Гибридная война

Не менее интригующе складываются отношения между Владимиром Путиным и Сильвио Берлускони — политиком сколь экстравагантным, столь и влиятельным. Неоднократно побывавший в кресле премьера Кавалер, как его называют, не скрывает пророссийских взглядов и личных симпатий к «другу Владимиру». Как говорится, «ничего личного — только бизнес». В данном случае — личные интересы Сильвио Берлускони в прокладывании «Южного потока» и развитии бизнес-связей с Россией. Поэтому осенью 2014 года итальянский политик обвинил Запад в «безответственном отношении к России», подчеркнув, что «Россия не может не защищать украинских граждан русского происхождения, которые для россиян как братья»[69]. А уже в январе 2015-го, воспользовавшись в качестве информационного повода терактом исламистов в редакции французского еженедельника Charlie Hebdo, заявил, что «санкции бесполезны, более того, они вредны для внешней политики и губительны для нашей экономики. Я надеюсь, что итальянское правительство станет инициатором изменения европейской линии» [70].

Необходимое отступление. Владимир Путин, исходя из линии его внешнеполитического поведения, вполне может претендовать на роль злого гения европейской политики. Российский президент умело использует в собственных интересах принципы Европейского союза, в частности, принятие решений исключительно консенсусом. Путин, будучи авторитарным лидером, словно позволяет политикам Старого Света самоутверждаться за счет демонстрации дружеских отношений с ним. Этот пример переплетения международной политики, деловых интересов и игры на человеческих слабостях претендует на то, чтобы стать классическим.

Особый характер отношений между Россией и Францией, сложившийся на протяжении столетий, сегодня позволяет Кремлю рассчитывать на весьма благоприятный для себя исход битвы за право жить и работать в Елисейском дворце, запланированной на 2017 год. Нынешний французский президент Франсуа Олланд вряд ли может быть назван политиком с антироссийской позицией, но его основные конкуренты настроены по отношению к России куда более дружелюбно. Например, экс-президент и лидер «Союза в поддержку республики» Николя Саркози в 2008 году, пребывая в статусе главы государства, фактически подыгрывал России во время ее вооруженного конфликта с Грузией. Парадокс ситуации заключается в том, что Саркози фактически выступал от имени Европейского союза в целом, что серьезно пошатнуло веру в готовность ЕС противостоять российской экспансии.

Сам французский политик, претендующий на возвращение в президентский дворец, подчеркнул, выступая на партийном съезде ведомой им политической силы: «У нас с Россией общая цивилизация. Когда мы говорим с русскими, мы говорим об общей культуре, чего не происходит, когда мы общаемся с нашими китайскими, вьетнамскими и другими друзьями, даже если у нас есть общая часть истории. Разрыв отношений между Россией и Европой — это трагедия…

Крым выбрал Россию, нельзя его в этом упрекать. Точно так же, как я в свое время заставил Путина не препятствовать отделению жителей Косова от сербов. Если Косово имело право на независимость от Сербии, я не понимаю, как можно говорить, используя одинаковые доказательства, что Крым не имел права выйти из состава Украины, чтобы присоединиться к России»[71].

Лидера французской националистической партии «Национальный фронт» Марин Ле Пен можно назвать стратегическим и перспективным партнером Кремля, поскольку в своей публичной риторике она не скрывает пророссийской позиции. И дело не только в том, что госпожа Ле Пен получила кредит в российском банке на функционирование своей политической силы [72]. По всей видимости, она использует

Россию в качестве рычага давления на европейских политиков, эпатируя публику и привлекая к себе внимание. Формат заставляет лидера французских националистов не только обвинять Европейский союз в происходящем в Украине (она — ярый противник евроинтеграции Украины), но и делать подобные заявления:

«На мой взгляд, результаты референдума не вызывают никаких сомнений. Это было ожидаемо. И народ (Крыма), живший в страхе, бросился в объятья той страны, откуда появился, поскольку вы знаете, что Крым является частью Украины только в течение 60 лет»[73].

Мадам Ле Пен последовательно отстаивает интересы России в Европейском парламенте и ПАСЕ, не стесняясь выступать в качестве откровенного лоббиста Кремля. Этому способствует не только образ политика, предпочитающего говорить правду, но и своеобразный общественный запрос, существующий в Европейском союзе, где далеко не все политики и представители бизнеса разделяют необходимость наказания России за ее агрессивные действия на постсоветском пространстве. «Есть впечатление, что к России во Франции относятся хуже, чем во времена СССР. Мне кажется, что хлопать дверьми перед носом России — это не выход. Надо вести переговоры с этой великой нацией, великой экономической державой. Это надо учитывать. И у Франции в этом плане есть стратегические интересы, нужно усиливать наши контакты и в энергетической сфере. И у нас одна цивилизация, я не вижу, почему мы не могли бы доверять друг другу» [74].

