§ 8. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Итак, древние Дреговицкая и Кривицкая земли к половине 13 в., т. е. к концу древнерусского периода, приходили в упадок, будучи ослаблены политически, раздроблены на множество уделов, стиснутые среди счастливо усиливающихся соседей, но зато [они] имели богатый запас культурного населения. В политическом строе они выработали принцип широкого участия веча, т. е. всего земства, в делах всей земли. На вечевых собраниях ясно обнаруживались два социальных элемента — добрых и малых людей. Добрые и малые худшие люди различались по своему экономическому благосостоянию. Это не были еще сословия, так как никакой закон, никакой обычай не закрепили принадлежности данного лица к той или иной социальной ячейке. Но в этом различии, пока чисто бытовом, уже крылись зачатки социальных подразделений, зачатки политического неравенства сословий. В таких условиях эти земли входили в литовско— русский период их истории.
ГЛАВА ІІІ. ОБРАЗОВАНИЕ ЛИТОВСКО-РУССКОГО ГОСУДАРСТВА
§ 1. ДРЕВНЕЙШИЕ СВЕДЕНИЯ О БЫТЕ ЛИТОВЦЕВ
Несмотря на соседство с русью, литовское племя весьма поздно становится известным русским летописям. Правда, еще Владимир Св[ятой] ходил воевать на ятвягов, но летописец сообщает об этом самое краткое известие. Только к концу 12 в. имя литовцев чаще встречается в наших летописях. В этом веке, в его начале, литовцы иногда совершают набеги на земли соседнего Полоцкого княжества. В то же время галицко-волынские князья рядом походов в Ятвягскую землю, порабощают ятвягов и имя их скоро исчезает. Только около половины 13 в. среди литовских племен замечается стремление к образованию государства. Долгое время литовское племя живет в весьма первобытных условиях быта. Оно делилось на несколько отдельных племен: пруссы, собственная литва (в б[ывшей] Виленской губ.), жмудь (в б[ывшей] Ковенской губ.), лейтголла (латыши), корсь(куроны в Курляндии) и, наконец, ятвяги. Все эти племена жили в условиях родового быта, имея многочисленных родовых старейшин. Наша летопись и древнейшие немецкие хроники называют этих старейшин «князьями», насчитывают многие десятки их. Эти князья пользовались почетом и уважением литовцев и остальное население находилось у них в подчинении.
Ни торговлей, ни ремеслами литовцы не занимались и даже не имели поселений городского типа. Они жили в лесах, в бедных хижинах, занимались земледелием или бортничеством. Культурное их развитие стояло очень невысоко. Сведения о религии литовцев сохранились у позднейших писателей. Эти сведения придают литовской религии характер стройно выработанных религиозных представлений. Но в этих сведениях имеется немало домыслов позднейшего характера. Литовская религия отличалась такой же примитивностью, как и весь быт литвы. Они верили в Перкуна, бога грома и молнии. Вообще они поклонялись силам природы. Они почитали ужей и насекомых, любили гадания, поклонялись духам природы. Литовцы имели жрецов, но рассказы позднейших писателей о значении жреческого элемента литвы являются большей частью вымышленными.
§ 2. МЕНДОВГ И ОБРАЗОВАНИЕ ГОСУДАРСТВА
Около половины 13 в. в среде литовских племен замечается стремление к объединению. Трудно объяснить причину этого стремления, но толчком ему послужили, видимо, военные обстоятельства. В походах на Полоцк или с полоцкими князьями литовцы должны были научиться объединять свои мелкие отряды под начальством одного из князьков; для того, чтобы отбиваться от нападений галицких князей, им приходилось прибегать к тому же средству. В самом начале 13 в. на Балтийском побережье появляются два немецких ордена крестоносцев. Один поселился по приглашению мазовецкого князя среди пруссов, другой — Ливонский орден — укрепился у устья Западной Двины. Оба ордена получили благословение от папы силой оружия распространять христианство. Это предвещало покорение и неволю для литовцев. Пруссы были очень быстро порабощены. Ливонский орден укрепился среди латышей, покорял их и угрожал литве и жмуди.
Все эти обстоятельства дали мысль одному из очень предприимчивых князьков Мендовгу начать дело образования государства, для борьбы с врагами. Может быть у него были предшественники. Литовские летописи передают целый ряд преданий, но все эти рассказы не носят характера достоверности. Мендовгу пришлось выдержать очень сильную борьбу, причем он показал себя искусным политиком. Мы видим его во главе собственной литвы, во главе с городо[м] Керновым. Он захватывает соседние русские земли и даже свою столицу переносит в Новгородок (н[ынешний] Новогрудок), где устраивает свою столицу. Он вообще стремился подкрепить себя силами русского населения. В Полоцке прекратилась местная династия, и на Полоцком столе мы уже видим Мендовга, племянника Товтивила. Мендовгу было трудно справиться с галицкими князьями, которые даже устроили против Мендовга сильную коалицию, объединив с собой Ливонский орден и возбудив против Мендовга Товтивила. Тогда Мендовг вошел в сношения с Ливонском магистром, принял крещение и даже был коронован королем литовским — папским представителем. Галицийская коалиция разбилась. Но кроме того он вошел в связь с галицкими князьями при посредстве своего сына Войшелка. Последний был князем в Слониме и Волковыске. Благодаря влиянию Войшелка состоялся мир с галицкими князьями. Сам Войшелк, крещенный по православному обряду, удалился в монастырь.
