие внимание. А миссия и так уже пошла не по плану...

Спустившись на землю, Людвиг доложил о завершении испытательного полета, но Штрассер лишь махнул рукой.

— Я все видел. И весьма впечатлен таким своевременным маневром, капитан-лейтенант. Если бы Вы вовремя не среагировали, аварии не избежать. Каково ваше мнение? Цеппелин готов к полету в Африку? Не буду повторять, что это очень важно.

— В целом готов, герр фрегаттен-капитан. Но я прошу установить дополнительную лебедку с тросом. Много времени это не займет. Да и вес не такой уж большой.

— Какую лебедку?

— Давайте пройдем в штаб, я нарисую эскиз...

Рассмотрев на бумаге предложение Людвига, Штрассер засомневался. Зачем это надо? Ведь цеппелин и так способен совершить посадку в заданной точке. Но командир L-57, обладающий послезнанием, был весьма настойчив. Да, в тихую погоду и на достаточно большой свободной площадке это реально. А если надо совершить посадку в горах, при резких порывах ветра переменных направлений, да еще и величина свободной площадки не намного больше самого цеппелина? Аргументы оказались достаточно убедительны и начальство, скрепя сердце, согласилось. Лучше потерять день-другой, но гарантированно доставить груз в целости и сохранности, чем сэкономить день-другой и рисковать размазать этот груз по земле вместе с цеппелином и его экипажем.

Следующие два дня прошли в авральном режиме. Представители инженерной службы авиабазы, изучив хотелки Людвига, подумали, посовещались, но пришли к выводу, что подобное возможно. Нашли подходящую лебедку и установили в нижней части корпуса цеппелина в таком месте, чтобы при порывах ветра он не рыскал из стороны в сторону. Конечно, расчеты были на уровне "пальцем в небо", а как поведет себя нештатная конструкция в реале, оставалось только гадать. Но, в любом случае, это была хоть какая-то подстраховка. Наряду с дооборудованием L-57 начали привозить предназначенный для Африки груз. Глядя на гору доставленного барахла, Людвиг сначала даже не поверил, что все это поместится на борт. И уж тем более невероятно, что после этого цеппелин сможет подняться в воздух. Однако, исторические факты говорили об обратном. Людвига и его командира Петера Штрассера мягко, но очень настойчиво подгоняли из Берлина, давая понять, что операции "Китайский вопрос" (как назвали этот авантюрный полет в Африку) придается очень большое значение на самом высоком уровне. Сам кайзер Вильгельм Второй и начальник Имперского военно-морского штаба адмирал Хольцендорф интересовались, как идет подготовка. Разумеется, после такой вводной персонал авиабазы Ютеборг работал в "турборежиме" и мечтал, чтобы этот L-57, доставивший столько хлопот, свалил отсюда побыстрее.

Впрочем, здесь желания командира L-57, его непосредственного начальника и персонала авиабазы Ютеборг полностью совпадали. И вот наконец, спустя два дня после испытательного полета, едва не ставшего последним для L-57, самый крупный на сегодняшний день цеппелин наконец-то поднялся в небо и взял курс на Ямбол — авиабазу в Болгарии. Которая, несмотря на помощь России в освобождении от власти Османской империи, очень часто оказывалась во враждебном России лагере. Поэтому отношение к "братушкам" у Людвига, хорошо знавшего историю, было соответствующее.

Но сейчас у него другая задача, и надо всячески выказывать свое благорасположение к "братушкам", не помнившим добра. Хорошо, что недолго. После заправки L-57 возьмет курс на юг, чтобы обратно уже никогда не вернуться. Предстоял полет в один конец, поскольку взять топливо и водород в Африке негде. Если все пройдет удачно, экипаж цеппелина вольется в отряд полковника Пауля фон Леттов-Форбека, успешно кошмарившего англичан и португальцев на африканском континенте и без помощи из Германии. Наивно рассчитывать, что те крохи снабжения, которые доставит L-57, смогут радикально изменить ситуацию в ходе Первой мировой войны. Даже в условиях второстепенного театра военных действий на юго-востоке Африки. Очевидно, поэтому и выбрали этот факт из истории, чтобы он ни при каких раскладах не смог радикально изменить ход исторических процессов. А вот зачем это надо, таким, как капитан Рогозин, ставший на время капитан-лейтенантом Бокхольтом, знать не положено. Их задача — делать то, что предусмотрено заданием, стараясь не искажать заметно ход Истории. Поскольку неизвестно, к чему это может привести. На этом миссия путешественника во времени закончится. Он вернется обратно, в свое время и в свое тело, которое временно занимает настоящий Людвиг Бокхольт. А капитан Рогозин, возможно, за успешное выполнение задания наконец-то станет майором Рогозиным. Пора наверстывать упущенное. А там, как знать... Ведь Партизан никуда не делся. И он умеет ждать. Зря некоторые говорят, что Партизан злопамятный. Это не так. Он просто злой, и у него очень хорошая память.