Необходимое отступление. Марин Ле Пен можно назвать наиболее ярким представителем когорты радикальных европейских политиков, эксплуатирующих евроскепсис и демонстрирующих готовность по выгодному курсу обменять европейские ценности на «духовные скрепы» России. Кремль без зазрения совести поддерживает радикальные силы во многих странах Старого Света, и те служат ему верой и правдой. Эти политики не опасаются оказаться на обочине европейского политического процесса, поскольку и без того зачастую являются маргинальными. Но растущая популярность «Национального фронта» во Франции, приход к власти в Греции левацкой коалиции «Сириза», активность партии «Йоббик» в Венгрии, наконец, итоги выборов в Европейский парламент, на которых радикальные и призывающие к разрушению ЕС партии получили добрую четверть голосов[75], свидетельствуют: национализм и радикализм в ЕС прекрасно находят общий язык с великорусским шовинизмом Кремля. Россия эффективно использует своих союзников в щекотливых миссиях, например во время проведения в Крыму так называемого «референдума» [76].

Будет ошибкой считать, будто Россия плотно сотрудничает исключительно с лидерами государств Западной Европы. Центральноевропейские государства ЕС, так называемые «страны молодой демократии», также находятся в сфере интересов Кремля. Как и с партнерами из Старой Европы, путинский режим предпочитает действовать «дуплетом», диверсифицируя политические риски.

Показательной в этом вопросе выглядит Чехия, бывший и действующий лидеры которой делают публичные политические реверансы России. Например, экс-президент Чехии Вацлав Клаус «9 мая этого года оказался единственным европейским политиком, который пришел на ежегодный прием по случаю Дня Победы в посольство России в Чехии. При этом к лацкану его пиджака была прикреплена георгиевская ленточка»[77]. Стоит ли удивляться, что бывший президент Чехии в июле 2014 года предложил свои услуги в роли посредника в «неизбежном» процессе разделения Украины, ссылаясь на свой большой опыт, полученный во время раздела Чехословакии» [78].

Уже в январе 2015 года Вацлав Клаус в интервью австрийскому изданию Die Presse подчеркнул, что «конфликт на Донбассе — это конфликт «Европы и Америки против России». Украина в этом споре — лишь пассивный инструмент…

Украина — разделенная и искусственно созданная страна, без исторически сложившейся территории и гомогенного населения. Поэтому и транзитные процессы протекали в ней тяжелее, чем в других государствах. И сегодняшний кризис — это результат стремления заставить Украину сделать выбор между Западом и Востоком. Но поставить ее перед таким выбором — значит разрушить ее»[79]. Следующее заявление можно назвать «вишенкой на торте» в позиции Вацлава Клауса: «Совершенно ясно, что Крым никогда не принадлежал Украине, и Вы это знаете. Крым всегда принадлежал России. Для меня вся эта ситуация не столь трагична. Для меня первопричина всего — внутренний кризис на Украине. Без Майдана не было бы аннексии Крыма»[80].

Ныне действующий президент Чехии Милош Земан своей политической позицией не слишком отличается от своего предшественника. Старательно играющий образ рубахи-парня политик, от которого в парламентской республике зависит немногое, предпочел пророссийскую линию. Осенью 2014-го Земан заявил, что не видит смысла для стран Запада поддерживать Украину экономически. «По-моему, самое главное — надо понять, что в Украине просто гражданская война. Нам надо заниматься не какими-то мечтами о поддержке, включая экономическую поддержку Украины, потому что в условиях гражданской войны экономическая поддержка — это полная бессмыслица»[81]. Такая позиция вызвала массовые акции протеста чехов, помнящих о советском вторжении в 1968 году и вышедших на улицы Праги, чтобы показать своему президенту красную карточку. Однако это не остановило господина Зеемана, который в январе 2015-го организовал празднование 70-летия освобождения концлагеря Терезин одновременно с мероприятиями в честь 70-летия освобождения лагеря смерти Аушвиц-Освенцим, куда не пригласили Владимира Путина. Впрочем, российский президент не приехал и в Чехию.

Своеобразный тандем существует внутри венгерского политикума. Премьер-министр Виктор Орбан, до последнего времени контролировавший конституционное большинство в парламенте страны, не стесняется демонстрировать публичные симпатии к Владимиру Путину. Самое свежее их проявление имело место в феврале 2015-го, во время визита российского президента в Будапешт. Орбана не без оснований называют одним из основных лоббистов российских интересов в Европейском союзе, и он постоянно подтверждает этот имидж своими публичными заявлениями. Если глава правительства порой скован нормами политического этикета, то союзная ему партия «Йоббик» даже не пытается маскировать свое подобострастное отношение к российскому лидеру. «Ее лидер Габор Вона считает Россию стратегическим партнером для Европы, а мартовский референдум в Крыму — образцом для подражания» [82].

