В следующую, ашельскую, эпоху люди расселились уже не только на всем африканском континенте, но практически по всей Евразии. Вне пределов Африки этот процесс фиксируют такие выразительные памятники, как Латамна и Гешер Бенот Яааков в Леванте, Азых и Кударо в Закавказье, Дарвагчай-1 и Треугольная пещера на Северном Кавказе, Бильцигслебен и Королево в Центральной Европе, Торральба и Амброна в Испании, Терра-Амата и Тутавель во Франции, Изерниа ла Пинета в Италии и Чжоукоутянь в Китае.
Изучение материалов ашельской культуры приводит исследователей к мысли, что ее распространение, так же как и олдована, шло скорее всего из одного региона. На части Индостанского полуострова ашельская культура накладывается на культуру соан доашельского облика и какое-то время развивается параллельно с последней. В Европе доашельская культура по основным характеристикам продолжает существовать по крайней мере до 600 тыс. лет назад и только затем, в эпоху межледниковья миндель-рисс, здесь широко распространяется культура собственно ашельская. А в некоторых регионах Юго-Восточной и Северной Азии влияние ашельской культуры не ощущается и в более позднее время. И только применительно к Африке и Ближнему Востоку можно говорить об утверждении здесь ашельских традиций примерно 1,2 млн лет назад, при том что истоки последних уходят (особенно в Африке) в гораздо большую древность. Аналогичные примеры межрегиональных культурных диффузий известны и для среднего палеолита. Эти факты свидетельствуют о том, что расселение нижнепалеолитического человека в Африке и Евразии отличалось многоэтапностью и формирование древнейшего населения этих территорий не было единообразным как в культурно-историческом плане, так, возможно, и в физико-антропологическом смысле.
Верхний палеолит — эпоха развитой родовой общины
Появление человека современного вида (Homo sapiens sapiens) на большей части палеолитической ойкумены связано с археологической эпохой, определяемой как верхний (поздний) палеолит. Наиболее ранние проявления этой эпохи фиксируются для времени около 40 тыс. лет назад. Важно отметить, что если сама эта дата примерно одна и та же для различных регионов, то тенденции и содержание процесса становления верхнего палеолита в разных регионах континента не одинаковы. В Западной и Центральной Европе, на Ближнем Востоке и на севере Африки известны местные своеобразные культуры, маркирующие утверждение новой эпохи (Шательперрон, Улуццо, Богунисьен, Селет, Атлитьен, Хауа-Фтеах).
Помимо указанных локальных маркеров существует ориньяк — культурное явление, которое также фиксирует смену эпохи неандертальца временем современного Homo sapiens и которое с разной степенью выраженности охватывает всю Европу целиком, а также Ближний Восток и, возможно, часть Сибири. Судя по разновременности возникновения ориньяка на различных территориях, для большей части своего ареала эту культуру приходится рассматривать как следствие миграций или иного вида распространения далеких культурных импульсов.
Если говорить о европейском континенте, где верхний палеолит был выражен наиболее ярко, то для его начальной поры здесь отмечаются два крайних по масштабам своего распространения типа культурных явлений. Одно из них для разных районов имеет локальное проявление, а второе носит надрегиональный характер. Если сузить территорию рассмотрения Центральной и Восточной Европой, то мы обнаружим явление и третьего типа, объединяющее эти две обширные области в единый ареал с характерным только для них ранневерхнепалеолитическим культурным комплексом, известным под названием селет.
С точки зрения истории материальной культуры, верхний палеолит является эпохой качественных сдвигов в уровне производства в целом и основных составляющих последнего, техники и технологии, в частности. Верхнепалеолитический человек имел потенциально неограниченные возможности интеллектуальной творческой деятельности, направленной не только на материальное производство, но и на духовную сферу жизни. С позиций социальной истории, верхний палеолит — это время, когда завершилось сложение специфически человеческих норм общественного устройства, время расцвета родовой общины и ускорения самого исторического процесса.
Для верхнего палеолита в отличие от прежних эпох характерны межрегиональные культурные контакты, активные взаимовлияния, формирование обширных культурных единств. Обзор культуры уже начальной стадии этой эпохи показывает, что с тех пор факторами культурного прогресса стали уже степень и масштабы взаимодействия отдельных человеческих общностей. Все предшествующее биологическое развитие человека, протекавшее параллельно с развитием социальным, подготовило к верхнему палеолиту такой уровень культуры, который был способен обеспечивать самостоятельно дальнейший прогресс и далее оказывать обратное воздействие на биологическую основу человека. Если со времени верхнего палеолита до наших дней человек в чем-то и изменился биологически, то в определяющей мере под воздействием различных проявлений его же собственной культуры.
