Православных монахов ловили, заковывали в кандалы и сажали в тюрьму. Жаловаться же было некому. Православный митрополит Рогоза, возглавлявший православную церковь на Украине, сам перешел в унию, как и значительная часть епископов. Только епископ Львовский — Балабан, и епископ Перемышльский — Капустинский остались верны православию и мужественно за него боролись.

Правительство же Речи Посполитой не только оставалось глухим ко всем жалобам своих православных граждан на бесчинства униатов, но и всемерно эти бесчинства и беззакония поддерживало и в них участвовало.

Сохранилось много исторических документов и свидетельских показаний того времени, являющихся страшными обвинительными актами против польско-католической агрессии при попытке насаждении унии на Руси-Украине. Например, на польском сейме, в присутствии короля депутат от Волыни, православный шляхтич Древницкий говорит: «В Могилеве, в Орше и Пинске церкви позапечатаны, священники разогнаны, Лещинский монастырь превращен в кабак; дети умирают без крещения; тела умерших вывозятся как падаль, без церковного благословения; народ живет в распутстве, невенчанный; умирает без Св. Таин… А что делается во Львове? Кто не принимает унии, тот не может жить в городе, заниматься торговлею, быть принятым в ремесленные цехи. А в Вильно? — Монахов, непреклонных унии, ловят, бьют и в кандалы заковывают. Тела умерших православных заставляют вывозить только через те ворота, через которые вывозят только нечистоты… Коротко сказать, великие и неслыханные притеснения русский наш народ, как в Короне, так и в Великом Княжестве Литовском, переносит»… Говорит это шляхтич в присутствии короля. А как реагировал на это народ, повествует другой документ — мемуары одного современника, православного шляхтича с Киевщины — Хоревича: «А що еще и найсумнейше (найприскорбнее) было в тых борбах, що православныи Русины, огорченные як наибольше против тых своих же братей Русинов, которые унию приняли, зненавищели и их еще горше, чем наветь тех не-Русинов, що первыи унию выдумали и вводили, называли их гневно «перекинчикам» и в часе народных борьбе грозно над ними за отступство их от давнои русской веры мстились».

И действительно, многочисленные документы свидетельствуют, с какой исключительной жестокостью расправлялось православное население Украины во времена освободительной борьбы со своими же украинцами ренегатами, перешедшими в унию.

Во времена казацких восстаний малейшего подозрения не только в принадлежности к унии, но даже в симпатии и в содействии ей было достаточно, чтобы попасть на кол, быть повешенным или изрубленным казацкими саблями в куски.

Отношение это к униатам настолько глубоко вошло в народное сознание украинцев, что в известной степени сохранилось и до настоящего времени и служит трудно преодолимым препятствием к взаимопониманию между униатами с Западной Украины и основной массой украинского народа, сумевшего отстоять свою православную веру и не поддаться влиянию польской культуры.

Брестская уния не только внесла вражду на почве религиозной и не только содействовала взаимному отчуждению пошедшей за унией незначительной части населения Украины от его основной массы, но и имела последствия в социальной структуре и взаимоотношениях отдельных классов. Разного рода преимущества и привилегии униатам и католикам быстро толкнули подавляющую часть шляхты, магнатов и наиболее зажиточное городское население на путь униатства, католицизма и неразрывно связанных с ними денационализации и ополячивания.

И вскоре весь правящий класс Украины, за редкими исключениями, полностью оторвался от народа, из которого он вышел, и начал окончательно сливаться с поляками.

Так, в результате унии, вместо слияния Украины с Польшей, о котором мечтали инициаторы и проводники унии, произошло окончательное и бесповоротное отмежевание, религиозное, национальное и социальное, не только Украины от Польши, но и от проводников ее колониальной политики на Украине, несмотря на их часто украинское происхождение.

На одной стороне стояли угнетаемые и притесняемые крестьяне, мещане, низшее духовенство и часть сохранившей православие шляхты; на другой — притеснители и угнетатели — поляки, окатоличенная русская, украинская местная шляхта, и католическое духовенство, и в значительной части высшее православное духовенство, которому был выгоден существующий социальный порядок.

Особняком, но определенно не на стороне угнетателей, стояло и большинство украинского казачества, своеобразной, неизвестной в остальных частях Речи Посполитой общественной группы, хорошо и крепко организованной и вооруженной. Оно и сыграло решающую роль в наступившей вскоре после введения унии освободительной борьбе Украины от польско-католического владычества. Поэтому на вопросе об украинском казачестве надо остановиться подробнее, чтобы понять смысл и развитие дальнейших исторических событий.