Пророссийские заявления активно позволяет себе и премьер-министр Словакии Роберт Фицо, которому в 2014 году не удалось выиграть президентские выборы — главой государства стал его политической оппонент Андрей Киска. Для Украины симпатии к России словацкого и венгерского премьеров имеют значение по той причине, что именно через эти центральноевропейские страны происходит реверс газа, обеспечивающий рост энергетической независимости нашей страны.

Российский оппозиционер Гарри Каспаров хлестко охарактеризовал специфику отношений Запада с Владимиром Путиным: «Есть огромное количество людей западного бизнеса и политики, «прикормленных» Кремлем… Начнем с бывшего немецкого канцлера Герхарда Шредера и финского премьер-министра Пааво Липпонена. Оба работают на газпромовские структуры. Пророссийскими можно назвать Сильвио Берлускони, Николя Саркози. Сюда же относятся премьер Венгрии Виктор Орбан, новое правительство Греции, президент Чехии Милош Земан. Не забываем и бывшего госсекретаря Генри Киссинджера. В руках Путина — огромные финансовые ресурсы. Их использовали для создания лоббистской сети, которая сегодня всячески мешает изменению западной позиции в украинском вопросе»[83].

Остается признать, что Россия действует весьма эффективно в части формирования собственного имиджа за пределами страны и продвижения интересов Кремля руками разнообразных политиков. Стратегия Владимира Путина выглядит не просто эффективной, но и во многом объясняет известную «глубокую обеспокоенность» европейских политиков всем происходящим в Украине с конца февраля 2014 года.

Возникает логичный вопрос: чем Украина может ответить на действия массированной группы поддержки Кремля в цивилизованных государствах. Первые попытки сформировать конкурентный имидж носили спорадический характер, были обусловлены объективными обстоятельствами, или даже вынужденными, будучи похожими скорее на оправдание, ответ на вызов, чем на последовательную стратегию формулирования и поддержания международного имиджа. Вкратце это — «кассетный скандал», купировать негативное влияние которого на имидж завершающего вторую президентскую каденцию Леонида Кучмы пытался его зять, миллиардер Виктор Пинчук. Интересно отметить, что в качестве постоянных консультантов Виктора Михайловича традиционно выступали российские политтехнологи Илья Сергейцев и Дмитрий Куликов, в частности, засветившиеся в президентском штабе Виктора Януковича в 2004 году и предложившие агрессивную избирательную кампанию Арсению Яценюку в 2009-м.

Главным детищем украинского миллиардера стала «Ялтинская европейская стратегия» (YES) — международная организация, которая проводила с 2004 года встречи в Ялте в знаменитом Ливадийском дворце. После аннексии Крыма YES переехала в Киев, в Художественный Арсенал, но состав ее от этого не ухудшился — это и далее привлекающий к себе внимание микс отставных и действующих политиков мировой величины, в среду которых был умело интегрирован не только Леонид Кучма, но и другие украинские лидеры. Площадка YES активно использовалась практически всеми президентами и премьер-министрами Украины для демонстрации своих проевропейских настроений.

Если говорить об имиджевой политике глав государства, то Леонид Кравчук и Леонид Кучма практически не занимались этим вопросом. Возможно, по той причине, что их больше волновали проблемы сохранения Украины как таковой. Виктор Ющенко в паузе между поисками предметов украинского фольклорного наследия для собственной коллекции сделал ставку на установку памятников Тарасу Шевченко в мировых столицах: «Внешнеполитической миссией Президента Виктора Ющенко является установка памятников украинскому поэту Тарасу Шевченко во всех мировых столицах»[84]. Интересно отметить, что на исходе своей каденции Виктор Андреевич утверждал, что Тарас Шевченко — человек, которому установлено больше всего памятников в мире[85]. К сожалению, подход к увековечиванию памяти великого Кобзаря выглядит показательным для оценки гуманитарной политики третьего украинского президента.

Вклад Виктора Януковича в формирование позитивного имиджа Украины выглядит неоднозначным. О проведении Евро-2012 в Украине и Польше упоминалось выше, и это событие, безусловно, открыло нашу страну тысячам рядовых европейцев. Что касается политики высоких сфер, то команда Януковича использовала в качестве инструмента готовность Украины отказаться от высокообогащенного урана, способного стать компонентом ядерного оружия, для организации встречи украинского и американского президентов. Но эти беседы были непродолжительными, самым высокопоставленным политиком США, побывавшим в Украине во время президентства Виктора Януковича, стала госсекретарь Хиллари Клинтон.