Гибридная война

территории просто формально были обозначены как «литовские», «украинские», «эстонские», тогда как на самом деле указанные в названии нации

36

ГИБРИДНАЯ ВОЙНА РОССИИ: ОПЫТ УКРАИНЫ ДЛЯ СТРАН БАЛТИИ

«нулЕвая фаза» гибриДной войны: пропаганДистская поДготовка к вторжЕнию

не имели своих государств, не были там ни большинством, ни коренным

населением; термин «коренное население» особо старательно избегается

русской пропагандой). Конечной целью является формирование у некоренного населения чувства постоянного страха и неуверенности, ожидания

«притеснений» со стороны «титульной нации».

Следующей надстройкой на этой идеологеме является представление о

России как великой стране, способной и готовой защитить «соотечественников» по всему миру. Данное представление в сочетании с постоянным

подсознательным страхом «притеснения» и «репрессий» является очень

важным и необходимым условием, предваряющим вооруженное вторжение: кроме всегда крайне немногочисленной группы «русских бойцов», готовых выступить под георгиевской лентой в бой против местных «фашистов», формируется намного более многочисленная группа «несчастных

жертв», готовых создать для российских и мировых медиа картинку «нас

мало, нас убивают, Россия, приди нас защитить!». Как мы увидим, именно

такие перепуганные люди, преимущественно женщины и старики, в ходе

российского вторжения в Украину обеспечили легитимацию вторжения

своими публичными (вполне мирными и потому формально «законными») демонстрациями под лозунгом «Путин, введи войска!». При этом следует

помнить, что для достижения описанного эффекта совершенно не обязательно наличие реальной угрозы «притеснений» меньшинств — необходимым и достаточным условием является наличие такой угрозы в пред-ставлениях части некоренного населения, созданное и поддерживаемое

пропагандой извне.

Следующая часть российской пропаганды адресована коренному населению стран — будущих жертв агрессии. Основными тезисами, внедряемыми

в сознание коренного населения постсоветских государств, являются три

следующих положения:

Постоянная критика национальных властей. Данная часть пропаганды

внешне может выглядеть как общепринятая в свободных обществах еже-дневная критика гражданами своих правительств, справедливо считаю-щаяся одной из основ демократического строя. Однако отличие критики

из пророссийских источников заключается в том, что в каждом случае под

сомнение ставятся не только действия конкретного должностного лица в

конкретной ситуации, но старательно и осознанно зарождается сомнение в

эффективности всей системы демократического управления, и особенно — в

эффективности, компетентности и честности национальных правительств

(всех совокупно, а не каждого в отдельности) на всем постсоветском пространстве. Постепенно формируется представление о неэффективности национального самоуправления как явления, и ему незаметно противопоставляется «более эффективное» управление в России — СССР.

ЕвгЕний Дикий

37

«Нулевая фаза» гибридНой войНы: пропагаНдистская подготовка к вторжеНию

Формирование антизападного дискурса. Навязывается представление

о «колониальном» отношении к молодым независимым государствам со

стороны абстрактного «Запада» (который противопоставляется бывшему

СССР, Центральной и Восточной Европе) и особенно — Евросоюза, США и

НАТО. «Евроскептические» и антиамериканские настроения, присутствую-щие у меньшей части общества во всех странах Европы, преподносятся как

доминирующие и как особенно отвечающие интересам молодых независимых государств, «неосторожно променявших союз с Россией на колониаль-ную зависимость от США и ЕС».

Представление о неограниченном военном и экономическом могуще-стве России и о физической невозможности самостоятельно организовать

эффективное сопротивление российскому вторжению силами молодых независимых государств. В сочетании с тезисом о неэффективности международной системы безопасности (как показало вторжение в Украину, данный

тезис российской пропаганды, к сожалению, небезоснователен) это формирует «капитулянтское» настроение в обществе и правящих элитах постсоветских государств и создает предпосылки для повторения «Чешского сценария 1938 года», или же «Балтийского сценария 1940 года».

Наконец, отдельный пакет месседжей адресован российской пропагандой аудитории в странах Западной Европы.

В «экспортном варианте» российской пропаганды основной акцент сделан на дискредитацию национальных правительств постсоветских независимых государств и на эксплуатации ряда психологических комплексов, возникших у европейцев после Второй мировой войны.