Принимаемый здесь подход к проблеме социального и биологического в эволюции человека устраняет логическую несуразность таких понятий, как «готовый человек», «готовое общество», используемых теми исследователями, которые считают возможным проводить четкую границу начала человеческой истории и соотносят ее с наступлением эпохи верхнего палеолита. В зависимости от того, какой вкладывать смысл в эти понятия, можно с равной степенью убедительности утверждать, что человек «готов» уже в момент своего первоначального возникновения и еще не «готов» и по сегодняшний день.
В верхнем палеолите и мезолите человек осваивает практически все экологические зоны, занятые им в настоящее время. В начале верхнего палеолита заселяется Австралия, а в конце этой же эпохи — Америка. Таким образом, ареал человека распространяется на все пять населенных ныне континентов. В рассматриваемую эпоху у людей раскрываются в полной мере все необходимые приспособительные элементы культуры. Одежда, разнообразные жилища, адаптированные к конкретным природно-географическим условиям, специализированное охотничье снаряжение, способность выбора наиболее оптимальной для данной ситуации стратегии охоты — все это вместе с достаточно высоким уровнем социальной организации позволяло людям вести успешное существование и в приледниковой зоне, и в высокогорье, и в пустынях, и во влажных тропиках.
К верхнему палеолиту относится изобретение лука и стрел. В мезолите это выдающееся изобретение распространяется почти повсеместно. К наиболее значительным достижениям верхнепалеолитической технологии относится и совершенствование способов получения заготовок для орудий — узких и тонких удлиненных пластин, скалываемых с каменной основы-ядрища. Изобретаются и новые орудия для раскалывания камня — различные посредники между отбойником и самим ядрищем. Существенно расширяется и сам ассортимент инструментов, служащих для изготовления других орудий. В верхнем палеолите был освоен и способ получения пластин не ударом, а силовым отжимом. Значительно большей, чем в предшествующее время, становится стандартизованность каменных орудий. Они делаются более специализированными. Появляется несколько разновидностей составных, сложных орудий. Некоторые из них изготавливались с комбинацией различных материалов, например камня и кости (наконечники копий с одним или двумя рядами вставных кремневых пластин, каменные ножи с муфтообразной костяной рукоятью и др.). В верхнем палеолите использование кости в качестве сырья для производства орудий несравненно расширяется. В связи с этим появляются и специализированные каменные орудия (резцы) для обработки кости.
Для этого времени достоверно зафиксирован и такой мощный ускоритель прогресса, как обмен. Можно считать установленным, что объектом обмена являлись экзотические (следовательно, престижные) предметы (например, редкие раковины), качественное сырье для производства орудий и, возможно, предметы украшений. Определенно можно говорить о том, что обменные связи распространялись на несколько сотен километров. Есть данные, указывающие и на значительно большие расстояния движения предметов обмена.
Стремление к украшательству — тоже свойство верхнепалеолитической эпохи. Человеку этого времени известно чувство красоты и гармонии. Он искусственно воспроизводит в виде красок несколько природных цветов и активно использует их в деятельности, имеющей, по крайней мере внешне, чисто художественную направленность. Украшаются не только предметы, изготовленные именно в этих целях (бусы, подвески, браслеты и т. д.), но и утилитарные изделия, используемые в быту и производстве («ложки» с нарезным орнаментом и скульптурным навершием, «наковальни», раскрашенные минеральной краской, орнаментированные проколки, игольники и др.). И даже если говорить об обычных каменных орудиях, то, рассматривая некоторые из них, невозможно не заметить, что они обладают часто совершенством, явно излишним для утилитарной цели, которой служило данное изделие, и объяснимым лишь способностью древнего мастера ощущать и воплощать чувство красоты. Наиболее выразительным подтверждением этому являются верхнепалеолитическая живопись и скульптура малых форм.
