* * *
Современная украинская держава помещает на своих банкнотах портреты киеворусских князей и казацких гетманов, напоминая таким образом о давних традициях своей государственности. На одной гривне изображен князь Владимир, на двух — Ярослав Мудрый. Портрет основателя казацкого государства Богдана Хмельницкого украшает купюру пять гривен, гетман Иван Мазепа, пытавшийся порвать с Россией, изображен на десяти гривнах. (На купюрах большего достоинства — портреты писателей и политиков более позднего периода.) Будучи материальным символом официальной исторической родословной нации, украинские банкноты демонстрируют способность сегодняшнего государства «национализировать» прошлое и заявлять о своих притязаниях на историю княжеств и правителей, то есть на те события, которые предшествовали возникновению современного понятия «Украина». Украина ведет свое начало от Киевской Руси, на наследие которой также претендуют русские и белорусы, — ситуация здесь такая же, как с Францией и Германией, с равными основаниями называющими империю Карла Великого «своим» государством. Другие народы не оспаривают у современных украинцев право почитать казацких гетманов (прежде всего Богдана Хмельницкого) как своих национальных героев, однако союз 1654 года с Россией оценивают сегодня в двух странах с диаметрально противоположных позиций: положительно в России и отрицательно в Украине. Как бы то ни было, история Украины, одного из самых молодых государств в мире, так же богата, как и история любой другой страны.
Глава 2
Имперские чиновники и творцы нации
Тарас Шевченко. Выдубецкий монастырь. Из серии «Живописная Украина». Офорт, 1844
С конца XVIII и до начала XX века земли современной Украины были поделены между двумя империями. Проживающие к западу от австрийско-российской границы украинцы были подданными Габсбургов, а их восточные собратья — Романовых. Обе империи представляли собой большие многонациональные государства, скрепленные не современными идеологиями, а традиционной лояльностью к правящей династии. Однако они существенно отличались друг от друга: Россия XIX века оставалась абсолютной монархией, в то время как под данные Габсбургов во второй половине столетия получили возможность принимать участие в политической жизни и развивать гражданское общество. Неудивительно, что украинцы в этих двух государствах приобрели очень разный политический и культурный опыт; эти различия проявились в начале XX века: если на западе страны происходила успешная национальная мобилизация, то на востоке ситуация продолжала оставаться достаточно неопределенной.
XIX век часто называли эпохой национализма. Американская и Французская революции положили начало периоду политической легитимности — государство, монарх и дворянское сословие более не признавались безоговорочными носителями власти. Революционеры и немецкие романтики провозгласили новые идеи: народ как источник государственной власти, равенство перед законом, суверенитет нации. Эта идеология привела к неожиданным результатам в Восточной Европе. Если в западной части континента располагались разделенные границами национальные государства, то на востоке преобладали многонациональные империи — Российская, Австрийская и Османская (Турецкая). Понятие народного суверенитета придавало силу и наделяло полномочиями лидеров наций, не имевших своей государственности. В этот же период возникла современная концепция нации. Следуя за немецкими философами-романтиками, восточноевропейские интеллектуалы усвоили новый взгляд на нацию как на общность людей, имеющих единый язык и культуру. Ученые выделяют три стадии национального возрождения в Восточной Европе. Сначала возник чисто научный интерес к собственной истории и культуре: появились исторические и фольклорные изыскания, интеллектуалы пытались определить национальные особенности своего народа. Следующая, культурная, стадия характеризовалась активным развитием новой высокой культуры и образования на национальном языке. Последняя стадия — политическая; в этот период происходила массовая мобилизация во имя нации[54].
Карта 1. Украинские земли в середине XIX века
История украинского национального возрождения в целом соответствует этой общей модели, но вместе с тем она предостерегает от слепой веры в телеологические схемы. Под влиянием мощных внешних факторов, например гонений со стороны имперских властей или международной ситуации, научная, культурная и политическая фазы могут взаимно пересекаться, протекать в обратном порядке или вовсе отсутствовать. Европейские войны и развалы империй способны определять судьбы народов, нарушая любые схемы. Успех украинского национального возрождения не был предопределен и зависел от сложной комбинации социальных и политических факторов, которые были различны в империях Габсбургов и Романовых.
Между двумя империями
В 1772, 1793 и 1795 годах Австрия, Пруссия и Россия совершили так называемые разделы Польши. Три восходящие европейские державы стерли с карты Европы внутренне нестабильное польское государство с его выборным королем, слабым центральным аппаратом и влиятельной шляхтой. Украинские земли Польши отошли к Австрии и России. После первого раздела 1772 года Австрии досталась Галиция, а в 1793—1795 годах Российская империя получила бывшие Киевское, Подольское и Волынское воеводства Речи Посполитой. Эти земли на правом берегу Днепра остались под властью поляков после восстания Хмельницкого и традиционно именовались Правобережьем.