Таким образом, Мендовг в сильной мере опирался на поддержку ордена. Он даже подарил ордену часть своих земель, в том числе и Жмудь, хотя жмудины и не пустили к себе рыцарей. Появление немцев на литовских землях стало вызывать ропот. Начались восстания, во главе которых стал Мендовг, превратившийся опять в ревностного язычника. Однако возвышение и политика Мендовга вызвали против него заговор его же родственников. В 1263 г. он был убит вместе с двумя своими сыновьями князьями Тренятою и Довмонтом. После смерти Мендовга начались смуты в среде его родственников и взаимное их истребление.
Сын Мендовга Войшелк, поддерживаемый русскими городами, княжил некоторое время и жестоко расправился с врагами отца, но затем опять ушел в монастырь. Княжение Мендовга положило основание государству, составленному из Литвы и соседних русских областей. Уже политика Мендовга намечала пути последующей политики литовской династии. Мендовг колебался в выборе между крестоносцами и католичеством с их западной культурой и между русскими областями с их восточной культурой. Малочисленное литовское племя, притом мало культурное, в этом выборе значения не имеет. В конечном итоге Мендовг не без влияния своего сына Войшелка, на первый план выдвинул связи с белорусскими землями, чем определилась дальнейшая политика последующих князей.
§ 3. ГЕДИМИН И ОЛЬГЕРД
Княжение таких замечательных лиц, как Гедимин (ум[ер] 1341) и Ольгерд (ум[ер] 1377) блестящим образом выполнили задачу, указанную Мендовгом. Они окончательно объединили под своей властью все литовские племена, скрепили с новым государством Жмудь, наконец, распространили свою власть на все западно-русские земли. Полоцк с 1307 г. окончательно перешел во власть предшественника Гедимина — Витеня; некоторое время здесь еще сидели подручные князья в качестве правителей (последним был князь Андрей, старший сын Ольгерда, участвовавший в Куликовской битве). Минские князья перешли во власть Литвы в первые годы 14 в.; около того же времени пало самостоятельное значение и турово-пинских княжеств. Ольгерд женился еще при жизни отца своего Гедимина, на единственной дочери последнего витебского князя Ярослава Васильевича и таким путем приобрел права на это княжество. Ольгерд утвердил свое влияние и в Смоленске, хотя окончательное подчинение последнего принадлежит уже Витовту. Лежавшие вне этих пределов княжества, т. е. Волынь, Киев и Чернигово-Северские земли тоже подчинились и присоединились к Литовско-Русскому государству при Ольгерде. Ольгерд и Гедимин являются настоящими основателями Литовско-Русского государства. Они положили начала той связи, которая начала объединять Литву и белорусские области. Присоединение белорусских земель не было насильственным. Это было присоединение с согласия населения, ввиду очевидной политической выгоды такого союза. Гедимин, кажется, первым стал называть себя князем не только литовским, но и русским. И даже столицу из литовских Трок перенес на новопостроенный город на белорусской территории — Вильну. Уже Гедимин старается придать прочную спайку новому государству. Он стремится к развитию промышленности и торговли. Ольгерд в своей деятельности опирался, главным образом, на русский элемент и русские земли заняли в правительственной системе Литовско-Русского государства доминирующее положение.
Когда Литва подчинила себе белорусские княжества, то на ее стороне была военная сила. Но литовцы и соседние белорусские княжества были хорошо ознакомлены друг с другом вследствие предшествующих сношений. Отношения эти были более мирного характера, чем враждебного. Поэтому русское население охотно подчинялось власти литовских князей, которые приносили свою защиту от сильных соседей и прекращали междоусобную борьбу. К тому же в обеих западно— русских землях русский княжеский род прекратился (Полоцкая земля), другие же (Турово-Пинская область, Северские княжества) так раздробились, что владетельные князья превратились в простых вотчинников, помещиков; княжества их утеряли характер государства, превратившись в поместья, иногда очень мелкие. В силу этого литовцы являлись не как завоеватели, но как элемент, вносивший известный прочный правопорядок в народную жизнь. Само объединение Литвы и Руси являлось [не] следствием завоевания, но добровольного подчинения белорусских областей Литве. Литовские князья не вносили ничего нового в жизнь русских областей. Среди громадного большинства литовских язычников было уже немало и православных. Религиозная терпимость была основой политики литовских князей. Малокультурные литовцы быстро подчинились белорусскому влиянию. Наглядным доказательством этого служит употребление языка в государственных актах того времени. Из этого факта ясно, что белорусский язык был в то время языком высших классов в самой Литве. Действительно, даже и великие князья не только были грамотны на этом языке, но и употребляли его в домашнем обиходе. Удельные князья — Гедиминовичи, получившие уделы в русских областях, принимали православие, женились на русских и многие из литовских князей явились горячими поборниками православной веры. Даже среди великих князей православие начало утверждаться: Ольгерд принял его и дважды был женат на русских княжнах (витебской Марии и тверской Юлиане), Витовт, тесть великого князя Московского, тоже был православным до перехода в католичество; утверждают, что и ярый впоследствии проводник католицизма Ягайло, в молодости исповедывал ту же веру и носил в крещении имя Якова.