С точки зрения археологической типологии, верхний палеолит и последующий мезолит характеризуются технокомплексом скребка-резца-острия. Все эти три типа изделий в таком единстве и каждый в морфологически завершенном, т. е. стандартном, виде свойственны именно указанным эпохам. Всего для верхнего палеолита выделяют около полутора сотен каменных и около двух десятков типов костяных орудий. Все это кажущееся многообразие подразделяется на достаточно ограниченное количество групп или категорий, различающихся по функциональному назначению. Эти орудия предназначались для резания и резьбы по кости (ножи, резцы), копания (мотыги), строгания (массивные скобели), разрубания, сверления (сверла), перфорации (проколки, провертки), шитья (иглы). Большая группа изделий предназначалась для охоты (наконечники стрел, копий и дротиков), рыболовства (разнообразные гарпуны), переработки растительных продуктов (терочники), а также для изготовления самих орудий (наковальни, отбойники, ядрища, ретушеры, посредники и др.) и растирания минеральных красок. Из предметов бытового использования кроме иголок археологи часто обнаруживают жировые светильники, так называемые «ложки», предметы украшения.
Орудия верхнего палеолита (1—7) и мезолита (5). 1—3, 5—7 — кремневые наконечники дротиков (из коллекции памятников Русской равнины); 4 — нож (Зарайская стоянка, Подмосковье); 5 — наконечник дротика со стоянки Депо дю Волгу (Франция); 6 — наконечник дротика со стоянки Ле Вашон (Франция); 7 — наконечник дротика из пещерной стоянки Хайденштайнхохле (юг Германии); 8-13 — костяные наконечники стрел с мезолитической стоянки Веретье (север Русской равнины)
Разумеется, не на каждом верхнепалеолитическом или мезолитическом памятнике содержится весь перечисленный выше набор инструментария. Неодинаковость состава и типологическая разнородность инвентаря отражают не только специфику конкретных памятников. Они связаны с существованием локальных особенностей в развитии культур различных регионов. Археология палеолита не может оперировать в своих исторических реконструкциях названиями древних народов. Но, опираясь именно на эти локальные различия в материальной культуре, она в состоянии вычленять географически и хронологически очерченные массивы археологических культур, которые реально отражают жизнь конкретных, более или менее обособленных человеческих общностей.
Археологические материалы показывают, что в верхнем палеолите имела место ситуация достаточно стабильного, равнозначного и относительно самостоятельного сосуществования различных локальных культур и, следовательно, человеческих коллективов, которые были их создателями и носителями. Для территории классического развития верхнего палеолита и мезолита описано около трех десятков таких культур. Наиболее яркими из них являются в Западной Европе граветт, солютре и мадлен, на востоке континента — костенковская и мезинская. В мезолитическое время на территории Европы сформировался ряд новых выразительных культур: тарденуазская, оренбургская, федермессер, лингби, бутовская, иеневская и др.
Некоторые из археологических культур сосуществовали во времени и не были изолированы друг от друга. Из-за недостатка данных трудно судить о размерах территорий, приходившихся на те или иные узкие культурные единства. Можно сказать лишь, что территории эти не были равными и зависели от нескольких факторов, включая и природно-географический. Для регионов оптимального развития палеолитических культур (например, евразийские равнины) черты культурного сходства (но не единообразия) отмечаются для памятников, отстоящих иногда друг от друга на тысячи километров. Ареалы же культур в регионах с экстремальными природно-географическими условиями (высокогорье, пустыни, влажные тропики, приполярные области) бывают, как правило, значительно уже. В одних условиях культуры обладают широкими приспособительными возможностями и способностью к активной пространственной мобильности, вызываемой сменой обстоятельств. В других же случаях адаптационные возможности ограничены, и тогда резкие природно-географические перемены приводят или к трансформации культур, или к их исчезновению. Имели место и ситуации столь выраженной стабильности природных условий, что у живущих относительно изолированно обитателей таких регионов просто не возникало внешних импульсов к выработке новых стратегий жизнеобеспечения.
Закономерности, подобные указанным выше, прослеживаются и в отношении динамики культур во времени. Тут можно, в частности, наблюдать явно выраженную неравномерность развития культур, т. е. неодинаковость скорости совершенствования существующих и накопления новых элементов в технологической, производственной и бытовой сферах жизни. Неравномерность развития проявляется иногда настолько отчетливо, что это привело даже к возникновению концепций, согласно которым в эволюции палеолитической культуры отдельных областей Земли имеет место выпадение целых археологических эпох. Богатый материал по данной проблематике дает и современная этнография (аборигены Австралии, бушмены, обитатели тропических лесов).
Наличие существенных локальных вариантов, неодинаковая скорость и не всегда однонаправленный характер (например, только в сторону прогресса) культурных изменений свидетельствуют в пользу теории «кустящейся эволюции» мировой культуры в первобытности. Это заключение, однако, не отрицает и концепции «однолинейной эволюции», если воспринимать эти явления, не абсолютизируя их. При всех различиях между культурами, общая результирующая их во временном протяжении будет все же однонаправленной.