Первый блок месседжей призван создать у западных элит и широкой

общественности представление о крайней неэффективности и тотальной

коррумпированности национальных правительств постсоветских стран. С

помощью месседжей формируется образ «постсоветской Африки», где правительства независимых стран представлены через типичные стереотипы, бытующие в массовом сознании, о таких странах, как Конго и Зимбабве, или, в лучшем случае, как «вечно воюющие Балканы». При этом подчеркивается

контраст этих «нестабильных» и «непредсказуемых» стран со «стабильной»

и «надежной» Россией — «традиционным партнером Западной Европы». В

конечном итоге у западных европейцев формируется установка о несамодостаточности постсоветских государств, их угрожающей всей Европе не-стабильности и, как следствие, подсознательная ложная дилемма: «либо мы

(западные европейцы) должны взять на себя ответственность за происходящее в этих «диких» странах и приложить серьезные усилия к их стабилизации и развитию, либо эту же роль можно «делегировать» их прежней

метрополии — России, а самим отказаться от любого вмешательства в постсоветском пространстве». Соблазн для европейцев признать все постсовет-38

ГИБРИДНАЯ ВОЙНА РОССИИ: ОПЫТ УКРАИНЫ ДЛЯ СТРАН БАЛТИИ

«нулЕвая фаза» гибриДной войны: пропаганДистская поДготовка к вторжЕнию

ское пространство «сферой интересов и ответственности России» является

очень сильным и старательно поддерживается российской пропагандой.

Второй блок месседжей апеллирует к комплексам, возникшим в Западной Европе вследствие знакомства западных европейцев только с одним

из вариантов тоталитарных режимов 20 века — с немецким нацизмом — и

чувства вины, вызванного у европейцев их недостаточным сопротивлени-ем нацизму в 1930-х — 1940-х годах. Любое проявление национализма вы-зывает у западных европейцев (особенно у интеллектуалов, политических

элит и масс-медиа) буквально истерическую реакцию, вплоть до полной

утраты способности к критическому восприятию. Российская пропаганда научилась успешно эксплуатировать этот психологический комплекс и

представлять все антироссийские силы и движения на постсоветском пространстве, а также большинство национальных политических элит и правительств как «неонацистов», что автоматически делает невозможными

симпатии к ним и какую-либо их поддержку со стороны Западной Европы.

В ходе российско-украинской войны автор неоднократно убеждался в эффективности такой пропаганды: начиная от поддержки русской интервенции европейскими левыми, которые даже отряжали отряды добровольцев

воевать в составе русских сил на Востоке Украины, так как это «война с фашизмом», и вплоть до недавнего отказа ведущих итальянских издательств

опубликовать сборник украинской поэзии, так как «украинцы считают

себя наследниками ОУН, а ОУН — это союзники Гитлера».

Дополнительным положением российской пропаганды на Западе, адре-сованным на этот раз не правящим элитам, а напротив — европейским маргинальным слоям, является поддержка европейского антиамериканизма и

«евроскептицизма» в сочетании с навязыванием понимания постсоветских

стран как «территории большой игры между Россией и США». В указанном

контексте постсоветские страны трактуются и представляются западно-европейской аудитории как объекты, а не самостоятельные субъекты, и

формируется ложная дилемма «грубая гегемония США или традиционный

для этого региона контроль России», при которой симпатии озабоченных

противостоянием с США европейских изоляционистов и антиглобалистов

естественным образом оказываются на стороне России.

Таким образом, основными целевыми группами, на которые направлена

российская пропаганда за пределами самой России (где обработке подвер-гается все общество без исключения) оказываются прежде всего: 1. В странах — потенциальных жертвах агрессии:

— местные русские и другие славяне, для которых предусмотрен полный

комплекс мифов, включающих представления об общей идентификации

всех славян как «русских в широком смысле», миф о величии СССР-России, ЕвгЕний Дикий

39

«Нулевая фаза» гибридНой войНы: пропагаНдистская подготовка к вторжеНию

представления о традиционном «превосходстве» русских над местной «титульной нацией» («чухонцами», «лабасами», «чурками» и т. д.) и, соответственно, о «случайности» и «неправильности» возникновения постсоветских

независимых государств;

— нерусские этнические меньшинства, для которых предназначены мифы

об Империи (России-СССР) как «общем доме всех народов» (в противопоставление национальным независимым государствам, якобы предназначенным