§ 4. ВЕЛИКОКНЯЖЕНИЕ ВИТОВТА
Иное положение создалось, когда великокняжеский престол занял сын Ольгерда Ягайло. Он был сам женат на тверской княжне Юлиане и, по-видимому, в молодости исповедывал православие. Однако, в силу частью честолюбия, частью в силу политических соображений, Ягайло принял предложение польских панов жениться на польской королевне Ядвиге и возложить на себя корону Пястов. Поляки, однако, ставили очень важные условия: принятие Ягайлой католичества и крещения по католическому обряду всех Ягайловых подданных. Ягайло крестился, крестил языческую Литву и Жмудь. За Ягайлой последовали многочисленные князья Гедиминовичи, многие из которых при этом изменили православию. О проведении католицизма в русских областях не могло быть и речи. Но с проникновением католицизма для православной религии появлялась очень серьезная опасность. За религиозным вопросом само собой подымался вопрос о преобладавшем значении польской национальности. Наконец, акт унии с Польшей 1386 г. подвергал опасности и самое самостоятельное существование Литовско-Русского государства. Однако, Ягайло встретил решительный отпор своего двоюродного брата Витовта. Отец Ягайлы был великим князем Литвы и Руси. Но соправителем его был младший брат его Кейстут. Братья жили очень дружно и разделили между собой управление таким образом, что Ольгерд управлял русскими областями, а Кейстут, убежденный язычник, управлял литовскими землями, где он пользовался популярностью. После смерти Ольгерда начался краткий период соправительства Ягайлы и Кейстута. Но племянник не мог примириться с соправительством влиятельного Кейстута. Началась борьба, среди которой престарелый Кейстут был лишен жизни Ягайлой. Место Кейстута занимает его сын Витовт. Но между двоюродными братьями завязалась многолетняя борьба, пока, наконец, Витовт не заставил Ягайлу признать себя великим князем литовским (1395 г.) и принес Ягайле, как королю польскому, данную присягу. Таким образом, с формальной стороны Литовско-Русское государство оказалось в вассальной зависимости от Польши. Впрочем, эта вассальная зависимость была вскоре (1401 г.) заменена актом унии между Литвой и Польшей.
Великокняжение Витовта — важнейший период в создании Литовско-Русского государства. Великий князь отличался глубоким государственным умом, необыкновенной энергией и умел поставить свою политику в отношении областей так, что пользовался широкой популярностью среди населения. Это был выдающийся организатор вновь слагающегося государства, обладающий притом достоинством мудрого и храброго полководца. Основной целью его политики было создание самостоятельного Литовско-Русского государства и примирение двух господствовавших в нем национальностей. Его деятельность оставила в населении столь глубокий след, что и впоследствии все распоряжения и постановления Витовта пользовались высоким авторитетом. Витовт прежде всего стремился скрепить государство, составленное из разнородных частей. Так, он удаляет князей из уделов даже там, где они играли роль наместников великого князя, и передает управление в этих землях местному вечу, закрепляя свои распоряжения выдачей особых жалованных грамот, которые являются местными конституционными хартиями. Так, при нем окончательно были удалены удельные князья из земель Полоцкой, Витебской, на тех же основаниях он присоединил к Литовско-Русскому государству Смоленскую землю. Эти уставные грамоты Витовта, впоследствии подтверждались его преемниками (подлинники до нас не дошли) и составляли до начала 16 в. основные конституционные законы государства. Удельные князья были частью лишены своих столов, частью получили княжения, не имевшие политического значения, как напр[имер] в Северской земле.
Подтверждение изстаринных прав населения, высокое уважение к белорусской национальности, отсутствие религиозных гонений и даже стремление поднять престиж православной церкви утверждением особого от Москвы митрополита в Киеве (им был знаменитый своей ученостью Григорий Цамблак) — все эти условия в высшей мере способствовали сплочению юного государства и сделали политику Витовта национальной и популярной.