Украинское казачество

После татарского нашествия и разорения Киевской Руси в XIII в. богатейшие ее области к югу и к юго-востоку от Киева, по обеим сторонам Днепра, почти совершенно опустели. Постоянные набеги на эти области обосновавшихся в Крыму частей растаявшей татарской Орды делали нормальную мирную жизнь на этих землях почти невозможной. Разоренные татарами, цветущие когда-то города Киевской Руси не отстраивались, пустели и приходили в полный упадок. Вне городов лишь кое-где существовали разрозненные поселения под постоянной опасностью татарских набегов.

Земли эти в течение XIV века, как уже упомянуто, перешли под власть Великого Княжества Литовского. Но практически оно не могло освоить и использовать эти богатые, но пустынные земли, потому что не могло обеспечить от татарских набегов и охранять свои юго-восточные границы.

Возможность жить на этих землях охотой, рыбной ловлей и случайными грабежами как русских (украинских), так и татарских скотоводов, редких купцов и вообще мирных жителей, привлекала немало людей как с литовской и русской, так и с татарской стороны. Небольшими группами-отрядами бродили они по этим землям, нередко имея в одном отряде и татар, и славян и делая еще более трудной и опасной и без того нелегкую жизнь редкого и малочисленного населения. Назывались они казаками.

Со второй половины XV века общее положение на этих землях начинается быстро и резко меняться. Польско-католическое национальное, религиозное и социальное давление на православное население Украины вызывает бегство на южные и юго-восточные окраины всех не мирившихся с этим давлением. Были это люди активные, волевые, способные к борьбе.

Уйдя от власти часто целыми семьями, они оседают целыми селениями на тогда еще «вольных землях» и начинают заниматься привычным для них земледелием, охотой, рыболовством, бортничеством (добыванием меда и воска).

Но их мирному труду мешают нападения и набеги как татар, так и бродячих шаек отрядов, так называемых «казаков». Для отражения этих набегов и нападений население вооружается и начинает с ними успешную борьбу.

Организованные по военному, с выборными командирами, они быстро ликвидируют слабо организованные шайки «казаков» и отбрасывают татар на юг, обеспечивая этим относительно мирную жизнь в своих поселениях. Сами себя начинают называть казаками.

К концу XV века это самотеком возникшее казачество уже представляет из себя реальную силу и является центром пока что не организационным, а только идейным национально-религиозно-социальных устремлений населения Украины.

Формально, как и все население Украины, казаки были подданными Великого Князя Литовского, но фактически никаких обязанностей в начале своего существования по отношению к государству, чьими они были подданными, казачество не несло, ограничиваясь защитой своих поселений от набегов и грабежей татар. Но фактически, косвенно, оно было для Литвы весьма полезно, ибо, охраняя себя, охраняло также и границы государства. Поэтому правительство Польско-Литовского государства созданию и усилению казачества не только не препятствовало, но даже и содействовало.

И постепенно казачество росло. Не только количественно, но и качественно.

Соседство с татарами и беспрестанная борьба с ними не только нередко давала казакам богатую военную добычу, но и держала их в постоянном военном напряжении, что делало из них опытных воинов, хорошо знакомых с военным делом вообще и с особенностями войны с татарами в частности. Польско-Литовскому государству это было на пользу. А так как войны с татарами были войны с «нехристями» и с «бусурманами», то борьба с татарами приобретала религиозную окраску, была «богоугодным» делом.

Никем и ничем вначале казаки не стеснялись. Пока феодалы (шляхта, магнаты) не обратили внимания на эти богатые земли и не начали постепенно накладывать на них руку. И казаки устраивали свою жизнь по своему вкусу и усмотрению. Полная личная свобода, неограниченное и не отягощенное никакими налогами владение землей и ее плодами, свободно выбранное самоуправление, суд, полная равноправность всех казаков — вот те принципы, на которых казаки строили свою жизнь в ранний период своего существования.

Но этот период бесклассовой демократии, о которой так много пишут украинские шовинисты-сепаратисты, утверждая, что такой строй был вообще характерен для Украины, продолжался очень короткое время. И вовсе не на всей ее территории, а только в пограничных областях, граничащих с татарами и фактически бывших вне достижения органов правительства Польско-Литовской унии.

Вскоре, уже в начале XVI столетия, началось классовое разделение в рядах самого казачества, а также и попытки феодалов, начавших продвижение на юго-восток, превратить казаков в своих крепостных крестьян.

Создались классы зажиточных казаков, казаков-середняков и казачьей голытьбы. Выборные военные и административные должности все больше и больше захватывали более состоятельные казаки, чьи классовые интересы вовсе не были интересами и всего казачества. К тому же эта казачья верхушка все время пополнялась выходцами из православной шляхты с запада, бежавшей от национально-религиозного давления польско-католической агрессии. Казачьи же низы так же быстро пополнялись бегущими от тяжелого гнета крепостничества крестьянами западных областей Украины.