только для «титульной нации»), комплекс мифов об «угрозе местных нацистов» и, как следствие, — представление о России как о единственной силе, способной защитить меньшинства от «притеснений местных нацистов»;

— дополнительный комплекс мифов специально адресован этническим

меньшинствам, которые в своей собственной истории имели период «имперского» государства (поляки, венгры) — для них формируется комплекс

представлений о превосходстве всех имперских народов над не-имперски-ми и эксплуатируется ностальгия о временах нескольких больших импе-рий, «случайно» и «неправильно» разделенных на много «мелких стран —

исторических недоразумений». В крайнем проявлении такой пропаганды

полякам, венграм и румынам устами неофициального представителя Кремля вице-спикера Государственной Думы России Владимира Жириновского

(известного тем, что ему поручают озвучить публично тезисы, которые из

дипломатических соображений неудобно озвучивать В. Путину) предлага-лось разделить территорию Украины между их государствами и Россией по

границам, существовавшим до 1939 г.; не исключено использование похо-жих месседжей применительно к польской общине в Литве;

— левые и либералы, для которых, как и для этнических меньшинств, культивируется страх перед «национал-фашизмом титульной нации», с тем

незначительным отличием, что если для русскоязычной аудитории «фашистами» представляются практически вся коренная нация и национальное

правительство, то для более информированной лево-либеральной аудитории основной «страшилкой» представляются местные ультраправые группировки, а правительство подается как «тайно сочувствующее ультраправым» либо же как «неспособное их обуздать».

2. В странах Западной Европы:

— левые и либеральные интеллектуалы, для которых предназначен комплекс мифов о «засилье национал-фашистов в новых независимых государствах» и о «традиционной антифашистской роли России»;

— консервативные и правые политики, которых привлекают, прежде всего, перспективами экономического сотрудничества (в том числе коррупционно-го — достаточно вспомнить примеры «личных друзей Путина» и «партнеров»

40

ГИБРИДНАЯ ВОЙНА РОССИИ: ОПЫТ УКРАИНЫ ДЛЯ СТРАН БАЛТИИ

группы влияния, используЕмыЕ в хоДЕ вторжЕния

Газпрома: Шредера в Германии, Саркози во Франции и Берлускони в Италии) с большой и богатой Россией в сочетании с соблазном обеспечения Россией

«стабильности» и «порядка» на всем постсоветском пространстве, то есть

предлагается схема «ресурсные потоки из России и отсутствие проблем на

границах ЕС в обмен на признание всего экс-СССР зоной контроля России»;

— ультраправые группы, которые, как правило, получают прямые финансовые вливания из России в обмен на активную пропаганду описанной

выше модели сотрудничества Европы со «стабильной» и «надежной» им-перской Россией в границах бывшего СССР или даже царской империи (яр-ким примером является партия «Национальный Фронт» Марин Ле Пен во

Франции, напрямую финансируемая из РФ);

— антиглобалисты, антиамериканисты и «евроскептики», которых частично финансируют из РФ, частично же используют вслепую как «полезных идиотов»; для данной аудитории предназначен миф о «противостоянии

России и США» и о независимости постсоветских государств, как «амери-канском проекте».

Группы влияния, используемые

в ходе вторжения

Если целевые группы (аудитории), на которые ориентирована российская пропаганда, достаточно многочисленны, то активные российские «группы влияния» представляют собой намного меньшую часть населения стран — жертв

агрессии. Однако роль этих групп на начальной стадии «гибридной войны»

непропорционально велика, что заставляет внимательно описать их в данной

работе и рекомендовать своевременно выявлять их и как минимум, брать на

специальный учет (если демократическое законодательство не позволяет заранее их нейтрализовать) и внимательно отслеживать их деятельность.

Прежде всего, следует обратить внимание на такую, казалось бы, не свя-занную с Россией часть общества, как местные ультраправые группировки

и радикально-националистические организации. Поскольку данные группы и организации, как правило, декларируют явную антироссийскую ри-торику, на первый взгляд, рассматривать их как часть плана русского вторжения выглядит нелогичным. Однако на самом деле именно им отведена

очень важная часть в плане подготовки и легитимации русского вторжения.

Ультраправые и радикально-националистические группы в стране — жертве

вторжения могут относиться к двум разным типам по происхождению: в

одних случаях речь идет о реально существующих и самостоятельно возникших группах, члены которых являются искренними патриотами своей