Приблизительно в то же время, когда три великие державы делили между собой бывшие польские территории, клонящаяся к упадку Османская империя была вынуждена уступить ряд своих европейских владений. В 1774 году Габсбурги присоединили Буковину — гористую область к югу от Галиции, ранее принадлежавшую Молдавскому княжеству, которое, в свою очередь, находилось под протекторатом Турции. В северной части Буковины преобладало украинское население. В том же году российская армия нанесла поражение туркам и лишила султана власти над Крымским ханством, еще одним значительным турецким владением в Европе. В 1783 году Российская империя официально присоединила к себе Крымский полуостров, и крымские татары массово бежали в Турцию. В отличие от второстепенных в экономическом отношении приобретений Австрии, завоевание Россией Крыма и Северного Причерноморья открывало путь для морской торговли на юге. Кроме того, с исчезновением Крымского ханства крестьяне получали возможность осваивать бескрайние степи Южной Украины.
Имперские правительства России и Австрии изменили административное устройство украинских земель, однако и современники, и будущие ученые мыслили скорее понятиями исторических регионов с их традиционными названиями и уникальным культурным обликом[55]. Путешественник начала XIX века, направляющийся из России на запад, проезжал сперва через Левобережье (территория бывшего Гетманата), где начиная с 1830-х годов находились Черниговская, Полтавская и Харьковская губернии. Местная элита состояла из потомков казацкой старшины, и память о казацкой Украине сохранялась здесь и в XIX веке. Однако после полутора веков российского господства большая часть здешнего дворянства ассимилировалась в русскую культуру. Кроме того, на Левобережье, особенно в крупных городах, проживало много этнических русских.
Переправившись через Днепр, путник попадал в Киев, расположенный на высоком правом берегу реки. Золотые купола киевских церквей были видны за несколько верст. Сам город еще со времен Хмельницкого пребывал под властью России, но земли за Днепром — так называемое Правобережье, включавшее Киевскую, Подольскую и Волынскую губернии, — лишь недавно были аннексированы у Польши. Господствующей социальной группой здесь оставалась польская шляхта, и в городах доминировала польская культура. На Правобережье, особенно в городах и небольших местечках — штетлях, жило многочисленное еврейское население. В XVIII веке в этом регионе широко распространился хасидизм — религиозно-мистическое течение в иудаизме. Российские чиновники не желали, чтобы новые еврейские подданные империи с бывших польских территорий переселялись в собственно Россию, и ограничили ареал проживания евреев в западных губерниях так называемой чертой оседлости, куда входили еврейские местечки в Украине, в Белоруссии и Литве. Если в конце XVIII века численность евреев Правобережной Украины составляла около 110 000 человек, то к 1880 году она возросла до одного миллиона[56].
Повернув к Черному морю, наш путешественник попадал в южную часть украинских земель Российской империи, исторически сложившуюся как отдельный регион; эта часть охватывала Екатеринославскую, Херсонскую и Таврическую губернии. До конца XVIII века здесь простиралась дикая степь, в которой происходили стычки между казаками и татарами, но Екатерина II и ее преемники привлекли сюда многочисленных поселенцев, жалуя им земли и освобождая от налогов. Среди этих поселенцев были русские и украинские крестьяне, греки, итальянцы, румыны и немцы (в числе последних — значительное число менонитов). Порт Одесса, основанный в 1794 году французом-губернатором на русской службе с помощью итальянских и греческих поселенцев, за несколько десятилетий превратился в главный торговый центр и один из крупнейших украинских городов, на улицах которого звучали десятки языков[57].
Вернувшись на Правобережную Украину и перебравшись через реку Збруч, путешественник через Галицию въезжал в Австрийскую империю. В восточной части этого региона преобладали украинцы, а в западной — поляки. Однако численное преимущество украинских крестьян, которые по-прежнему именовали себя русинами, никак не влияло на то, что единственным политическим классом здесь оставалась шляхта. Шляхта почти целиком состояла из поляков, чиновниками в основном были немцы, а тон в торговле задавали евреи. Среди жителей Львова — столицы провинции, в то время более известного как Лемберг или Львув, — украинцев было меньшинство[58]. В отличие от Российской империи, где подавляющее большинство этнических украинцев исповедовало православие, а Униатская церковь в новоприсоединенных землях была со временем ликвидирована имперскими властями, местное население Восточной Галиции сохраняло приверженность Униатской или Греко-католической церкви. Ассимиляция в польскую культуру для украинцев проходила относительно легко, главным камнем преткновения оставалась религия, поскольку поляки принадлежали к Римско-католической церкви.