И к половине XVI века население и социальный строй южных и юго-западных окраин Великого Княжества Литовского уже окончательно теряет характер бесклассово-демократический, каковыми они были в конце XV века, и получает свое разделение на классы, с разными, свойственными каждому классу интересами.

Несмотря на то, что они были «уже заселены, земли на окраинах Великого Княжества Литовского формально считались «пустопорожними», и ими распоряжалось государство. От его имени Великий Князь щедро раздавал эти земли в вечное владение магнатам, шляхте и монастырям. Найдя на этих «пустопорожних» землях население, новые владельцы начали постепенно накладывать на них разные обязательства, стремясь ввести тот крепостнический гнет, который был в Польше, Галиции, Западной Волыни и Подолии.

Так создавался высший класс — магнаты, шляхта, католические и православные монастыри.

Горожане — мещане и ремесленники — начали облагаться разными повинностями, преимущественно денежными, в пользу тех, в сферу чьих владений попадали их городки и местечки. А кроме того, на них не был наложен ряд обязательств, подлежащих непосредственно государству. Посредниками при взыскании всяких повинностей все чаще и чаще начали выступать евреи, прибывшие вслед за магнатами и шляхтой. Желая и удовлетворить владельцев, и выделять побольше для себя за свою посредническую деятельность, они изощрялись в изыскании способов увеличить свои доходы, чем озлобляли городское население. К тому же они еще успешно конкурировали с городскими торговцами и ремесленниками, и также и по этой причине вызывали их недовольство.

Крестьян-землевладельцев, тех, которые еще не были крепко организованы в казачестве, новые владельцы попросту обращали в крепостных, сначала накладывали на них разные натуральные повинности: поставку владельцу-помещику разных продуктов крестьянского хозяйства (птица, мясо, зерно, сено, полотно). А потом, постепенно, начали вводить барщину («панщину») — обязательный труд в хозяйстве помещика. С ростом этих хозяйств, вызванных ростом спроса на сельскохозяйственные продукты, как на внутреннем, так и на внешнем рынке, росло и количество дней барщины; начиналось оно с нескольких дней в году и, возрастая постепенно, к концу XVI и к началу XVII века в некоторых помещичьих усадьбах доходило до двухсот и больше.

Если прибавить к этому то обстоятельство, что крестьянин «находился в юрисдикции» магната, шляхтича или монастыря, то есть они творили над ним суд и расправу (до смертной казни включительно), то легко представить себе то положение, в котором очутилось православное крестьянское население Украины в результате национальной, религиозной и социальной польско-католической агрессии.

Казачество уже с начала XVI века представляло собой организованную военную силу, к тому же полезную и нужную государству для защиты границ. Поэтому полностью наложить на него свою руку и превратить в крепостных для магнатов и шляхты не было возможным, а для государства нецелесообразным. Да и казачество, как указано выше, вовсе не было однородной массой. Наряду с казачьей беднотой были и казаки, происходящие из православной шляхты, которые владели сравнительно крупными имениями, селами, хуторами, хозяйство в которых мало чем отличалось от хозяйств остальных помещиков. Кроме того, беднейшие и средние казаки имели разные обязательства по отношению к тем казакам, которые занимали разные должности — «ранги». Они должны были нести разные повинности «на ранг» (полковников, сотников, есаулов), причем граница, отделявшая повинности «на ранг» от повинностей по отношению к носителям «ранга» лично, были очень неопределенны и туманны.

Это вело к тому, что и среди казаков было немало недовольных существующим социальным порядком, в то время как казачья верхушка в основном была им удовлетворена и стремилась только к уравнению своих прав с правами католической (униатской) шляхты.

Положение же крестьян на монастырских владениях как католических, так и православных монастырей мало чем отличалось от положения остальных крестьян. Единственно, что монастыри не имели своими посредниками при реализации повинностей с крестьян евреев, в то время как очень многие помещики или сдавали в аренду (или на откуп) евреям свои права по отношению к крестьянам, или в деловых сношениях с крестьянами прибегали к евреям как к помощникам.

В результате таких сложившихся социальных и национально-религиозных взаимоотношений на Украине появляется стремление сначала от них освободиться, а потом против них и бороться.

Стремление освободиться привело к бегству за пределы достижения ненавистного строя и создания Запорожского казачества; а желание этот строй изменить на всей Украине — к освободительной борьбе, начавшейся в конце XVI века.