Небольшое отклонение от маршрута на юг привело бы нашего путешественника на Буковину — еще одну австрийскую провинцию, где проживало много украинцев. Ранее Буковина входила в состав Молдавии — одного из румынских княжеств, которое было гораздо больше современной независимой Молдовы, — и делилась на две примерно равные части: на севере преобладали этнические украинцы, на юге — румыны. Поскольку основной религией в Молдавии было православие, Униатская церковь сюда не проникла; буковинские украинцы были православными. Таким образом, религия на Буковине не была элементом национальной идентичности — румынский правящий класс и украинцы принадлежали к одной церкви. Индикатором отличия здесь служил язык: румынский, язык не является славянским, и, в отличие от русского или польского, он не был понятен простым украинцам.
Если бы в начале XIX века мы захотели посетить последний регион Австрийской империи, который теперь входит в состав Украины, нам пришлось бы верхом добираться узкими горными тропами[59]. Впрочем, упорный путешественник, пересекший Карпаты со стороны Галиции или Буковины, был бы щедро вознагражден живописными картинами горского быта гуцулов, которые с XI века сохраняли свой язык и традиции под властью венгерских королей. Католическая Венгрия, вошедшая в состав Габсбургской империи в конце XVII века, способствовала укреплению в Закарпатье Униатской церкви. Местное восточнославянское население, эксплуатируемое венгерскими правящими классами, было отделено от других украинских земель горной грядой, и национальное самосознание здесь зародилось позднее, чем в других украинских регионах.
7. Императрица Мария Терезия
Слово «Закарпатье», которое мы сегодня используем для обозначения этой области, является тоже сравнительно новым. Своим происхождением оно обязано современным националистам, поскольку «за Карпатами» этот район расположен только при взгляде из Киева или Львова — центров украинского национального движения. Местное население по другую сторону гор чаще называло свой регион Подкарпатской Русью[60].
Путешественник, переезжающий из одной украинской области начала XIX века в другую, вероятно, разговаривал бы с российскими и с австрийскими чиновниками на французском языке (международном языке того времени), и, конечно, он обратил бы внимание на тесное сходство между двумя многонациональными империями. Оба государства были заняты укреплением своей власти на вновь присоединенных территориях. И там и там рационалистические идеи Просвещения о правильном управлении способствовали проведению административных реформ, развитию образования и росту государственного аппарата. Имперские чиновники все больше полагались на современные методы учета, классификации и управления населением новых земель. Некоторые реформы «просвещенных монархов» имели положительные последствия для их подданных.
В Габсбургской империи Мария Терезия (1745—1780) и Иосиф II (1780—1790) ограничили количество дней барщины и предоставили крепостным крестьянам определенные права. В ходе образовательной реформы 1775—1781 годов вводилось обязательное начальное образование, кроме того, значительно увеличивалось количество школ, в том числе приходских, в которых обучение велось на местном языке. Оба монарха проявляли религиозную толерантность: церкви на новых территориях получили те же права, что и преобладающая в империи Римско-католическая церковь. Это решение принесло особую пользу Униатской церкви, переименованной в 1774 году в Греко-католическую, где часть «греко» отсылает к византийскому обряду. Униатские священники стали получать государственное жалованье. В 1807 году власти способствовали восстановлению митрополичьей кафедры в галицийской столице Львове. Чтобы поднять образовательный уровень греко-католического духовенства, австрийское правительство основало в Вене семинарию (1775), которую затем расширили и перенесли во Львов (1784). В 1784 году был открыт Львовский университет. Первые двадцать лет при нем действовал «русинский коллегиум» (studium Ruthenum). Здесь учились украинские студенты, которые пока были не в состоянии слушать лекции на латинском и немецком языках[61].
Преемники Иосифа II Леопольд II (1790—1792) и Франц I (1793—1835) отменили некоторые его реформы, но от многих нововведений отказаться было уже невозможно. Однако в национальной политике произошли важные перемены. Габсбургская империя представляла собой пеструю мозаику, включающую множество национальностей; эти национальности даже со временем не могли бы раствориться в немецкой культуре австрийской правящей элиты, поскольку австрийцы составляли меньшинство населения. (На самом деле до появления современной национальной идеи и массовой политики имперские чиновники едва ли обращали внимание на ассимиляцию меньшинств, — их главной заботой было обеспечение лояльности к династии.) Если Иосиф II ограничивал власть местных элит в пользу централизованного государственного аппарата, то его преемники предпочитали сотрудничать с правящими классами в разных провинциях. Так, например, в Галиции чиновники нашли общий язык с польской знатью, к большому недовольству украинского крестьянства и духовенства.
